Гром Небес

Всё свободное время Фёдор Прокопенко изучал здешние законы и порядки и понял, что дела обстоят гораздо хуже, чем ему представлялось. Защита от чтения мыслей? Посягательство на волю другого существа? Сила энергии?! Да будь такое доступно на Земле, началось бы время похлеще лихих девяностых! Цепь для крыльев — единственное достойное изобретение. Ну хоть до чего-то додумались! Совет Цитадели рассматривает громкие дела, а кто занимается всем остальным? Что делать, если у кого-то из учеников украдут личные вещи? Кто расследует дела в аду, тоже ангелы? Ни одного подразделения, ни одной организации. Стража у ворот — как в средневековье! И они ещё говорят, что в Школу не принимают полицейских. Да какой нормальный работник вытерпит этот бардак! Хотя кое-что всё же было до смешного похоже на мир смертных: встречи с главным по Школе серафимом Кроули пришлось допрашиваться неделями. Но уж не на того напали! — Вы что хотите? — Кроули устало потёр глаза, шелестя официальным прошением Фёдора Ивановича. — Базу энергий? Это абсурд, абсолютно невозможно! Ах, сколько раз Прокопенко слышал подобное. Премию всему отделу? Невозможно. Новую форму? Побойтесь бога, Фёдор Иванович, что вы! И как часто грешил этим сам. Но он отработал достаточно, чтобы знать, как общаться с вышестоящими. — У вас тут творится чёрте что, форменное безумие! И это не говоря о том, что происходит в школе. — Послушайте, — вздохнул Кроули, откладывая прошение и впервые посмотрел прямо на Прокопенко с высоты своего стола. — Сперва я подумал, что ваше пребывание здесь — ошибка, сообщил Совету, но там… за вас заступились. Более того, поручились. Хотелось бы мне знать, откуда такие знакомства в верхах? Фёдор Иванович ничего не понимал. Поручился, но кто? Он и при жизни не пользовался чьей-то протекцией, а тут тем более не собирался. — Сам не знаю, когда это я успел заручиться поддержкой серафимов, — засмеялся он. — Значит так, — сказал Кроули тем самым тоном, каким разговаривают приезжие федералы, которые ни черта не смыслят в делах города. — Пока вы непризнанный и не можете менять законы Небес. А я здесь глава. Хотите влезть в дела учеников? Пожалуйста. Но самовольничать дальше я вам не позволю. На самом деле Прокопенко слишком хорошо понимал Кроули. По здешним меркам он всего лишь рядовой, новичок, салага. Он бы и сам не позволил, чтобы какой-нибудь Дубин его поучал, но мог прислушаться, скажи тот что-то дельное. Что ж, значит, нужно дослужиться до серафима. Отлично, есть куда расти. — Тогда… Разрешите идти? — спросил он. Кроули махнул рукой, но у двери окликнул. — Откуда вы, в смертном мире? — Центральный отдел, Санкт-Петербург. — А. Тогда ясно, — ответил Кроули тоном познавшего какую-то истину. — Ступайте. Откланявшись, Прокопенко вышел. Ничего, он ещё наведёт здесь порядок.

***

Водоворот сверкал разнообразием красок и, удивительное дело, у Фёдора Ивановича даже не кружилась голова. Он летел вниз, под личиной давно умершего. Кто знает, может, кто-то однажды использует и его тело. Задания ему нравились. Кого-то успокоить, дать совет, направить на путь истинный, или, наоборот, заставить свернуть с него. Этим он порой и при жизни занимался. Сегодня они были напару с Вики, она должна сделать что-то демоническое, Фёдор Иванович — ангельское. Осталось только понять что и как, и это было его любимой частью — почти как вести расследование! Они оказались посреди густого леса. Прокопенко осмотрел себя: щуплый парень, кожа да кости, лицо какое-то бледное — чахоточный, что ли? Одежда шипованная, какая-то дёшево-рокерская. — Выглядите ужасно, — прыснула Вики. У неё оказались розовые волосы и кепи, но она хотя бы не сверкала. — Нос не дорос насмехаться, — хмыкнул Прокопенко. Поблуждав немного, они вышли на просёлочную дорогу и пошли наугад. Вскоре позади зашуршал колёсами автомобиль — та ещё колымага, Фёдор Иванович давно таких не видел, уж какой-нибудь «Жигуль» был бы лучше. Поравнявшись с ними, авто притормозил и водитель, подозрительно похожий на Энди, открыл дверь. Стекло здесь явно не опускалось. — Заблудились? Подвезти? — Да-да, было бы кстати, — спешно заговорила Вики, забираясь на заднее сиденье. — Вы же в город? — Точно, закаты уже все поснимали, — парень заулыбался, глянув на свою подругу на переднем сиденье. — Я Мия, — представилась та, когда они тронулись. — Журналистка, точнее… пока учусь. Вики и Фёдор Иванович представились своими именами. — Туристы, значит? Круто, к нам сюда редко приезжают. Вдруг эта пародия на автомобиль резко дёрнулась и заглохла. Изображая уверенность, парень вышел и, открыв капот, проглотил ком чёрного дыма. — Что там, Саймон? — крикнула Мия. — Вот блин! Радиатор сдох! С третьего раза открыв дверь, Мия вышла, озадаченно смотрела то на Саймона, то на внутренности авто под капотом. — Вот, кажется, и наше испытание, — сказал Прокопенко, выходя следом. Мия отчаянно пыталась что-то придумать. Казалось, ещё минута, и она полезет на дерево ловить связь. — Э-э-э, мы, наверное, пойдём, — сказала Вики. — Дойдём сами. — Нет, подождите! — В глазах Мии вспыхнул испуг. — Не могу же я оставить Саймона здесь одного… Сейчас что-нибудь придумаем, обязательно. — Да что тут придумаешь, — сокрушался Саймон, отмахиваясь от дыма. — К ночи до города не дойдём, ночевать придётся. Но вы, наверное, идите, мы тут повозимся. Да, Мия? С лица Мии схлынула краска и она умоляюще покачала головой. — Ну, дело ясное, — сказала Вики, раскусив суть испытания. — Наверное, мы всё-таки… — Ну-ка давай посмотрим, что там с твоей колымагой. — Прокопенко склонился над капотом. — Знаешь, сколько я их за свою жизнь перечинил? Не сосчитать! — Да? — Саймон с сомнением покосился на тощего юношу. — И мотоцикл свой сам собрал — по винтику! Ну-ка глянем… — Как всё отлично, хорошо что вы нам повстречались, — истерически хохотнула Мия. Саймон неприязненно покосился на попутчиков. Посмотрев на него, а потом на Мию, Вики проглотила возражения и решила успокоить Мию разговором. И пожалела об этом уже минут через пять. — Саймон милый, да, он фотограф в нашей редакции, но… ты же сама понимаешь… Повезло, что вы разбираетесь в этом железе, не знаю, что бы я одна тут… Конечно, у Виктора бы такого не случилось, он богатый и милый, но, конечно, не из-за денег. Есть ещё Макс… А недавно я познакомилась с Бенни Бартом, знаешь его? Пока Мия рассказывала историю своей жизни, Вики молча кивала, подперев щёку кулаком. Кажется, она моргала азбукой Морзе просьбу о помощи. — Вот и всё. — Прокопенко захлопнул капот. — Делов-то. Ты запомнил, Саймон? — А он мне говорит: «Я постригся», понимаешь? По-стриг-ся! — Продолжала щебетать Мия и спохватилась. — О, вы закончили? Как здорово! Там, кажется, тучи собираются, поехали скорее! Оставшаяся дорога прошла без приключений, но Фёдор Иванович, выходя из машины, не удержался: — Как по мне: выбирай Макса. Надёжное крепкое плечо всегда лучше! — Ох, не слушай его, — Вики сунула голову в салон. — Виктор лучше. — Может, поедем? — пробурчал Саймон. — Было бы сущим адом оставлять её наедине с этим парнем в заглохшей машине. — Вики смотрела вслед кряхтящему кузову. — Этот раунд я вам уступила, но на следующий не надейтесь. А на Фёдора Ивановича нахлынула тоска по Игорю. Как он там, совсем один против преступного мира… Чего глупого бы не выкинул. — Возвращаемся? — спросила Вики, как-то слишком хитро покосившись. — Время же есть, так? Мне нужно встретиться с одним… — Собираетесь нарушить небесные правила? Я была о вас лучшего мнения! — захихикала Вики. — Ладно, мне тоже кое-куда нужно. Давайте так: вы не видели меня, а я вас? — Замётано. — Прокопенко протянул кулак. Вики задорно стукнула его и призвала водоворот. Она исчезла почти сразу, а Фёдор Иванович вскоре оказался среди родных имперских зданий Петербурга. Серое небо и пронизывающий ветер с залива — вот он, дом. Водоворот принёс его на крышу — конечно, куда же ещё! Услышав за спиной шаги, Игорь поднялся, в руке была надкушенная шаурма. — Эй, а-ну брысь отсюда! — крикнул он, толком не прожевав. — Вот ведь шпана, и чего вас всех сюда тянет! — Здравия желаю, майор Гром, — отдал честь Прокопенко.

***

— Вот такие дела, Игорёк. — Фёдор Иванович вздохнул, закончив свой рассказ. — А я говорил: в церковь надо ходить. Видишь — я ходил. Игорь мрачно кивнул и, откусив шаурму, придирчиво рассмотрел содержимое. — Я вот думаю… грибов вроде не положили. Шаверма, может, несвежая попалась, раз такое мерещится. Прокопенко ударил его по плечу. — Я тут по-твоему шутки шучу? — Да ладно, ладно, — смеялся Игорь. — Тут не мудрено с ума сойти. Вы бы к жене сходили, Фёдор Иваныч… — Да как я к ней в таком виде, засмеёт ведь! Ты думай, что говоришь такое! Игорь снова покивал, на этот раз понимающе. — Как там наш отдел? — спросил Прокопенко. — Стоит, — многозначительно отозвался Игорь. — Похоронили-то хоть нормально? А то знаю я вас! — Да что вы, не поскупились, — торопливо заговорил Игорь. — Гроб такой, что… — Он начал обрисовывать очертания, но вспомнил, с кем говорит. — Ну, в общем, церемония была что надо. Я бы и сам такие хотел. Они помолчали, обдумывая каждый своё. — А что, там в небе и правда так? Ну, демоны, ангелы… Прямо как в комиксах. — Ой, не говори, Игорёк. А бардак такой, что я при формировании нашего участка такого не видел. — Ну скажете тоже. Сквозь завесу питерских туч проглянуло солнце, ровнёхонько осветив единственный участок крыши. — Вот те на, это чего такое? — спросил Игорь. — Время у нас кончилось, за мной это, — сказал Фёдор Иванович, вставая с парапета. — Ну, прощаться не будем, я тебя как-нибудь навещу. — Ну, вы это… Осторожнее там, что ли. — Буду-буду, куда я денусь. Не вешай нос, прорвёмся! Солнечный луч исчез вместе с Фёдором Прокопенко. Игорь смотрел на небо… и на всякий случай решил больше не брать шаурму в том ларьке. Вернувшись в школу, Фёдор Иванович обнаружил, что людей стало как-то меньше. По коридорам сновали в основном непризнанные, не было видно ни Мими, ни Энди, ни мерцания Вики. — Понятное дело где, — вздохнул Дино на его вопрос. — В вагоне. — В каком ещё вагоне? — Да притащили из вашего мира, никто уже не помнит кто и как. С тех пор ученики и устраивают там… как это по-вашему? Гуляния? — Нет, это безобразие! — вскипел Прокопенко. — Какая халатность руководства, разгул прямо в учебном заведении! Пора прикрыть эту лавочку! Фёдор Иванович ушёл, а Дино неподвижно смотрел на дверь и не удивился, когда тот вернулся меньше минуты спустя. — Можешь показать, где этот вагон? Дино вздохнул и поднялся. За школой, на окраине, куда здравомыслящему бессмертному и в голову не придёт сунуться, стояло несколько вагонов старого поезда. Внутри это место напоминало настоящий притон — дым, какофония звуков и море алкоголя. Картину дополнял неоновый свет, ну хоть тут Вики была к месту. Для Прокопенко всё это было очередным пунктом в бесконечном списке нарушений. Он отыскал в толпе знакомые лица. — Семён, Адам, а ну-ка идите сюда. Сэми и Ади подошли. — Расскажите-ка что тут происходит? — Да всё, что видите, — сказал Ади. — Разврат, непотребства, ух! И нарушение Запрета, конечно же. — Ладно тебе, — пнул его локтем Сэми и обрисовал ситуацию не так ярко: — Просто развлекаемся. — А-а, понятно, — закивал Прокопенко. — А-ну прекратить! Все оборачивались, пока Фёдор Иванович пробирался через толпу. Стихли голоса и музыка, кто-то крикнул «легавые, дёру!», но бессмертные не поддержали. — Может, помочь? — заволновался Сэми. — Не-а. Это будет не интересно, — сказал Ади. Прокопенко выбрался в центр и сурово посмотрел на каждого. Люцифер собирался возразить, но Вики крепко схватила его за плечо и потянула назад. — И что тут у вас происходит? Бездельники, хоть бы постыдились! — Ох, бросьте, — сказала Мими, вспорхнув на барную стойку. — Как будто в мире смертных не пьют! — Но не в стенах школы. Молодёжь, совсем страх потеряли? И сколько правил нарушили? — Да как-то не считали, — хохотнул кто-то в толпе. — Ты мне тут не дерзи, я лицо твоё запомнил! Нарушалка не доросла. Послышались короткие смешки, а Прокопенко, хоть и строил образ блюстителя закона и порядка, не без тепла вспоминал последнюю посиделку всем отделом, когда Игорёк и Дима ликвидировали бунт заключённых в Центральной тюрьме. В общем-то, теперь его отдел — вот эти бессмертные детишки. И они всё равно будут собираться, пить и заниматься непотребствами. А он… может позволить им делать то, что они хотят. С некоторыми оговорками. — Значит так, сынки, слушаем меня сюда, два раза не повторяю. — И, убедившись, что все во внимании, скомандовал: — Всем глифта за мой счёт! Зал разразился овациями, но всё стихло, стоило Прокопенко поднять руку. — Но! Только если вы все до вечера разойдётесь по комнатам, — он погрозил пальцем. — И без ваших этих нарушений! Всем понятно? Условия приняли новой волной гогота — смех прокатился по залу, ударился о стены и потолок, звякнул о стекло бокалов и рассыпался искрами. Первой подскочила Мими, обвила Фёдора Ивановича за плечи, чуть не опрокинув его, и, смеясь, протянула бокал глифта так торжественно, будто вручала государственную награду. Жидкость в стекле вспыхнула мягким перламутровым светом. — За бесплатный глифт! — провозгласила Мими. Фёдор Иванович, пытаясь сохранить авторитет, чокнулся с ней, но уголки его губ предательски дрогнули. Сэми и Ади выпили на брудершафт заговорщически улыбаясь. Люцифер и Вики выпали из общего веселья, и все забыли про них. Позже, когда шум улёгся до дружелюбного гула, Прокопенко деловито разложил карты. — Смотрите и запоминайте, — объявил он, постукивая колодой по столу. — Игра называется «дурак». Бессмертные склонились ближе, сперва с иронией, потом с интересом. Они путались в мастях, слишком буквально воспринимали правила и возмущались, когда «шестёрка» внезапно била «туза». Через час уже спорили, доказывая друг другу, что «подкидывать» — это, вообще-то, тонкое искусство. В ответ они усадили Прокопенко за небесные шахматы. Доска выглядела почти обычной, а фигуры светились изнутри холодным светом. — Всё то же самое, — заверили Ади и Сэми, — прямо как у вас, только ходы наоборот. И вот тут Фёдор Иванович понял, что попал. Пешки шли назад, кони двигались буквой «Т», а король убегал от собственного ферзя. Он морщился, ворчал, передвигал фигуры, а бессмертные наблюдали с невозмутимым любопытством. Где-то в стороне Энди, напившись, поднялся со стула, покачнулся и, уцепившись за край стола, громко объявил: — Между прочим, это — моя заслуга! Энди повторил это трижды, каждый раз с большей убеждённостью и меньшей чёткостью. Но что именно он сделал, так и осталось загадкой. Торжественная речь закончилась тем, что Энди сел обратно, едва не промахнувшись мимо стула, и победоносно кивнул самому себе.

***

На следующий день Прокопенко отыскал Геральд и сопроводил к серафиму Кроули. В этот раз директор сам искал с ним встречи. — Я слышал, вчера вы смогли унять это безобразие в вагоне? — с ангельской размеренностью проговорил тот. — До полуночи. И никто даже не шастал по школе. Похвально. Я решил пересмотреть своё мнение. Фёдор Иванович насторожился. Опыт подсказывал: подобные формулировки редко заканчиваются премией и благодарственной грамотой. Обычно за ними следовало что-то… инициативное. Да, именно так сказали бы в мэрии: "Мы ожидаем от вас инициативы, Фёдор Иванович, не подведите!". — Если так хотите помочь, будет вам задание. С уроками пусть ученики разбираются, а вас я назначаю смотрителем школы. — Комендантом, что ли? — уточнил Прокопенко. — Ну да… комендантом. Глядишь, и правда какой-то прок будет. Вот это звучало серьёзно. Фёдор Иванович выпрямился по армейской стойке так резко, что Геральд едва заметно отступил в сторону. — Будет какой-то жетон? — Что, простите? — Жетон, — повторил Прокопенко. — Корочка, ксива, партбилет… Или думаете, мне наслово все поверят? Он уже прикидывал в уме, где можно раздобыть форменную фуражку и свисток. — За этим обратитесь к Геральду, — отмахнулся Кроули. — Теперь можете делать в школе всё что захотите с этими вашими… убеждениями. — Будет сделано. Кстати, с вас примерно полторы тысячи этих ваших золотых монет. — За что? — удивился Кроули. — На учебно-воспитательные расходы, — пожал плечами Прокопенко и, увидев, что Кроули его совсем не понимает, вздохнул: — За глифт.