на письма в бутылках ответа не жди

- ты боишься, - вдруг заявляет Кирена и так смешно-смешно щурится. Фаенон вздрагивает. она не говорила Кирене о своих переживаниях, обо всём остальном - да, но не об этом. наверное, это её и выдало. определённо да. но Фаенон всё равно вздрагивает, замирая на мгновенье, а потом оживлённо накидывается. - я! боятся!! - Фае хватает Кирену за плечи и легко-легко трясёт, ведь знает, от тренировок она намного сильнее хрупкой подруги, - да ты смеешься!!! чего я вообще могу боятся? я - Фаенон из Элизии Эйдос. если бы меня было так легко испугать, титаны не выбрали бы меня новым спасителем. Кирена легко посмеивается и тасует карты. они ушли далеко от деревни, ближе к могучим деревьям, которые росли порям на краю пшеничного поля. тут было красиво, спокойно и тихо. в элизии эйдос было всегда тихо, но тут как-то по-особенному. не было крика одиноких чаек и шума прибоя, не слышно было какофонии из голосов деревенской ребятни и громких криков учительницы Пифеи, призывавшей их к спокойствию и тишине, не было и лая дворовых собак и низких голосов мужиков, пришедших только-только с работы в поле на обед. тут было тише - пел ветер, шепталась пшеница и шелестели листья, вторя движению жизни. тут изредка пробегали белки и они однажды даже встретили дикую химеру, которая злобно зарычала и сразу же скрылась в высокой траве. Фаенон любила это место и нагло пользовалась им так же, как пользовалась компанией Кирены. - ну Рена, - Фае плаксиво уложила свою голову той на плечо, - неужели я и правда такая пугливая, что титанами стало меня так жаль, раз они выбрали меня? - титаны, титаны, - мягко повторила Кирена, кладя первую карту перед собой, - что же ты так часто говоришь о них. не уж то ли, это они причина твоих страхов? сказать "нет", будет ложью, но разве она не рассказывает Рене все-все? Фаенон лишь жмётся к ней сильнее, краем глаза наблюдая за новыми и новыми картами, чью трактовку ей не спешили рассказать. а может и не расскажет, Кирена не всегда любила озвучить волю свыше. - молчишь, - ласково укоряет её подруга, даже слегка щипает за бедро, - если не мне, расскажи кому-то другому о своих переживаниях. - это кому ещё я исповедаться должна, - Фаенон дует губы. глупая привычка, словно и бы и стоит избавиться, но зачем, когда Кирена так по-доброму смеётся с неё. - Фай, - на выдохе говорит Рена, и треплет её по отросшим волосам, - не обязательно говорить об этом с кем-то из деревни. - прости конечно, а кому ещё? мне начать говорить с титанами? ну, нет! меня мама скорее отдаст на перевоспитание в какой-нибудь монастырь в Айдонии, ежели поверит, что я не сошла с ума. - письма в бутылках, - Кирена бросает слова так небрежно, - ты можешь начать писать об этом кому-то другому. написала, кинула в море и кто найдёт, того и сокровище. а может, и не найдёт никто. хотя, - она склоняет голову, переводит свой взгляд небесно-голубых глаз, с этими причудливыми розовыми ромбиками в центре, на неё и так щурится слегка, - ты можешь рассказать мне. я всегда готова тебя выслушать. Фаенон молчит. напрягать подругу по таким пустякам? Кирена и так знает её жизнь, вдоль и поперёк, видела её самые громкие провалы и кричащие успехи, она отговорила её маму не наказывать её за тренировки и даже помогает иногда, Кирена проносит самые вкусные сладости, - после маминых, конечно! - рассказывает истории, она учит её грамоте и письму, у неё есть умные книжки, она смеётся над ней и плетёт комики, и... и и и. Кирена делает слишком много. Кирена спасает и наставляет, хотя она такой же ребёнок. сможет ли Фаенон взвалить на неё груз собственных тревог и страхов, когда получает столько доброго ни за что? нет, конечно нет. - молчишь, - говорит Кирена, после затянувшегося молчания. в глазах её печаль, такая проста и давно пережитая, словно не в первый раз её оставляют у разбитого корыта, а она и рада уже. - ты попробуй, никогда не знаешь, какие случайности могут тебя привести к счастливому будущему. она улыбается, счастье касается её губ так же легко, как ветер приносит шум прибоя. Фаенон тоже улыбается. пока Кирена готова верить в её сказки, значит, всё будет хорошо. /// элизия эйдос - чудесное место. а ещё Фаенон страшно. таким, наверное, и становится её первое письмо, написанное после поздней тренировки под тем самым деревом на краю пшеничного поля. «меня зовут Фаенон из Элизии Эйдос! я не знаю, кто ты, читатель. надеюсь, это письмо никто и не найдёт. просто Кирена сказала писать и это должно помочь, я верю Кирена. кстати, о Кирене! это моя лучшая подруга, она просто замечательная. недавно она гадала мне на картах, сказала, что обязательно повезёт в любви. в Элизии Эйдос хорошо, тут тёплый ветер и хорошие люди. каждый должен однажды побывать в элизии эйдос!! это моё личное и очень важное мнение, не зря же титаны сказали мне быть Спасителем Амфорея! у нас недавно был праздник урожая. вынесли столько новых вкусностей, просто объесться! ещё у меня лучше стали получаться тренировки с мечом, Рена говорит, что ещё пару месяцев и можно будет попросить у моего папы настоящий, а не деревянный, или побольше. а ещё я боюсь становится героем. это же нормально?» она перечитывает письмо несколько раз. ещё раз и ещё. оно кажется сумбурным и коротким, хотя Фае долго думала, что бы написать. хотя, кому какое дело, не смотря на время, затраченное на написание, несмотря на то, как она старательно выводила каждую букву, вышли неразборчивые каракули. ну и черт с ним, учительница Пифея и Кирена говорили, что красиво писать выйдет только после практики. да и, расстраиваться по чем зря плохая вещь. она бережно скручивает своё письмо, просовывает в горлышко бутылки и закрыв, кидает в море с такой силой, что местные точно не должны выловить этот кусочек позора. /// Фаенон пишет письма в бутылках. в начале - с опаской, со страхом и ощущением, что ещё чуть-чуть, и кто-то из деревенских подойдёт и начнёт задавать вопросы. потом, потом она начинает отходит дальше от причала и бросать бутылку там, а не получив ответа, пишет чаще, больше и усерднее, и молится, молится, дабы каждое из этих писем попало на самое дно реки душ. фай, моя милая фай, хочет сказать Кирена, тихо смеясь, будь осторожна, некоторые желания имеют свойство сбываться. /// происходит отлив и Мидея едва ли не со счастливым визгом кидается копаться в мусоре. она уже давно находит бутылки с письмами. на самом деле, это единственное хорошее, что происходит с ней в этом кошмаре. когда она наткнулась в первый раз на размытое письмо, это казалось шуткой. кому ещё, как не ей, живущей в самой тьме, должно было прийти эти строки? не шутка ли это божественная? а потом стало легче. стало теплее. стало интереснее, это было ожидаемым событием, Мидея стала жить от письма к письму. хоть на мгновенье, хоть на пару минут, пока она читает, оказаться не в реке душ, где каждая тварь пытается её убить, а в этом чистом и далёком месте под названием Элизия Эйдос. Фаенон писала о многом. о людях, о рыбалке, о уроках и тренировке, о важности правильно питаться и много спать, - Мидея долго истерично смеялась над этими указаниями, в её-то положении не было такой роскоши, - о пророчестве, титанах и других полисах. Фаенон писала о Кирене так часто и регулярно, что даже она, Мидея, которая не помнила как выглядят люди, могла зажмурился и представить себе эту девушку с розовыми волосами и белой прядью, её мягкий прищур и добрую улыбку, её бело-пурпурно-золотые одежды, её аккуратный нос, тонкие запястья, это странное украшение в коротких волосах и недорогое колье на шее, её тёплое и любовное - Фай. однажды Фаенон посвятила целую страницу, рассказывая о Кирене и их прозвищах. Мидея даже попробовала сказать это интимное и дорогое чужому сердцу - Рена. вышло хрипло, низко и не задушевно. это тоже кольнуло, но так, слегка. а потом она попробовала иначе, - Фай. Фай, Фай, Фай. выходило на много легче и нежнее, словник это самое Фай должно было рассмеялся с её потуг. и всё же, не то. Мидея называла её иначе - спасительница грядок, - ах, сколько строк, сколько упоминаний работе в поле было отведено. человеку, который никогда не ел хлеб было слишком легко запомнить всё способы для того, чтоб его вырастить и приготовить. но она оставила эту небольшую зарубку - найти однажды эту глупую Фай из ее теплой, сотканной из сахарных облаков, Элизии Эйдос. а ещё Фаенон писала о себе. никогда о внешности, о росте или теле. лишь небрежное "на руках появились мазоли. это же признак моих тренировок" и "я не хочу, чтоб мой дом умирал". это немного разбивалось сердце. " я хочу, чтоб жители деревни никогда не знали тягот. что же будет с мамой, если её дома не станет? ", " зачем Амфорею спаситель? я не хочу им быть. я хочу играть с Киреной, рыбачить, работать в поле и изучать древности, недавно наткнулась на книжку про антиквариат", "если я стану героем, необходимый этому миру, он меня однажды отпустит? ", " не хочу, дабы люди воевали. почему никто не может жить в мире, всё же можно решить простыми словами... ", " Рена говорит, что я слишком самоуверенна в себе и мне стоит больше думать о последствиях. если я решу оставаться дома вечно, это же значит, что судьба меня не настигнет? " "я не хочу умирать, но что будет со мной, если умрут всё, кого я знала, потому что я была слишком слаба или труслива, дабы кого-то спасти? " Фаенон прятала свои страхи после строк - если бы Мидея не пыталась так усердно разобрать каждое слово, она бы, может, тоже не заметила. не заметила этого "мне страшно" и "я боюсь". не увидела бы попыток стать лучше. Мидея никогда не видела Фаенон, но, кажется, она ей понравится. так что она с энтузиазмом бросается рыться в мусоре. найти письма в бутылках вовремя отливая, когда тьма воды расступается, образовывая в случайных местах небольшие колчки бывшего каменного дна, легче всего - дно видно лучше всего и даже можно спокойно присесть и почитать, если выбрать место повыше. любой труд достоин награды - время поисков оправдывают себя находке, Мидея прям тут же падает в воду, усаживаясь поудобнее и, не обращая внимания на кости, больно впивающемуся в кожу, с трепетом открывает бутылку. из неё чем-то несёт. наверное, счастьем или домом. /// беда приходит тогда, когда ты ждёшь её меньше всего. пока Фае беззаботно живёт и радуется жизни, лёгкая рука Танатос уже нежно погладила Элизию Эйдос. однажды Кирена говорит: - надвигается беда, - она вновь раскладывала карты, взгляд ек был спокоен, а голос наполнен счастьем, - собери некоторые вещи и спрячь в старосты фей на всякий случай. - если будет беда, - фаенон в лёгком ужасе склоняет голову, подсаживается под чужой бок, - разве не стоит предупредить всю деревню? Кирена переводит свой взгляд на неё. на самом деле, Фаенон давно уже выросла. она была на добрые просторы головы ваше, и хотя оставалась всё ещё худощавой, она с лёгкостью помогала мужикам в поле. Кирена ласково ведёт по её спутанным волосам - они отросли уже ниже лопаток, а чёлка давно уже требовала, дабы её подстригли. - ты знала, что волосы хранят память? - рассеяно бросает Кирена, а после вновь возвращается к картам, обретая умиротворенность и безразличие, - вдруг что, иди в Охему. тебе там будут рады, золотой ткач собирает всех златиусов, тебя точно не бросят. - Рена, - Фаенон в драматическом ужасе трясёт её, - ты меня игнорируешь? о чем ты вообще говори-и-ишь! - Фай, - любовно, тихо, как всегда, на выдохе, начинает Кирена, - я вижу будущее, ты же знала? - тогда точно следует всех предупредить! - тише-тише, - она гладит её по руке, то ли, чтоб её не дергали, то ли успокоить, а может и всё сразу, - это одна из вероятностей будущего. я просто волнуюсь о тебе, так что будет добра, сделай то, о чем я прошу, ладно? Кирена не смотрит ей в лицо, увлечённая разложенными перед ней картами. в Элизии Эйдос, как всегда, дует тёплый ветер, слышен прибой и разговоры людей. возможно... возможно, если она по надеется, то всё обойдётся, мир забудет о ней, возможно, Амфорею не понадобится герой. - я тогда пошла? - неуверенно говорит фае, махая рукой. Кирена лишь кивает и что-то бурчит неопределенное ей на прощание, слишком увлечённая картой Танатос перед ней. /// беда не приходит одна. с таинственной фигурой на горизонте пару дней спустя, после загадочных слов Кирены, после тщательно упакованных вещей, в виду горы книг, меча, еды и прочей кучи вещей, - ведь не пригодится же? я всё равно не унесу, а Рену попустит и верну всё на место, - после глупого "всё будет хорошо", приходит смерть. сначала всё кажется ужасным и абсолютно жестоким сном - крики людей, зов помощи, горящие дома и крик старосты фей, умоляюще её остаться с ними. Фаенон не слышит. она бежит, рубит монстров мечом, пытается найти своих односельчан и молится-молится-молится. разрубить отпрыска, перепрыгнуть через горящие балки, о, Кефал, зачем ты нас создал, оторвать голову ещё одной твари, проскочить, за что ты создал пророчества, зачем? прыгнуть через труп монстра, дальше надо будет пробежать по дороге и- - Фаенон, - воет где-то рядом и её как колоколом оглушает. это голос её мамы. её любимой, ласковой и уже не молодой мамы, которая печет самый вкусный хлеб и ругает её, если она задерживается на своих тренировках. - Фаенон, милая, помоги, - рыдает та, голос берёт слишком высокую ноту, - прошу, пожалуйста, спаси меня! ещё один монстр летит на неё, Фаенон с ужасающей лёгкостью рубит его на две части, всматриваясь за спину и сразу понимает. не было там никого. нет и не будет. она переводит взгляд ниже, туда, где лежит нижняя часть некогда бывшего тела и хочется с криком взмолиться к самим титанам. на руке там, снизу, фенечка, которую Фаенон на последний праздник урожая сама же и сделала матери. кажется, она и правда кричит, ведь к ней тут же тянутся новые и новые голоса. - милая, милая, это ты? это я, твой отец! - Фае, ты где? спаси, молю! - сестрица, мне больно, мне так больно, пожалуйста, достань меня! - Фаенон, это я, друг твоей семьи, пожалуйста, пожалуйста, услышь, там в доме горит моя жена и дочь, умоляю тебя, помоги им, помоги! - сестрица...! - ... Пифея, ты же знаешь. там в школе...! - ... умрут без меня, молю, Фаенон, молю! ей плохо. ей так страшно, ей страшно, нет, она в ужасе. кажется, её тошнит, ещё чуть-чуть и она начнёт блевать, перед галактики всё начинает безвозвратно плыть. Кто-то захлебывается в своей крови, воют собаки, привязанные к цепям, запах, этот тошнотный запах крови, - чужой, чужой, чужой, почему не ее? – запах горящей кожи, визг-визг-визг, чьи-то рыдания, звучащие в ее голове так, как кричат ее собственные мысли. но в другую секунду её пронзает вспышка невыносимой боли, кто-то кричит до боли знакомым голосом и тянет-тянет её за руку куда-то в сторону, сразу же тянут и за вторую руку, а после за одежды хватает и кто-то спереди, немного сбоку наваливается ещё что-то, больно вцепившись в предплечье, так и норовя его вывернуть. и всё кричат, кричат, кричат, кричат так, словно Фаенон не больно. но она же спаситель, она должна спасти их? но разве она не перестаёт быть таким де человеком? а что, если в этом и заключается суть её долга, а она лишь думает о себе? она эгоистка? но ей больно, тоже больно, пожалуйста! пожалуйста, пожалуйста, пускай всё закончится! но это же должна спасать она, а неё её, да? но почему же ей так- кто-то падает. секунда, рядом с висит воздух и падает ещё один человек, свист, ещё, руки удерживающие Фаенон, быстро пропадают, те, кто её окружал, норовя попросить о помощи, оказываются у её ног. рядом стоит Кирена с посохом, очень похожим на серп со слишком длинной ручкой, и лицо её необыкновенно холодное. на смену безразличию пришла пустота. - бери свой меч, - не слышит, а скорее читает по губам Фае и быстро подхватывает своё оружие, уже погребенное в трупах. Кирена с небывалой силой хватает её, - странно, разве в её тонких запястьях была такая мощь? - и тянет куда-то туда, за пшеничное поле, в тишину. - им нужна помощь, Рена, я должна-! - их не спасти, - Кирена бросает взгляд за спину, в глазах на секунду мелькает боль, - больше нет. и вновь, бежит и тянет её туда, туда к дереву, где они часто сидели. - ты выросла хорошей девочкой, - Кирена ласково треплет её по спутанным и грязным волосам. странно, она совсем не запыхалась, пока сама Фае еле-еле стоит на ногах, - возьмёшь мои карты и посох, может, пригодится. - что ты имеешь в - Кирена успевает вложить ей в свободную ладонь колоду, как сам посох падает из её рук с характерным звеньк, а лицо Кирены на секунду искажает гримасой боли, - виду. из её груди торчит меч и стоило Фаенон завершить фразу, как он тут же с хлюпаньем исчез. Рена падает спиной на землю и фае впервые видит огромную фигуру в балахоне, напоминающую тень. она стоит в оцепенении лишь секунду, в после с диким рёвом бросается с мечом, желая пронзить убийцу, но фигура вдруг становится бледной дымкой и появляется туда, дальше в ещё не сгоревшее поле. - ты пришла, - еле слышно хрипит Кирена и Фаенон сразу же бросается к ней, роняя всё на землю и пачкая свои руки в крови, дабы приподнять подругу, - рада тебя видеть... Фай. она замолкает. её глаза смотрят всё ещё куда-то туда, но фаенон в гневе поднимает свой взор, чтобы встретить... пустоту. она с заботой садит Кирену под их любимое дерево. если хорошенько зажмуриться и прижаться к ещё тёплому телу, если закрыть уши, дабы не слышать ещё доносящиеся крики и трекс огня, можно сделать вид, что всё как обычно, она уснула и ей приснился кошмар, сейчас Кирена проснётся, сдует с её головы грязь и скажет, что ей следует... а что ей следует? - что мне делать? - в пустоту говорит Фаенон, моргая от новой порции слез. что ей теперь делать? /// Фаенон прощается со старостой фей. та встревоженно смотрит на неё, но фае обещает вернуться однажды, принести вести и много-много чего говорит, нежно улыбаясь. у неё не было возможности сделать каждому жителю деревни саван. она стаскивает трупы, - где целые, а где сама с оружием в руках жестко разрубила тело, - аккуратно складывает в общий костёр, уложив сверху Кирену и смотрит на огонь до тех пор, пока даже угли перестают тлеть. говорят, на краю мира была деревня, под названием Элизия Эйдос. сейчас от деревни остались угли, пустые поля, одинокий крик чаек и могила, где были записаны все имена когда-то тут живых людей. Фаенон берёт собранную сумку, прячет на самом дне колоду карт, старается не смотреть на перекус, приготовленный ещё мамой, и с картой в руках идёт в Охему. как там говорила Кирена? золотой ткач не отвергнет героя из пророчества? пора это проверить. /// однажды Мидея перестаёт находить письма в бутылках. слишком долго они не появляются, давно она не видела строчек про тихую Элизию Эйдос. однажды Мидея думает, что что-то случилось с этой Фаенон, думает, что если да, то как же это несправедливо. в один день, - или ночь, сложно понять в мутной воде, - она понимает. пора. пора выбираться. (и найти того, кто спасал её) /// Охема великий город. тут стоят нетронутые ещё ужасом времени колоны, дует ветер любви-ужаса, доносящий шепот любви-страха, тут слышен гомон людей, не стихающий ни на минуту и бесконечный зной. здесь хорошие люди, сразу же полюбившие Фаенон, аглая хоть холодна и сурова в своих наставлениях, всегда вздохнет и скажет что-то, от чего на душе теплеет. учитель Трибби учит её рассекречивать своей простотой и наивностью людей, Цифера смеётся над её шутками и Кастория, рассказывающая на досуге о прочитанном романе. Анакса смешно рассказывает материал и любит её потрепать по спутанным волосам, а гиацинта приносит не вкусные конфеты, приговаривая, что для здоровья полезно. люди вокруг добрые и заботливые, никто не спрашивает, что было в Элизии Эйдос. Фаенонк так страшно. что, если она начнёт считать это место домом? что, если и это место тоже умрёт? /// Мидея собирает вокруг себя жителей Кремноса. точнее, однажды Картер находит её сам. он долго смотрит в её лицо, едва ли не отмеряет всё миллиметр к миллиметру, пока она загнанной химерой жалась в руины, а потом он говорит, что знал её мать. он потом много что говорит, на самом деле, всё ещё даже не пытался заткнуться, не обращая внимания на чужие попытки прекратить словесный поток. наверное, она навсегда запомнит день, когда Картер привёл её в руины Кремноса. привёл её домой. а было ли куда возвращаться? было ли куда возвращаться картеру, той женщине с сыном, которых они встретились на окраине, был ли путь домой жителям Кремноса? Мидея долго смотрела на импровизированную могилу матери. слишком долго. и слишком долго истребляла всех в округе, дабы спокойно засесть в библиотеке на пару месяцев. а потом она однажды заявила замучавшемуся ожиданием Картеру: - я хочу, чтоб люди Кремноса собрались вместе. - вы хотите собрать армию, принцесса? - она морщится он обращения, но отрицательно качает головой, вгоняя в недоумение. - я хочу собрать всех вместе. ну, и придумать, что делать дальше. Картер смеётся. немного печально, но в остальном от души и абсолютно радостно. - обычно, люди с начала продумывают план, а после, а после уже начинать действовать. - разберёмся, - Мидея ведёт плечом. она уже не была подростком, да и телосложение её было определенно мечтой любого зожника, но в душе она чувствовала, что всё ещё дитя малое, строящее из себя невесть что, - главное, чтоб люди были вместе. а там и видео будет, что мы сделать можем. - ваша мать была такой же, - Картер щедро жарит улыбки куда-то в свою бородку, а после убегает. людей искать, наверное. слова режут по краю сердца, но времени нет. через время собираются люди с окраин. они с опаской и уважением смотрят ей в глаза, не ищут слабость, ищут силу. Мидея их уважает. вскоре, возвращаются ещё и ещё. на месте, где был пустырь и руины, появляется лагерь. люди организованы, слушают и слышат, не боятся оспорить неверное мнение и готовы защищать себя. когда ей кажется, что вот, все, теперь всё наладилось, наконец-то спокойствие, всё идёт не много не по плану. после двадцатого дня рождения, когда она вновь перечитывала письма, Картер вваливается в палатку с гневом на своём старом лице. - там пришли, эти, - он едва не сплюнул прям на порог, - варвары. вас требуют. Мидея вздыхает. варвары - это охемцы. не первые, и, скорбно вздохнуть, взмолиться титатнам, она надеялась последние. снаружи кричат люди, слышны злобные перешептывания кремносцев на родном языке - Мидея заставила их не оскорблять гостей ни на каком из языков, имей уважение - будут уважать тебя. но злой говор не сдержать - новые и новые придирки, хитрость в поддевках, ненависть в комплиментах. кремносцы проявляли необычайную изворотливость. это тоже, - тихо ругнуться, взмолился титанам, - не хорошо, но большего Мидея уже не может от них требовать. найти гостей не сложно - толпа сразу окружает их, подобно смерти, парящей над будущим смертником. Мидея спокойно проходит перед земляками, с уважением расступался перед ней, дабы лицезреть наглое женское лицо. грубость едва не слетает с её языка - с такими всегда тяжелее всего. не бойся умного человека, бойся идиота, никогда не знаешь, что станет его следующим шагом. - ты. - она указывает на неё, потом переводит палец на себя, - я. поединок. победивший выполняет желание проигравшего. маленькая девочка с рыжими волосами, - тоже посланница, - очень тяжело вздыхает, прикладывая ладонь ко лбу. такое поведение, видимо, было не в новинку. Мидея слишком хорошо её понимала. - я с незнакомцами не дерусь, - скрестить руки, смотреть не с высока, как на равного бойца. Мидея очень старается не закатить глаза на чужую наглость. - тогда, нам стоит представиться друг-другу, верно? - улыбка расплывается на чужом лице слишком легко и беззаботно. её уголок губ дрожит в сдерживаемой улыбке. какая наглость, и правда - лицо той самой девочки принимает скорбный вид, Мидея очень надеялась, что эту самую с солнцем на шее сегодня и похоронят. - о, вы пришли на мои земли, не зная моего имени? - кремносцы за её спиной зашептались с такой силой, что по одной только интонации можно было понять, что они думают об этом. благо, одного взгляда в толпу хватило для прекращения беспорядка. пока что. нахалка смеётся. у неё руки в бока, длинные волосы, собранные в хвост и голубые глаза, похожие цветом на море, которое изображено на фресках в Кремносе. - твоё имя не возможно не знать, Мидеймос Бессмертная. это Трибби, - она улыбаясь показывает всю на ту же девочку, чье лицо приобрело зеленоватый оттенок, - одна из златиусов и мой наставник. а я, - прикладывает руку к сердцу, слегка щурит свои так и искрящиеся важностью глаза, - Феанон из Элизии Эйдос. горло пересыхает и хочется что-то ярости прошипеть, но выдержка даёт о себе знать, - Мидея лишь немного сильнее сжимает руки. легко не будет. кто же знал, что аж настолько. - никогда не слышала твоего имени, - Мидея берёт в руки копьё, делает два шага вперёд, пока люди расступаются, освобождая больше места и начиная возбуждено рокотать, - но я дам тебе желанный бой. сейчас. Феанон с искрами в глазах выхватывает свой меч и подбегает к ней ближе, - то ли нападая, то ли желая что-то сказать перед боем, - а Трибби лишь что-то бормочет себе под нос и траурно качает головой. если легко не будет, - звон клинка о копьё, плавно уйти от выпада, - то легко не будет никому.