Любовь отца

Вечерний воздух в Хоукинсе пах сыростью и опавшими листьями. Джим Хоппер, сидя в продавленном кресле с кружкой остывшего кофе, уже знал этот сценарий наизусть. Ровно в 22:15 тишину дома нарушил знакомый рокот мотора. Тот же самый автомобиль у дома. Хоппер закатил глаза, даже не выглядывая в окно. Стив Харрингтон, этот избалованный король школы, снова пожаловал. — Черт бы его побрал, — буркнул Хоппер, делая последний глоток горькой жижи. Он не услышал, как открылась входная дверь — Джонатан наверняка заранее отпер её, как делал это каждый раз. Хоппер слышал только приглушенные голоса в коридоре: спокойный, низкий голос пасынка и чуть более высокий, возбужденный голос Стива. Затем скрип половиц на лестнице. Хоппер медленно поднялся и, как партизан, двинулся к лестничному пролету. Джойс уехала на ночную смену, так что блюсти порядок предстояло ему. Заглянув за угол, он заметил их: Стив прислонил плечо к косяку двери комнаты Джонатана, что-то оживленно рассказывая, а его рука уже лежала на талии его пасынка. Джонатан, обычно хмурый и напряженный, в этот момент выглядел… мягко. Он слушал Стива, и уголки его губ подрагивали в полуулыбке. «Снова этот чертов прилипала», — подумал Хоппер, но из тени не вышел. Ему отчаянно хотелось выйти, сложить руки на груди и рявкнуть: «Харрингтон, ты не у себя дома, дай парню поспать!» или «У тебя своего дома нет?». Но вместо этого он стоял и слушал. — …а потом этот придурок Дэрил сказал, что фотографии с камеры «Полароид» — это не искусство. Я чуть не разбил ему нос, но вспомнил, что ты терпеть не можешь драки, — тараторил Стив. — Ты прав, терпеть не могу, — ответил Джонатан, и его голос стал ниже. — Особенно когда у тебя потом губа разбита, и ты выглядишь как идиот. — Эй! — возмутился Стив, но тут же замолк, потому что Джонатан закрыл ему рот поцелуем. Хоппер хотел было отвернуться, но застыл. Джонатан целовал Стива так, словно тот был кислородом. Руки пасынка скользнули под ткань дорогой куртки Стива, а Стив, издав тихий стон, начал пятиться внутрь комнаты, увлекая Джонатана за собой. Дверь с тихим щелчком закрылась. Хоппер выдохнул, прислонившись головой к холодной стене. «Ему восемнадцать, — напомнил он себе, чувствуя, как где-то в груди закипает бессильная злость. — Он взрослый парень. И это не какой-то там придурок, а… Стив. Наверное самый адекватный вариант?». Проблема была в том, что Хоппер, вопреки своему желанию, начал замечать детали. Он замечал, как Стив приносит Джонатану новые пластинки, которые тот не мог себе позволить. Как Стив чинит раковину на кухне, пока Джойс на работе, потому что «Джонатан устал, сэр, я справлюсь». Он видел, как меняется Джонатан. Исчезла эта вечная защитная колючесть, с которой парень ходил после исчезновения Уилла. Он стал чаще улыбаться, спорить с Джойс о мелочах, как обычный подросток. И в этом была заслуга этого «мажора», который сделал Джонатана более счастливым и живым. Хоппер тихо поднялся наверх, к себе в спальню. Ему было неуютно, словно он совал нос в чужое дело, но инстинкты отчима кричали: «Защищай!». Но от кого? От парня, который смотрит на твоего ребенка так, будто тот подарил ему луну с неба? Примерно час спустя, Хоппер уже лежал в кровати, пытаясь читать старый детектив, но в голову лезли совсем другие мысли. Вдруг он услышал шаги. Тихие, крадущиеся. Он сразу узнал походку Стива. Парень пытался спуститься с лестницы, не разбудив никого, но каждая половица предательски скрипела. Хоппер резко встал и открыл дверь спальни как раз в тот момент, когда Стив, одной ногой стоя на лестнице, пытался натянуть на голый торс тонкую хлопковую футболку. Стив замер. Его волосы были растрепаны так, как не растрепал бы их никакой ветер. На шее красовались свежие засосы — два, нет, три темных пятна. Губы припухли и покраснели. Он выглядел… довольным. Растерянным, но невероятно довольным. — Шеф, — прошептал Стив, хватая футболку и прижимая её к груди, словно она могла его защитить. — Я… Джонатан уснул. Я не хотел ему мешать, думал, уйду по-тихому. Хоппер скрестил руки на груди. Внутри него боролись два желания: придушить нахала, который помял его пасынка, и дать ему пинка, чтобы шел быстрее, пока у Джойс не кончилась смена, и она не устроила всем взбучку. Он посмотрел на лестницу. Затем в приоткрытую дверь комнаты Джонатана, где в свете ночника виднелась его фигура, мирно спящая под одеялом. Рука Джонатана свисала с кровати, туда, где только что стоял Стив. — Он скидывает одеяло, когда спит, — тихо сказал Хоппер, не глядя на Стива. — Замерзнет потом. Вернись и укрой его. Стив удивленно моргнул. Обычно Хоппер только рычал в его сторону всякие отцовские ругательства. — Сэр? — Не заставляй меня повторять, Харрингтон, — устало вздохнул Хоппер. — Я старый, мне спать надо. А ты, раз уж приперся, доведи дело до конца. И вымой за собой кружки, вы оба их вечно в комнате прячете, потом Джойс ругается, что посуда пропадает. Стив секунду смотрел на него, а затем его лицо озарила та самая улыбка — та, которая раньше казалась Хопперу улыбкой самовлюбленного болвана, а теперь выглядела просто благодарной. — Да, шеф. Спокойной ночи, сэр, — тихо сказал Стив, развернулся и, забыв про футболку, скользнул обратно в комнату. Хоппер не стал закрывать дверь. Он видел, как Стив осторожно поднял одеяло и укутал Джонатана, а потом, помедлив, поцеловал его в висок. Джонатан, не просыпаясь, что-то пробормотал и придвинулся ближе к теплу. Стив вышел через десять минут, уже в футболке, с двумя грязными кружками в руках. Он молча прошел на кухню, Хоппер слышал звук льющейся воды. Когда Стив направился к выходу, Хоппер окликнул его: — Харрингтон. Стив обернулся. — В следующий раз, — проворчал Хоппер, — не приезжай в пол одиннадцатого. Ужинайте тут нормально, как люди. Джойс расстраивается, что ты вечно голодный ходишь. Он хотел добавить: «И если ты сделаешь ему больно, я закопаю тебя в лесу так, что даже твой дорогой папочка не найдет», но понял, что это лишнее. Он видел глаза Стива. Этот парень скорее сам бы лег в ту самую землю, чем причинил боль Джонатану. — Спасибо, шеф, — тихо сказал Стив, и его голос звучал непривычно хрипло, как будто у него ком встал в горле. — Спокойной ночи. Когда дверь за Стивом закрылась, Хоппер подошел к окну. «БМВ» стоял под фонарем. Стив сел в машину, но не заводил двигатель минуты три. Наверное, сидел, улыбался своим мыслям. Хоппер усмехнулся и вернулся в кровать. Он всё еще считал, что эти двое могли бы найти способ смотреть друг на друга не так откровенно, когда думают, что никто не видит. Но если подумать… в этом городе, через который они все прошли, если уж судьба свела твоего пасынка с парнем, который готов сражаться с монстрами из другого измерения и мыть посуду после секса, чтобы не расстраивать его маму… возможно, это не самый худший вариант. Уснул Хоппер с мыслью, что завтра нужно будет купить нормального кофе, раз уж этот Харрингтон теперь будет тут частым гостем. Надо же как-то парня кормить. А то и правда тощий, как жердь, только на шее Джонатана и держится. Джим Хоппер, шеф полиции Хокинса, наконец-то принял тот факт, что у него вырос сын. И что у этого сына есть парень с отличной машиной, ужасными манерами в вопросах поздних визитов и, черт возьми, большим и добрым сердцем.