Недопетая баллада о рыжем шуте

      На следующее утро, прихватив черновик объявления, я отправилась в редакцию «Ежедневного пророка».       Путь лежал через центральную часть переулка. Два года назад здесь, должно быть, кипела жизнь, но сейчас Косой переулок напоминал выздоравливающего после тяжелой болезни: бледный, исхудавший и с кучей шрамов. Я налегала на трость, стараясь не смотреть под ноги — плитка во многих местах была выбита заклятиями, а вместо нее лежали временные деревянные настилы, которые неприятно скрипели под моим весом.       Маги в серых робах Министерства деловито сновали туда-сюда, левитируя кирпичи и балки. Они работали молча, без единой улыбки, и это угнетало больше, чем сами разрушения. В Колдовстворске, если что-то ломалось, мы чинили это с матами и песнями, а здесь… здесь царила тишина, от которой звенело в ушах.       Единственным ярким пятном на всей улице был фасад «Всевозможных волшебных вредилок Уизли». Он сиял ядовито-оранжевым и фиолетовым, словно вызов всему этому серому унынию. Я невольно улыбнулась, вспомнив визит Джорджа. По крайней мере, у одного человека в этом городе хватило наглости смеяться, когда вокруг всё рушилось.       Редакция «Ежедневного пророка» занимала массивное здание из потемневшего камня, чуть в стороне от главной площади. Над входом лениво помахивал крыльями бронзовый феникс — символ возрождения, который в 2000 году выглядел скорее как издевательство.       Внутри было людно. За длинной стойкой сидели три ведьмы в одинаковых строгих мантиях, и их перья с бешеной скоростью скрипели по бумаге. Я подошла к самой молодой, на вид. У неё под глазами залегли такие тени, что казалось, она не спала с момента падения Темного Лорда.       — Добрый день, — я выложила на стойку свернутый черновик. — Мне нужно подать объявление в раздел частных услуг.       Ведьма даже не подняла глаз. Она механически протянула руку, взяла лист и развернула его. Сканирующим взглядом пробежала по тексту. Она наконец посмотрела на меня. Взгляд был тусклым, профессионально-равнодушным. — Мисс Северная? Вы иностранка?       — Да. Вера Северная. Колдовстворец.       Это слово заставило её чуть выпрямиться. Славянская школа магии в Британии всегда вызывала либо страх, либо настороженность. В 2000 году, когда Министерство пыталось контролировать каждый чих, появление специалиста из Колдовстворца было событием.       — Нам потребуется подтверждение вашей лицензии и справка из Департамента международного магического сотрудничества, — её голос стал чуть суше. — И учтите, все объявления, связанные с «очистительными» услугами, проходят дополнительную проверку.       Я иронично приподняла бровь.       — Я предоставлю все бумаги. У меня куратор — аврор Поттер, — я специально выделила эту фамилию, — думаю, его подписи будет достаточно.       Фамилия Поттер сработала как заклинание «Алохомора». Ведьма замялась, её перо снова заскрипело, но уже с меньшей агрессией.       — Хорошо. Если есть подпись мистера Поттера… — она быстро оформила квитанцию. — Оплата — пять сиклей за строчку, плюс галлеон за срочность и проверку. Ваше объявление выйдет в утреннем выпуске в пятницу. Подойдет?       — Идеально.       Я отсчитала монеты, чувствуя, как кошелек становится легче.       Выйдя из редакции, я снова оказалась в разрушенном Косом переулке. Туман с Темзы стал гуще, смешиваясь со строительной пылью. Я посмотрела на Феникса над входом.       — Ну давай, возрождайся, — прошептала я, налегая на трость.       Вечером я решила приготовить что-то простое. Нарезала овощи, купленные в лавке, и слушала, как на сковороде шкварчит масло. Я на мгновение расслабилась, позволив себе просто быть женщиной, которая готовит ужин в сумерках огромного города.       Мне нравилось готовить просто руками, без магии. Это хоть было и по-магловски, но очень умиротворяет.       Резкий, уверенный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Нож замер над доской.       Я вытерла руки о полотенце, проверила фоном личину на ноге — она сидела плотно — и пошла открывать.       На пороге стоял мужчина в темном дорожном плаще. Ветер взъерошил его и без того непослушные волосы, а на очках поблескивали капли дождя. Он выглядел уставшим, как человек, чей рабочий день затянулся на лишние несколько часов. Я узнала его мгновенно. Это лицо слишком часто мелькало в международных магических вестниках, которые выписывал дед. Даже в Колдовстворце знали историю мальчика, который выжил, хотя здесь, в тусклом свете уличного фонаря, он казался просто молодым аврором, мечтающим о чашке чая.       — Мисс Северная? — спросил он, и я заметила, как он мельком оглядел прихожую за моей спиной. Взгляд у него был цепкий, профессиональный. — Гарри Поттер, Департамент магического правопорядка.       — Добрый вечер, мистер Поттер, — я отступила в сторону, приглашая его войти. — Не ожидала гостей так скоро.       — Плановая проверка для иностранных специалистов с лицензией, — он вошел, снимая очки и протирая их краем плаща. — Нам нужно убедиться, что ваш инструментарий соответствует британским стандартам безопасности и вы не привезли с собой ничего… специфического из восточных регионов.       — Проходите, мистер Поттер. На кухне как раз закипает чайник, — я закрыла дверь, нарочито медленно поворачивая ключ.       Он кивнул и прошел вперед. Я шла следом, стараясь не чеканить шаг правой ногой по половицам. Прохор, забившийся под разделочный стол, транслировал в пространство такую густую обиду, что воздух казался липким, но Поттер лишь мимоходом мазнул взглядом по углам. Он чувствовал, что дом «живой», но, вероятно, списывал это на обычные британские чары старой кладки.       — У вас здесь… уютно, — сказал он, останавливаясь посреди кухни. Он не садился, пока я не указала на стул. — Редко встретишь такую быструю адаптацию. Большинство ваших коллег первым делом пытаются расширить подвал до размеров стадиона или вешают на окна проклятые колокольчики.       — Я предпочитаю обходиться тем, что есть, — я выключила плиту и достала вторую чашку. — Сахар? Сливки?       — Черный, спасибо, — он сел, положив руки на стол.       Вблизи он выглядел едва ли старше моих двадцати четырех. Те же резкие черты лица, та же затаенная настороженность в плечах, которая бывает у людей, чья юность закончилась на поле боя, а не за учебниками. Его знаменитый шрам — бледная молния под челкой — выглядел здесь, в тусклом свете кухни, просто старой отметиной. Поттер смотрел на меня с каким-то странным, почти незаметным облегчением. Видимо, то, что я не кинулась к нему за автографом и не начала шептаться о «Победителе», было для него лучшим подарком за весь рабочий день.       — Значит, Гарри Поттер, — я не спеша наполнила его чашку, едва сдерживая ироничную усмешку. — Тот самый мальчик, которому так сказочно везло семь лет подряд. Признаться, в Колдовстворце на ваши подвиги смотрели с недоумением. У нас за такую «удачу» обычно отчисляют на первом курсе — за профнепригодность и излишний драматизм.       Поттер замер с чашкой у губ. Его взгляд за стеклами очков стал холодным и колючим, как лед на дне колодца. В нем не было и тени того смущенного подростка с газетных коллажей.       — Везло? — он поставил чашку на стол с сухим стуком. — Знаете, мисс Северная, когда на твоих глазах убивают друзей, а тебе приходится выбирать, кто из них умрет следующим, слово «везение» звучит как оскорбление. Но я здесь не для того, чтобы обсуждать мои шрамы.       — Да, давайте к делу, мистер Поттер. Вы здесь не за чаем. Вам принесли мое объявление из редакции? Или Галлоуэй уже успел накатать отчет о «варварских методах» русской ведьмы?       Поттер чуть расслабил плечи, но взгляд остался цепким. Он достал из внутреннего кармана плаща сложенный лист — мой черновик, тот самый, что я оставила в «Пророке».       — И то, и другое, — ответил он, разглаживая бумагу на столешнице. — Галлоуэй в восторге. Его кузен из Комитета — в замешательстве. Он утверждает, что после вашего визита в поместье не осталось даже эха домашней магии. Вы выскоблили дом так, мисс Северная, что он теперь стерилен, как операционная в магловской больнице.       Он постучал пальцем по слову «Дезинфекция» в тексте объявления.       — В Британии так не работают. Мы привыкли к… компромиссам. Привидения, семейные проклятия — это часть нашей истории. А вы приходите и просто вырезаете кусок реальности. Министерство беспокоится, что ваши методы могут быть… необратимыми.       — Необратимыми? — я коротко рассмеялась, и звук получился сухим. — Если у человека гангрена, вы предлагаете с ней договариваться ради «сохранения истории»? Ваш Галлоуэй жил в желудке у собственного дома. Еще неделя, и стены начали бы его переваривать. Я не реставратор, мистер Поттер. Я ликвидатор. Если вы хотите, чтобы я шептала латынь и посыпала углы цветочками, то зря выдали мне лицензию.       — Я видел ваш список инструментов в декларации, — негромко сказал он. — Костяное било. Четверговая соль. Нож с рукоятью из берцовой кости… чьей, кстати?       — Марала, — соврала я, не моргнув глазом. Знать о том, чья это кость, ему было совершенно не обязательно. — Дикая магия требует диких проводников.       Он подался вперед, и свет лампы отразился в его очках, скрывая глаза.       — Слушайте, Вера. Я здесь не для того, чтобы конфисковывать ваши ножи. Мне плевать, из чего сделана рукоятка, пока вы не режете ей людей. Но Англия сейчас — это пороховой погреб. Люди напуганы. Любая «чертовщина», которая пахнет серой и древними богами, вызывает панику. Моя работа — следить, чтобы вы не стали искрой.       — Значит, будете за мной присматривать? — я приподняла бровь. — Ходить хвостиком на каждый выезд?       — Нет, предпочту заходить в гости раз в месяц — отрезал мистер Поттер.       Я рассмеялась — сухо и коротко.       — Идемте, я покажу вам дом. Убедитесь сами, что ваш героизм здесь бесполезен.       Мы спустились в гостиную, и Прохор, почуяв мой гнев, вытек из тени прямо под ноги аврору. Хтоническая масса с желтыми щелями вместо глаз заставила воздух в комнате застыть.       Поттер среагировал быстрее, чем я успела вдохнуть. Палочка вырвалась из кобуры, и кончик её вспыхнул ослепительно-белым светом.       — Стоять! — голос Гарри хлестнул, как плеть. — Если это дернется, я разнесу здесь всё до самого фундамента. Что это за дрянь, Северная?       — Спокойно, Герой, — я сделала шаг вперед, перекрывая ему обзор, чувствуя, как Игла в позвоночнике вибрирует от близости его чистой, яростной магии. — Это Прохор. Он «Хозяин». И он присматривает за тем, чтобы такие, как вы, не топтали мои полы своими грязными министерскими сапогами.       — Это существо нарушает как минимум три параграфа Конвенции о магических сущностях, — Поттер не опустил палочку, и я видела, как напряглись его пальцы. — Я должен немедленно вызвать группу зачистки. Вы хоть понимаете, что держите в центре Лондона неконтролируемого монстра?       — Монстра? — я наклонилась к нему, игнорируя сияние его палочки. — Прохор живет дольше, чем вся ваша хваленая школа. Он — часть экосистемы, которой вам никогда не понять со своими короткими курсами авроров. Вы привыкли воевать с «темными лордами», Поттер, но вы совершенно не умеете жить с самой магией. Вы боитесь её.       Гарри медленно перевел взгляд с Прохора на меня.       — Я боюсь не магии, мисс Северная. Я боюсь тех, кто считает, что ради «традиций» или «силы» можно кормить свою квартиру кровью. Ваша нога… это цена за то, что этот кошмар в углу до сих пор вас не съел?       Я почувствовала, как лицо застыло каменной маской.       — Это цена за знания, которых вам не достичь, даже если вы проживете еще десять жизней в ореоле славы, — холодно ответила я. — Вносите его в свой реестр, мистер Поттер. Или вызывайте свой Аврорат. Но знайте: если они попытаются тронуть моих «домашних», этот дом станет последним, что они увидят. А я посмотрю, как ваше «везение» сработает против того, что нельзя убить простым «Экспеллиармусом».       Мы стояли в полумраке, разделенные сиянием его палочки и густой тенью моего домового. Двадцать лет британского героизма против столетий уральской хтони.       — Я внесу его, — наконец произнес Поттер, убирая палочку, но не сводя с меня глаз. — В Лондоне сейчас не время для темных игр, Вера. И я буду за вами присматривать. Каждую минуту.       — О, я на это очень надеюсь, Гарри, — я позволила себе ядовитую улыбку. — Должен же кто-то в этом городе напоминать мне о том, как опасно быть слишком… удачливым.       — Расскажите мне, как вы пронесли через границу это? Таможенники спали? Или у вас был очень вместительный и очень экранированный багаж?       — Видимо, сотрудники были слишком заняты проверкой моих склянок с мазями, — я пожала плечами, стараясь выглядеть чуть более уставшей, чем на самом деле. — К тому же, Прохор в дороге обычно ведет себя как обычный комок шерсти. Наверное, они приняли его за дефект саквояжа.       Поттер сухо усмехнулся. В этом звуке не было ни капли веселья.       — Дефект саквояжа, который пахнет древним проклятием и давит на психику в радиусе пяти метров?       Он медленно обвел взглядом гостиную, задержавшись на плотно задернутых шторах и подозрительно тихом буфете.       — Раз уж мы начали инвентаризацию ваших «бытовых помощников», давайте сразу проясним ситуацию, — он снова посмотрел на меня, и в этом взгляде я прочитала четкое предупреждение. — В этом доме есть еще что-то… неучтенное? Что-то, что может решить поприветствовать меня из вентиляции или вылезти из-под кровати, когда я приду в следующий раз?       Я посмотрела на потолок. Сдавать всех сразу было нельзя — это выглядело бы как капитуляция. Но и врать в глаза аврору, который только что едва не испепелил твоего домового, было опасно.       — У этого дома сложная экосистема, мистер Поттер, — ответила я, опираясь на трость. — Но я гарантирую, что никто не решит проверить остроту ваших рефлексов.       Поттер даже не моргнул. Он выжидающе смотрел на меня, и в этой тишине я кожей чувствовала, как за дверью пульсирует Косой переулок — сотни людей, министерские патрули и хрупкий статус-кво, который я едва не разнесла в щепки.       — Мисс Северная, давайте начистоту, — голос Гарри стал тихим и тяжелым. — «Сложная экосистема» — это формулировка для научного журнала. Для Министерства в центре Лондона это означает «угроза общественной безопасности». Если из вашей вентиляции вылезет что-то, что решит перекусить случайным прохожим, то это срок в Азкабане и немедленная депортация без права возврата. Вы этого хотите?       Я посмотрела на свои руки, сжимающие набалдашник трости. Врать дальше было бессмысленно и, честно говоря, накладно. Прохор уже подставил меня под дуло палочки, а авроры не славятся своим терпением.       — Хорошо, — я выдохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от досады. — Сдаюсь. Кроме Прохора в доме есть еще двое. Запечник Шурша. И Кудель… он живет в подвале, присматривает за котлом и чистотой. Банник.       Поттер не сдвинулся с места, но в его глазах мелькнуло что-то среднее между любопытством и крайним неодобрением. Он аккуратно сложил пергамент и убрал его в планшет, но руку с кобуры не снял.       — Запечник и Банник, — повторил он, будто пробуя слова на вкус. — Итого трое существ высшего класса опасности, не зарегистрированных ни в одном ведомстве. Вы понимаете, что я сейчас должен вызвать группу зачистки?       — Они не опасны, пока их не злят, — быстро вставила я, хотя сама знала, что «не злить» Куделя — задача не из легких. — Они — часть этого дома.       Поттер сделал короткий, приглашающий жест в сторону коридора. Лицо его оставалось непроницаемым.       — Ознакомьте меня с вашими… домочадцами, Вера. Лично. И молитесь, чтобы у Шурши не было привычки прыгать на людей с потолка. Ведите.       Я кивнула и побрела в сторону кухни, надеясь, что Кудель сегодня не решил устроить в подвале внеплановую помывку с использованием едкого пара.       — Шурша не любит свет, — бросила я через плечо, останавливаясь у старой плиты. — И не любит официальный английский. Он его не слышит.       Я достала из кармана горсть сухой полыни, смешанной с крошками черствого хлеба, и высыпала их узкой дорожкой вдоль щели в кирпичной кладке. Поттер замер у косяка, напряженный как пружина.       — И҆ꙁлѣ́ꙁи, запе́чниче, и҆ꙁъ те́мныѧ ще́ли. — негромко начала я, переходя на тяжелый, горловой говор, от которого воздух в кухне словно загустел. — Прїимѝ хлѣ́бъ и҆ со́ль, да сотворѝ покло́нъ пред̾ лицо́мъ мои́мъ. Не бꙋ́ди крѡ́венъ, но бꙋ́ди ꙗвенъ!       Поттер за моей спиной что-то пробормотал, я не сомневалась что ему не пришелся по нраву язык, который он сейчас услышал.       Из щели перебирая множеством тонких игловидных лапок, выбрался Шурша.       Он замер на плите, поводя антеннами, поймал вибрацию заговора и метнулся по дорожке из трав, впитывая магию. Мгновение — и он снова скрылся в стене.       — Это… — Поттер запнулся, подбирая слова. — Это был какой-то мертвый язык?       — Для вас — мертвый. Для него — единственный, на котором можно договориться, — я выпрямилась, опираясь на трость. — Он — уши этого дома.       Гарри медленно выдохнул, убирая со лба намокшую прядь волос. Его лицо в неверном свете кухни казалось совсем бледным.       — Вы используете лингвистическую магию для управления инсектоидными духами, — он снова достал пергамент, но перо в его пальцах задрожало. — В Министерстве есть отдел лингвистики, но даже они не заходят так далеко.       — Я управляю домашним духом, а не армией инферналов, На понятном этому духу языке. — отрезала я. — Пойдемте в подвал.       Лестница в подвал была крутой и скользкой от сырости. Я слышала, как Поттер за моей спиной дышит — ровно, но слишком тяжело для простого спуска. Аврор, кажется, уже прикидывал, сколько рапортов ему придется написать, чтобы оправдать мое существование в этом районе.       Я остановилась у самой нижней ступени. Кудель уже был здесь, я чувствовала его присутствие как сгусток нездорового жара в углу, где кирпичная кладка была особенно темной. Складной нож привычно полоснул по ладони — боли я почти не почувствовала, только знакомое тепло. Капля упала прямо в тень.       — Кꙋде́лю! — мой голос в замкнутом пространстве прозвучал неестественно низко.       Поттер заметно поморщился, словно от резкого звука, — старославянский бил по его чувствам не хуже физического удара. Кудель выбрался медленно, переливаясь в тенях, как масляное пятно на воде.       Я обернулась к Поттеру. Он стоял, прижавшись спиной к двери, и палочка в его руке светилась так ярко, что резало глаза. Он молчал, но я буквально кожей считывала его состояние: это была ярость профессионала, которому в чистую операционную подкинули мешок с гнилью.       — Мисс Северная, я пытался быть лояльным. Я списывал Прохора на национальный колорит. Но это? Это — некротическая сущность высшего порядка. …       — Он не тронет тех, кто пришел с миром, — отрезала я, хотя понимала, как слабо это звучит. — Кудель — мой фильтр. Он очищает артефакты от чужой грязи. В Лондоне слишком много старых проклятий, Поттер. Вам ли не знать.       Гарри шагнул ко мне.       — Вы играете с огнем в деревянном доме, Вера. И этот дом — прямо посреди Косого переулка. — Он убрал палочку, но так резко, что послышался щелчок кобуры. — Я внесу их в реестр. Всех троих. Но если я услышу хоть один слух - я лично вышвырну вас из страны.       Он развернулся и быстро пошел вверх по лестнице, не дожидаясь меня. Я посмотрела на Куделя.       — Слышал? — негромко спросила я. — Веди себя прилично. А то «мыть» тебе придется решетки в Азкабане.       Когда я поднялась на кухню, Поттер уже стоял у окна, сложив руки на груди. Вид у него был такой, будто он только что съел лимон и запил его уксусом.       — Вы хоть понимаете, в какое положение меня ставите? — он обернулся, и в его глазах всё еще плясали искры недавнего гнева. — Я не представляю, как описывать ваших «домашних» в официальном отчете. Министерство поднимет на уши весь Аврорат.       Я спокойно подошла к столу и принялась поправлять салфетку, стараясь не выдать легкой дрожи в пальцах.       — Зарегистрируйте их как домовых эльфов, мистер Поттер. Это почти соответствует действительности. Они хранят очаг, следят за порядком… просто их внешность продиктована другой культурой.       Гарри с силой потер переносицу, едва сдерживая раздражение.       — Вера, это определенно точно не домовики. Любой мой коллега, который зайдет к вам на проверку, поймет это через секунду. И тогда проблемы будут не только у вас, но и у меня. За укрытие незарегистрированных опасных сущностей мне светит как минимум трибунал.       В этот момент в дверь настойчиво постучали. Коротко, бодро. Я облегченно выдохнула — любая пауза в этом допросе была мне на руку.