MR.TAXI

Очередь к такси тянулась бесконечно — настолько, что я уже малодушно подумывал сбежать на Синкансэн. Несмотря на ранний час — четыре утра — тротуар перед терминалом был забит людьми и машинами. Публика собралась соответствующая: уставшие японские бизнесвумен на красивых и откровенно садистских каблуках, белые семьи с отчаянно ноющими детьми, группка корейских подростков, летевших со мной одним рейсом. Они орали и матерились, пока хмурая женщина лет сорока — по всей видимости воспитатель — безуспешно пыталась их пересчитать. От нечего делать я решил закурить, но, едва чиркнув зажигалкой, наткнулся взглядом на слишком вертлявого для этого времени суток охранника. Тот энергично замахал руками, сложил их крестом «икс» и покачал головой с вежливой настойчивостью, от которой было сложно отмахнуться. Когда подъехало моё такси, я уже держался на чистом упрямстве — мысли о двойной водке со льдом и гостиничной подушке были единственным, что ещё заставляло меня функционировать. Моей машиной оказался уродливый желтовато-зелёный седан с красной полосой поперёк — сочетание, на которое в здравом уме не согласился бы ни один дизайнер. С тихим шуршанием дверь отворилась сама собой, демонстрируя японский сервис во всей красе — я даже не успел коснуться ручки. — Irasshaimase, — раздался с переднего сиденья низкий, какой-то мурчащий голос. Такой голос спокойно мог бы принадлежать перекачанному самцу с избытком тестостерона или всесильному бизнесмену из легкомысленного дамского романа — но никак не персонажу, который сидел за рулём, с явной скукой глядя перед собой. Персонаж был… занятный. Парень явно из тех, кто подражает рок-музыкантам, ни разу не держав в руках гитару. Худощавый, вытянутый, с высветленными, слегка желтоватыми волосами, пряди которых выбивались из-под таксистской фуражки. Где-нибудь за пределами Японии это сошло бы за безобидный бунт; здесь выглядело как заявление об увольнении. Форма на нём сидела идеально и по уставу — рубашка, пиджак, галстук, перчатки, — однако в носу нагло торчало серебряное колечко, высокие красивые скулы лениво работали, пережевывая жвачку, темные глаза смотрели перед собой без особого интереса. В этом старомодном салоне, с его кружевными накидками и запахом аккуратно дожитой старости, он выглядел как-то абсурдно. Куда органичнее парень смотрелся бы среди грязных огней Кабукичо или в рок-клубе восточной Сибуи. Белобрысый настолько меня заинтересовал, что я не сразу заметил, как он выжидающе смотрит на меня в зеркало заднего вида. Точнее, сначала я решил, что он просто ждёт, пока я скажу адрес, но пауза затянулась, и я понял, что он тоже меня рассматривает. Спокойно, без какого-либо стеснения, с таким интересом, с каким обычно рассматривают диковинную зверушку. На секунду наши взгляды в зеркале встретились, но он почти сразу отвел глаза. — Konnichiwa… — сказал я, скорее для проформы. — Извините, я скверно говорю по-японски. Может, вы понимаете английский? Откинувшись на спинку сиденья, я позволил себе наконец расслабиться и автоматически расставил ноги шире — привычка, подхваченная в Нью-Йорке и по какой-то причине до сих пор казавшаяся мне уместной. Он опустил взгляд — а точнее просто позволил ему соскользнуть вниз, нагло рассматривая мои ноги в районе паха. Я наблюдал за этим действием с неприкрытым интересом, но тот ничуть не смутился. — Я немного говорю по-английски, — отозвался парень с тяжёлым акцентом. — Куда вам нужно? — «Парк Хайятт». — Я понял. Машина тронулась с тихим шорохом. В огнях проносящихся фонарей разглядеть его лицо толком не удавалось, но я всё равно время от времени косился вперёд. Сон как рукой сняло. Белобрысый японец взбудоражил меня не на шутку — не столько даже своей внешностью, сколько наглостью, с которой он рассматривал меня в зеркале заднего вида, словно дорога его интересовала куда меньше. — Это твоя основная работа? — спросил я, решив всё-таки нарушить тишину. — Нет, — ответил парень, снова бросив на меня короткий взгляд. — Подрабатываешь? — Да. Я усмехнулся. — И чем же ты тогда занимаешься? Он помолчал секунду, словно подбирая слова. — Работаю с клиентами, — формулировка эта была настолько обтекаемой, что могла означать что угодно — от круглосуточного магазина до борделя. С его светлыми волосами и серьгой в носу второй вариант выглядел убедительнее. — У тебя необычная внешность, — заметил я, вынимая пластиковую бутылку с водой из кармашка, который располагался за водительским сидением. — Для Японии ты выглядишь… необычно. Тебе бы в модели. Я в этом кое-что понимаю. Он нахмурился, будто не сразу понял, шучу я или нет, а потом тихо прыснул. — Мне сказали, что я низковат. А вы что, модель? — А похож? — Да. Я усмехнулся и отпил колючую газировку. Вода была тёплой, с лёгким привкусом пластика — похоже, в этом кармашке она лежала уже не первую неделю. — Нет. Я фотограф. Просто издалека вижу, за что стоит зацепиться. Я бы тебя снял, — двусмысленная фраза была сказана намеренно, мне интересно было посмотреть, как отреагирует японец. — Я имею в виду, на камеру. Глаза парня потемнели — едва заметно, а потом он звонко рассмеялся. — Какой вы прыткий, — сказал он, отсмеявшись. — Что же вы снимаете? Порно? Я рассмеялся в ответ, но чуть тише. — Только если очень попросят. Но вообще — фэшн. — Фэшн? Это как? — Работаю с брендами, с журналами. — Типа «Вог»? — В том числе. Он на секунду задумался, будто примеряя эту роль на меня. — Значит, снимаете женщин. — И мужчин тоже. — И кого вам больше нравится фотографировать? — Женщин. — Почему? Я чуть улыбнулся, не отводя глаз. — Они послушные. Японец приподнял бровь: — А мужчины? Непослушные? — и стрельнул глазами — уже безо всякой маскировки. Я усмехнулся, подался вперёд и наклонился ближе — не настолько, чтобы нарушить дистанцию, но достаточно, чтобы он услышал меня без всякого усилия. — Они порой не поддаются никакому контролю. Парень не отстранился — лишь усмехнулся, всё так же глядя перед собой на дорогу. — А тебе нравится контролировать? Я на секунду задержался, глядя на его шею, на линию челюсти, на то, как свет ложится на кожу. — Приходится. Но, честно говоря… — Мы приехали. Как будто ведро ледяной воды за шиворот. Я на секунду завис, возвращаясь мыслями обратно в свое тело. Этот сопляк успел за десять минут так меня разогреть, что я уже почти видел, как он отсасывает мне прямо в машине, на этой трассе, в свете случайных фар — быстро и без всяких лишних слов. Честно говоря, я даже успел забыть, зачем вообще сел в это чёртово такси. Как же красиво он вернул меня на землю! Я выдохнул через нос, прочистил горло и откинулся назад, заставляя себя разжать плечи. «Соберись», — приказал я сам себе мысленно. За окном машины горели ровные жёлтые огни отеля. На крыльце маячил бэллбой в чёрной униформе — как неповоротливый датчик реальности, указывавший на то, что всё, что только что происходило у меня в голове, было лишь плодом моей изощренной фантазии. — Сколько с меня? — просипел я, вытаскивая бумажник. — Двадцать пять тысяч, пожалуйста, — спокойно ответил белобрысый, всё так же безразлично глядя перед собой. Неловко отсчитав тридцать тысяч крупными, я протянул ему купюры. — Вот, и… Сдачи не нужно. Я уже почти вышел из машины, когда снова услышал этот низкий, урчащий голос и наклонился обратно. Парень чуть подался в мою сторону и протянул руку в белой перчатке. В пальцах у него виднелся прямоугольник из чёрного матового картона. — Господин, — сказал японец, — если вам понадобится машина… звоните. Я всегда отвечаю. Он подождал, пока я возьму визитку, откинулся назад, нажал на газ — и машина сорвалась с места, оставив после себя короткий, оглушительный рёв.