MR.TAXI

— Нравится? — Ничего. Просторно. У меня дома хуже. — Ты живёшь один? — Нет. — С девушкой? — С мамой. «Никон» нашёлся на дне чемодана — я уже успел решить, что где-то его посеял. В рабочих поездках я редко пользуюсь этой камерой, но всё еще таскаю её с собой по привычке. Наверное, каждый раз надеюсь, что попадётся что-нибудь интересное для съемки. И ведь попалось же! Прищёлкнув вспышку, я поднял фотоаппарат. — Хочешь выпить? Я снимаю жёстко, со вспышкой. Некоторых это напрягает. Алкоголь поможет тебе расслабиться. — Я на работе. Я хмыкнул. — Как знаешь. Будь добр, сядь на кровать. Феликс опустился на постель спиной — как-то лениво, опираясь на локти и чуть разводя колени, словно вообще не думал о том, как выглядит со стороны. В этом не было ничего от выученного позирования. Ни попытки поймать свет, ни желания встать красиво. Все, с кем я обычно работал — и мужчины, и женщины — знали, как повернуться, как подать себя, как выглядеть лучше, чем есть на самом деле — это удобно, быстро и приятно. Однако, по правде говоря, настоящее удовольствие я получал от работы именно с такими непрофессионалами, которые понятия не имеют, как выглядят в кадре. Какая сторона у них «рабочая». Которые не втягивают живот и не выдавливают полные страсти гримасы. Он был как раз из таких — просто до одурения красивый парень в фуражке и перчатках. Я знал людей, которые в такой одежде выглядели бы полными придурками, Феликс же был воплощением греха. Тот же скучающий взгляд исподлобья, чуть приоткрытые губы, задорные веснушки на носу. Чёртов херувим с дурными намеренниями. Никакой Марк Вандерлоо не шёл в сравнение с чертями, которые плясали танго на дне упрямых чёрных глаз этого мальчишки из такси. Я навёл камеру, прищурился, ловя свет. Вспышка, конечно же, легла жёстко — скулы, губы, линия шеи. — Хорошо. Ослабь галстук. Он потянул за узел, медленно, не отводя взгляда. На секунду задержался, будто давая мне время посмотреть. Я щёлкнул затвором. — Ты просто какая-то секс-бомба. Он чуть улыбнулся, заводя руки за голову. — Достаточно послушный? — Я в восторге. Феликс ничего не ответил — только оголил слегка неровные зубы и зажал ими край перчатки, медленно стягивая её с руки. Смотрел он не в камеру, а словно сквозь неё, прямо на меня. Чтобы поймать крупный план, я подошёл ближе, почти уже не глядя на настройки. Если честно, стояк у меня был ещё с лифта, но сейчас в джинсах стало совсем тесно. Не думал, что у меня может так встать на таксиста. Может, среди моих сексуальных предпочтений затесались парни в форме? Я остановился между его ног, почти вплотную, нависая с камерой и снимая сверху. Вспышка била в лицо, он щурился, но не отворачивался. Волосы выбивались из-под фуражки, влажные губы пошло приоткрыты, он постоянно проводил по ним языком — медленно, не спеша, как будто давая мне время налюбоваться этим зрелищем сполна. Щёлк. Кадр. Ещё один. Я уже не смотрел, что именно снимаю. Камера упиралась в грудь, но убирать её не хотелось — как будто без неё я окончательно терял повод стоять здесь, между его ног. Вдруг перчатка на его руке скользнула к моему ремню. Феликс дёрнул пряжку, та ударилась о мой живот, глухо звякнув. И всё. Вся моя выдержка и нормы приличия отправились к чёрту. Я и не думал, что все получится так просто. — Отсосать хочешь? — выдохнул я, снимая с него фуражку и грубо сгребая светлые волосы на затылке в кулак. — Это не входит в прайс, если что, — отозвался Феликс, спуская мои джинсы до колен. Его рука легла на мой стояк через трусы, чуть сдавив. Вторая полезла под футболку, холодные пальцы защипали соски до боли. Я дёрнулся. «Как же приятно», — пронеслась в моей голове последняя внятная мысль. — Я заплачу, сколько хочешь, — прохрипел я, двигая бёдрами, чтобы его рука сильнее прижалась к моему члену. — Я не проститутка, — прошептал он, проскальзывая пальцами под резинку трусов. От этого прикосновения меня почти скрючило. — Поэтому деньги мне не нужны. Но у меня есть условие — я буду делать то, что захочу. — И обхватил мой член голой рукой. Ноги подкосились. По спине пробежал озноб, когда он втянул мои яйца в горячий, мокрый рот. Это уже было на грани, но когда его язык настойчиво провёл по мошонке, задев какую-то точку, о существовании которой я и не догадывался, я чуть не упал. — Делай, что хочешь, — просипел я, пока он играл с головкой, то лаская её, то отпуская с влажным причмокиванием. — Я весь твой. Феликс глянул лукаво, облизал мой член и тут же опустился ртом до самого моего лобка. Я буквально пальцами почувствовал, как мой член упёрся ему в горло, когда провёл рукой по его шее. — Пиздец, как круто, — прохрипел я, отстраняясь ненадолго и давая ему передышку. — У меня никто никогда не заглатывал так глубоко. Феликс закашлялся, хватая ртом воздух, и снова набросился на мой член. Он буквально садился на него горлом, а язык выкручивал такие финты, что у меня подкашивались ноги. Никто, ни одна шлюха, никогда не делала мне такого минета. Я уже был готов кончить, как вдруг почувствовал у своей дырки два холодных, скользких пальца. Непроизвольно я вздрогнул и попытался отстраниться, но Феликс лишь сильнее вжался в меня и втолкнул их внутрь одним резким движением. — Ты чего? — задрожал я от боли и странного, распирающего удовольствия внутри. — Хочу тебя трахнуть, — спокойно сказал японец, прижимаясь ангельским личиком к моему лобку и глядя снизу вверх. — Я предупреждал, что буду делать, что хочу. А ты согласился, — и двинул пальцами, растягивая меня изнутри. Я охнул и, сам не осознавая, что делаю, насадился на его пальцы, подаваясь навстречу удовольствию. — Честно говоря, мне казалось, что это я тебя выебу, — пробормотал я, наблюдая, как он выдавливает на свои пальцы лосьон с моей прикроватной тумбочки. А я-то гадал, откуда он взял смазку. — Тебе понравится, — белобрысый еще раз лизнул головку члена, аккуратно высвободил пальцы из моей задницы и поднялся. Сбросил пиджак, расстегнул рубашку. В сосках у него блеснули серебряные штанги. Он обошёл меня сзади, прижался пахом к моей заднице, коленом раздвинул ноги, а рукой надавил на спину, заставив выгнуться. В зеркале над кроватью я увидел себя во всей красе — раком, с задранной задницей, как последняя шлюха. Да, такого со мной точно ещё не было. — Смотри-ка, какой послушный, — низко промурлыкал мне на ухо Феликс, одной рукой размазывая холодный лосьон по моему заднему проходу, а другой расстегивая ширинку, приспуская свои брюки. — Иногда стоит просто отпустить ситуацию, правда? В этой позе я почти ничего не видел, только остро почувствовал головку его члена у своего ануса. Инстинктивно я дернулся, но Феликс рукой прижал меня к себе за живот и плавно вошёл. — Больно, — простонал я, закидывая голову, чтобы поймать его взгляд. — Но так хорошо… — Я знаю, детка, — Феликс, словно с сочувствием, взял меня за подбородок и запустил пальцы мне в рот. — Потерпи. Ты же мой послушный мальчик? Заглянув ему в глаза, я неистово закивал, с жадностью посасывая его пальцы, пока тот начинал осторожно двигаться во мне. Не могу сказать, в какой момент мы поменялись ролями и когда я начал получать странное, неведомое доселе удовольствие от положения «детки». Обычно это делал я — брал за волосы, шептал грязные слова, вколачивался в чужие тела, не утруждая себя мыслями о том, что чувствуют там, подо мной. Я обожал эту роль. Но сейчас, когда меня грубо брали сзади, держа за подбородок и засунув пальцы в рот, все мои шаблоны трещали по швам. В какой-то момент Феликс перестал сдерживаться и начал двигаться во мне быстро и жёстко, держа за живот. Он ни разу не дотронулся до моего члена, который буквально изнывал смазкой и отчаянно требовал внимания. Я потянулся рукой, чтобы подрочить, но он шлёпнул меня по ладони и грубо завёл её за спину. Разочарованный стон сорвался с моих губ, но Феликс был неумолим. — Нет, детка, — спокойно сказал он. — Тебе будет хорошо только так, как я захочу. — И приподнял меня за грудь, заставив выгнуться ещё сильнее. По телу прокатилась сладкая волна — Феликс задел какую-то сокровенную точку внутри, от одного прикосновения к которой хотелось плакать. Он насаживал меня на свой член снова и снова, попадая раз за разом в это место и заставляя меня биться в сладких конвульсиях. — Что это?.. — пробормотал я, закидывая голову ему на плечо и заглядывая в глаза. — Нравится? — усмехнулся японец, грубо хватая меня за подбородок и припечатывая мой рот самым грязным поцелуем в моей жизни. Он был настойчив, груб и нетерпелив, то вталкивая свой язык мне в горло, то посасывая мой. От этих ощущений я просто улетел, растекаясь в его руках и позволяя жёстко и без жалости себя трахать. — Да-а-а, — только и вырвалось у меня откуда-то изнутри, когда он отстранился и пару раз всадил мне особенно глубоко. По всему телу прокатился горячий жар — от живота до кончиков пальцев, и я кончил, пачкая постельное бельё горячей, вязкой спермой. Феликс продолжал двигаться в моём разморенном, податливом теле ещё несколько минут, после чего с тихим рыком излился внутри меня. Толкнувшись в последний раз, он быстро вышел, а я обессиленно шлёпнулся на кровать и повернулся к нему лицом. — Господин Хван, — усмехнулся японец, выпрямляясь и застегивая ширинку. — Надеюсь, сервис нашей компании пришёлся вам по вкусу. Я тупо смотрел, как он хватает свой пиджак и фуражку и двигается к выходу, ощущая, как из моей задницы выливается его ещё тёплая сперма. — Эй! Ты куда? — зачем-то спросил я. Феликс обернулся и, обезоруживающе улыбнувшись, вежливо поклонился. — Наша поездка подошла к концу. Надеюсь, вам было комфортно. — А деньги? — Поездка была за счёт фирмы. Отдыхайте, господин Хван. Надеюсь, японское гостеприимство пришлось вам по вкусу.