Глупость

В один из ленивых дней добровольно-принудительно взятого отпуска Иллуги медленно начинает сходить с ума от отсутствия любой работы: на кухне, в лазарете, оружейной и даже на полигоне его разворачивают подкупленные Стариком старшие ратники. В приюте всё как было, так и остается тихо-мирно, а к картам с горячими точками его упрямо не пускают. Иллуги просит, угрожает и манипулирует, — в пределах разумного, конечно, — но все дружно добивают его одной и той же фразой про отпуск. И тогда он, под предлогом желания внезапно нагрянуть как гость, уматывает на знакомое кладбище, надеясь хоть там сделаться полезным в чём-либо. Желательно, конечно, в борьбе с дикой охотой, но ему не принципиально. И конечно же, по всем законам подлости на кладбище ночи тоже всё тихо, мирно и спокойно. Швартуя лодку, Иллуги отмечает на острове привычную тишину и самую малость расстраивается, за что немножечко хочет себя ударить. Ему бы радоваться, что с уважаемым Кириллом Чудовировичем, который так же, как и сам Иллуги любит лезть куда не просят, не случилось чего, но пока получается только расклеиваться от скуки. Ровно до того момента, пока на горизонте не появляется Кирилл Чудовирович собственной персоной. И не как обычно: на обычного Флинса Иллуги, конечно, всё ещё странно реагирует в угоду их странных взаимоотношений, но на Флинса, который в центре кладбища вальсирует с копьём, — иначе его удивительный стиль боя Иллуги обозвать не может — так ещё и без верха, реагировать получается только ступором. И ступор свой Иллуги осознает только тогда, когда Флинс, загадочно улыбнувшись в пол-оборота, метает в него копьё. — Эй, что за х.. — кончик острия останавливается в миллиметре от носа и покорно возвращается Флинсу в руку под Иллугин недовольный взгляд. Он знает, что Флинс идеально владеет оружием, знает, что Флинс в здравом уме никогда ему не навредит, но каждый раз внутренне пугается такой резкости. — ..ерня? Внешне он, конечно, просто делает недовольное лицо, но Флинс, скорее всего, замечает и то, как Иллуги секундно цепенеет. — Молодой господин, при всем уважении, ну негоже на мои проверки реакции плохими словами реагировать, — виртуозно, с оборотом убрав руку с копьём за спину, он ещё и кланяется. — но рад встрече. Иллуги в ответ старательно демонстрирует обиду на своём лице. — Мне твоё приветствие копьём в лицо не особо нравится, чтобы ты знал, — Флинс на это только растягивает губы в хитрой улыбке, но у Иллуги взгляд почему-то начинает ползти ниже. — и вообще, почему ты голый? — Я тренируюсь. Тебя это так сильно смущает? — Нет, ну.. просто.. тебе не холодно? — Иллуги спрашивает первое, что приходит в голову, потому что голова удивительно пустая. Вот просто как? Каким образом Флинс это делает? И конечно на свой откровенно тупой вопрос он получает унизительно смеющийся взгляд, который Флинс, как самый вежливый человек в мире, прячет за удивлением: — Молодой господин, у тебя что, проблемы с памятью? — так обеспокоенно и нежно, что Иллуги на секунду упускает подвох. — Да, точно, тебе же в принципе не бывает холодно. — как-то обиженно выходит, ну и ладно, в общем-то, пусть Флинс со своими выкрутасами подумает над своим поведением. И он, видимо, правда думает: — Ну что ты, я же не со зла. — на этот раз в нежности Иллуги не находит подвоха, поэтому позволяет себя обнять, когда Флинс подходит ближе и разводит руки для объятий. Иллуги обнимает в ответ, прижимается щекой к чужому плечу, вздыхает и сдаётся, забывая все свои недовольства этим днём, просто потому что в объятиях Флинса всегда спокойно, как за большой и теплой каменной стеной, всегда нежно, потому что, с виду холодный и порой даже пугающий Флинс, в их уж очень странных взаимоотношениях становится самым настоящим ласковым котом. И он как раз демонстрирует это, опуская голову к Иллугиной шее и тихонечко касаясь её губами. Иллуги тоже тихо, слегка рвано выдыхает и думает, что это самый тактильный человек, которого он знает. — Пойдем, я тебе чай сделаю, Иллюш. — шёпот на ухо, почти мурчание, ну вот кот, не иначе. К великому сожалению, на этом момент приходится испортить. Потому что Флинс такими темпами сейчас Иллугу убаюкает и они правда пойдут пить чай, а он вообще не за этим сюда пришёл. Иллуги выпутывается из объятий и на вопросительный взгляд отвечает: — Я уже десять раз успел чай попить, давай я лучше с тобой потренируюсь, хоть какая-то польза будет. — Иллуги, тебе не обязательно быть полез.. — Знаю, знаю, просто хочется, давай уже. Флинс, конечно, мнётся сначала, потом послушно, хоть и немного недовольно — понятно дело, он, наверное, хотел поваляться в обнимку, а ему с порога такое. — призывает самое обычное железное копьё из тренировочных, а во вторую руку своё. Отдаёт одно, слегка отходит, пока Иллуги снимает всё лишнее сверху, оставаясь только в свитере без рукавов и поворачивается уже со своей обычной, спокойной улыбкой, но Иллуги видит, как у него в глазах черти пляшут: как бы Флинс ни любил тактильничать, их тренировки он особенно любит. Может быть, немного потому, что каждый раз после них Иллуги очень хорошо уламывается на какую-то ерунду, но думать сейчас об этом не очень хочется. Стойка, поклон сопернику, — как же без этого — и они одновременно бросаются в бой. Иллуги и сам удивляется, как у него получается в момент чужой атаки не попасть под удар, скользнуть назад и на поводу у очень странных мыслей коснуться губами чужой спины в области лопаток, так ещё и не сломать нос об них. Маленькая глупость кажется Иллуге правда глупостью, — весь их тренировочный бой обычно сводится к глупости, стоит только одному начать, поэтому следом он ныряет под другую руку и звонко бьет древком по чужому снизу. Учитывая разницу их сил, Иллуги надеется хотя бы дать себе таким образом возможность ударить, но неожиданно, чужое копьё отлетает за спину. Вот уж чего Иллуги не ожидал, так это того, что сможет выбить у Флинса копьё из рук подсечкой в лоб. От неожиданности он останавливается, на долю секунду замечает на чужом лице какие-то странные эмоции, а потом чужое лицо скрывается из виду вместе с его носителем и Иллуги оказывается прижатым к земле. Собственное копьё печально звякает сбоку, пока Флинс с какой-то лёгкой заторможенностью заламывает ему руки и усаживается сверху. — Ну как так, Илюш? Вот так вот даешь тебе фору, а ты руки опускаешь, ты что, обиделся? Иллуги в ответ молчит, прогоняя в голове прошедшие несколько секунд. Нет, это точно была не фора. Это было что-то другое, но ведь Флинс не признается, как не пытайся. — Илюш? — Да слезь ты с меня! Флинс театрально вздрагивает, но, спасибо ему большое, молча и послушно слезает. Оказавшись, наконец, в вертикальном положении Иллуги максимально недовольно начинает отряхиваться, но на самом деле дает себе минутку на подумать: если это была не фора, то что? Да даже если она, разве позволил бы Флинс взять и выбить у него оружие из рук? И чего ради? Насчёт рукопашки с ним как-то задумываться не хочется. Пока Иллуги думает, десятый раз смахивая пыль с одного и того же места, Флинс, со всей своей нечеловеческой скоростью оказывается рядом с откинутым оружием и, пафосно притянув его в руки, начинает крутить, чем сразу же сдвигает нужные мысли в сторону. — Может быть ещё раз? — А?.. — вопросом Флинс обламывает размышления ровно в тот момент, когда Иллуги начинает уже не думать, а любоваться чужим телом. Вот можно же было прийти сюда сразу и все мысли бы выветрились, нет, он сидел в пирамиде и действовал всем на нервы. — …да, давай. Второй раз Иллуги действует уже более обдуманно — не просто отбивается и творит абы какие глупости, а старается воссоздать ту ситуацию. Ему правда интересно, что же такое он сделал, что Флинс на секунду потерял контроль. Снова поворот, отскакнуть от чужого копья, нырнуть за спину и, вынырнув с другой стороны, попытаться выбить оружие. Удар. Звон. Флинс отскакивает и, ни разу не потеряв оружие, сам оказывается за спиной. Теперь копьё улетает у Иллуги. Чужое сразу же рассекает воздух там, где только что была его голова, а потом снова земля, заломленные руки и вес смеющегося Флинса. — Да ты меня раздавишь! — сразу же протестует Иллуги. — Слезай! В ответ слышится только тихий смех, да такой подлый, что хочется Флинса огреть чем-нибудь по его красивому лицу. Кстати насчет «огреть».. Иллуги вдруг замечает странность: перед тем, как произошло то, что произошло в первый раз, было ещё какое-то действие — он слишком хорошо чувствует время и тогда на весь прием ушло на пару секунд больше. Только вот какое? — Молодой господин, не забивайте себе голову, пойдёмте лучше.. Ох! — Флинс изящно отскакивает от удара. — Нападаете исподтишка, ай-яй-яй. Своими размышлениями Иллуги в итоге не пришёл ни к чему, поэтому решил проверить на практике. И пока Флинс на нём очень аристократично ржал, Иллуги спокойно выпутал руки из ослабленной хватки и начал проверять. Вскочив на ноги, он со всем своим изяществом пытается использовать элементальную силу, чтобы притянуть копьё и у него даже получается. Обрадованный этим, он упускает из виду то, что своё Флинс уже притянул. Звон железа разносится по всему острову, стаи неизвестно откуда взявшихся ворон взлетают из-за маяка, когда Флинс оказывается совсем рядом и наносит удар. На этот раз нужный момент для своей «глупости» — в голове Иллуги обозначает странного формата подсечку так — находится не скоро: Флинс вдруг начинает вкладывать больше силы, мечется во все стороны, как электро-веник, со своей скоростью, схожей больше с перемещением, и на секунду, когда каким-то образом пропускает удар и обнаруживает кончик копья Иллуги аккурат перед своим носом, его глаза вспыхивают синим огнём. Иллуги бы посмеялся с того, что вывел Флинса из себя, или даже обрадовался тому, что научился настолько хорошо блокировать удары, а потом очень некультурно тыкать копьём в лицо, но сейчас его внимание привлекает другое: в ту секунду, когда Флинс не сдерживает своё пламя, сзади, за его спиной мелькают две голубые полосы. Иллуги мешкает и сам чуть не пропускает удар, — как бы хорошо ни был отточен его навык одновременно думать и сражаться, с Флинсом, который неизвестно во сколько раз его сильнее, это не прокатывает. Последующие минуты две они почти что лениво отражают примитивные удары друг друга, но это не просто так. Иллуги ставит на то, что Флинс всё-таки о нем печётся, (и еще немного на то, что доверяет — за это Иллуги отдельно стыдно) — да, это аморально, некультурно, грязно и так далее, но ему очень надо, не обессудьте. — и строит из себя уставшего, чтобы в следующий момент напасть резко, с новой силой и немного не по правилам. И конечно же, его план срабатывает. Просто премию выдавай за то, что он играет на рефлексах. Где-то внутри себя Иллуги очень, очень стыдно, правда. Флинс, не ожидающий такой фееричной подставы, опять не сдерживает пламя внутри, отражая удар, а Иллуги, собирая все оставшиеся силы, чтобы вложить их в скорость, оказывается за спиной и.. Он сначала вообще не понимает, что видит. На спине у Флинса, как раз в том месте, где Иллуги в своей глупости коснулся, два вытянутых и плоских ромбовидных осколка пламени, с витиеватым узором внутри. И, архонты, это так красиво. Наверное, застывать на месте было не очень хорошим решением — Иллуги прикладывают спиной — спасибо не лицом — об землю так резко, что у него в голове звенит, хотя, по ощущениям, Флинс бережно подставил ладонь и весь удар пришелся на неё. Может, от небольшой контузии или еще поди чего Иллуги вдруг стыдно за то, что рука Флинса пострадала, но потом он вспоминает, что приложиться об землю с размаху было не его идеей и стыд уходит, но приходит кое-что другое: Из всех его вычитанных в книгах и вытащенных из Флинса — добровольно, конечно же — знаний об альвах можно сделать только один вывод: они феи. И хоть в тейвате элементальные феи не имеют как такового «того», о чём сейчас Иллуги думает, в одном источнике он всё же кое-что слышал. И теперь ему безумно интересно. — Молодой господин, я поражаюсь твоей подлости. — удивленно восклицает Флинс и Иллуги бы очень хотелось увидеть на его лице реальное удивление, но у него всё ещё плывёт перед глазами от удара. — Я во имя цели.. — вырывается случайно — всё-таки к таким ударам головой Иллуги был не готов. — Ну.. Знаешь там, не вижу цель, не вижу препятствий.. — Вижу цель, не вижу препятствий. Знаю. И в чем же была твоя цель? Иллуги снова молчит, на этот раз потому что конвертирует все свои силы в то, чтобы сделать зрение обратно нормальным. Флинс, видимо, в этот момент думает, что с концами отбил ему мозги и даже сквозь помехи Иллуги видит проступившее беспокойство на чужом лице. — Иллюш, ну вот какая может быть цель, чтобы рефлексы мои не во благо использовать? А если бы я тебя покалечил? Хотя мозги точно встают обратно, а зрение приходит в норму лишь наполовину, Иллуги очень хочется глупо улыбнуться от вида Флинса: его глаза становятся такими выразительными, с бликами, будто он сейчас разрыдается, брови складываются домиком и такого Флинса ну очень хочется затискать. —… я бы сделал всё, что ты попросишь и без боя.. Иллюш, ну вот зачем? — У тебя крылышки. — от своей речи Иллуги ощущает слабую ауру слабоумия, но ради того, чтобы понаблюдать, как на чужом лице удивление мешается с беспокойством (скорее всего, об адекватности Иллуги, но не суть) можно и не на такое пойти. — Чего? — глухо переспрашивает Флинс, чуть приподнимаясь. Вот ещё слез бы с бёдер было бы вообще шикарно, а то вроде весит немного, Иллуги его даже поднять на руки может, а сейчас ощущается как сухопутный крейсер. — Ну крылышки у тебя. Я пытался вычислить, почему ты остановился в первый раз. В итоге, видимо, всемирную тайну раскрыл. — Флинс успевает только открыть рот, но у Иллуги, наверное, всё-таки мозги надломились, потому что фильтрация слов как по щелчку слетает. — Кстати, можно потрогать? Теперь случается лицезреть поразительные возможности Флинсова лица показывать на себе эмоции, потому что, поверьте, Иллуги отметит этот день в календаре, у Флинса лицо буквально вытягивается от удивления, а рука, все еще придерживающаяся Иллугину голову, начинает шарить по затылку, очевидно, ожидая найти там пробоину, не меньше. — У меня.. Нет крылышек.. — всё его красноречие улетучивается, а острые уши алеют и подрагивают под растрепавшимися волосами. И Иллуги клянётся — он только что поставил рекорд по количеству увиденных эмоций Флинса. С гордостью он причисляет это к своим самым великим заслугам. — Есть, я увидел их ещё до того, как ты меня об землю приложил. Иллуги старается не улыбаться, как идиот, правда, но Флинс так трогательно вдруг отводит смущенный взгляд, слегка краснеет, и о, архонты, его дрожащие ушки.. может, конечно, Иллуги всё ещё контуженный, но ему сейчас до дрожи хочется Флинса… даже непонятно что сделать: прижать к себе так крепко, как это возможно, расцеловать всего и как котёночка покачать на ручках, приговаривая какую-то ересь. Голос Флинса появляется в тот момент, когда Иллуги уже думает, как это всё совершить, но лучше он не делает: — Ладно.. У меня есть крылышки.. Куутар, Архонты, Иллуги уже не знает к кому воззвать — Флинс настолько смущён, что даже не осознавая продолжает называть крылья крылышками. Иллуги сейчас заплачет от милоты, честно, он вот вообще никогда не мог подумать, что может испытывать такое к этой наглой хтони. — Так можно потрогать? — …но это не то, чем я горжусь.. — Они очень красивые. Флинс молчит и упрямо не смотрит в глаза. Иллуги заставляет себя немного протрезветь. — Если тебе неприятно и что-то в этом роде.. — не успевает он договорить, как сверху слышится тихое «ладно», а потом Флинс очень бережно и приятно помогает подняться, придерживая голову. Конечно, у Иллуги уже ничего не болит и не кружится — они провалялись на земле минут двадцать точно, но ему самую малость нравится, когда о нем так заботятся. А ещё это именно Флинс его и уронил. Они усаживаются на скамеечку перед маяком и Флинс мешкает, медлит, еле-еле спустя пару минут разворачивается спиной, убирает на плечо волосы и замирает. Иллуги тактично молчит — ждёт, пока Флинс будет готов и всё такое. — Я на самом деле никогда не считал их красивыми, но раз тебе нравится.. — начинает Флинс необычно сиплым голосом. А потом, медленно, от самой кожи, на его спине начинают вырисовываться голубые всполохи пламени, образуя обратно те невообразимо красивые крылышки. На этот раз Иллуги отмечает, что они не просто висят около кожи, а имеют зауженное основание, врастающее в неё, как самые настоящие крылья. — Могу я.. прикоснуться? — рука замирает над одним. — Можешь. Иллуги кивает сам себе. На ощупь они оказываются схожими больше с клубами дыма, нежели огнём. Как если бы пламя было более осязаемым и имеющим четкую форму. Довольно странное ощущение. Аккуратно, задерживаясь на каждом новом сантиметре, чтобы случайно не напугать, Иллуги продвигается к самой интересной части: основанию. Вот оно кажется ему самым необычным. Флинс молчит и почти не двигается, лишь дышит чуть быстрее обычного — волнуется, это понятно. Только когда Иллуги мягко обхватывает двумя пальцами основание около расширяющейся части, Флинс подаёт признаки жизни, дергаясь плечом вперед, будто уходя от прикосновения. Иллуги сразу убирает руку: — Больно? Флинс мотает головой. — Неприятно? — Нет. — Тогда что? — Ничего. Продолжай. — Точно? Флинс опять молчит, потом кивает и опирается руками о скамью, чуть-чуть отклоняясь. Ну как бы, хозяин — барин. У него было аж четыре возможности это всё прекратить, Иллуги бы ни за что не стал перечить, но раз позволяют.. Он снова аккуратненько укладывает пальцы на то же место. Смотрит за реакцией — Флинс лишь вздрагивает и резко выдыхает. Иллуги смелеет, проводит пальцами дальше, ближе к коже, и это оказывается таким интересным ощущением. Головой он понимает, что трогает что-то вроде кости или сухожилия, покрытого твёрдым пламенем, но тактильно чувствует будто бы сосульку, только не мокрую и холодную, а теплую, сухую и слегка мягкую. Когда дело доходит до места, где эта удивительная вещь врастает в кожу, Флинс снова вздрагивает, ведёт плечом и судорожно втягивает воздух, но следом бросает тихо «продолжай», да насколько сиплым голосом, что Иллуге впору бы забеспокоиться, но он как околдованный повинуется. Ведёт ещё дальше, на саму кожу, которая в этом месте оказывается очень мягкой, гладит, а потом, повинуясь какому-то странному порыву, проводит по всему основанию и обратно. Флинс резко зажимает себе рот ладонью. — Флинс? — Иллуги чуть свешивается со скамейки, чтобы ему было частично видно чужой профиль и зовёт снова. Ему как-то в голову не приходит прекратить машинально поглаживать крылышко. Руку с лица Флинс убирает, но не отвечает. Отворачивает ещё сильнее голову, елозит на месте, будто пытается уйти от прикосновения и одновременно ластится к нему, но молчит. Иллуги даже немного пугается, убирает руку, — отмечая, как немного расслабляются от этого чужие плечи — и встаёт, чтобы обхватить ладонями лицо Флинса и мягко повернуть к себе. — Да что с тоб… — он сразу замечает нездоровый, в сравнении с его обычно бледным цветом кожи, румянец. На щеках, кончиках ушей и даже шее. А потом поднимает взгляд. — ой.. — Флинс смотрит на него из-под полуопушенных век и с настолько поплывшим взглядом, будто он вусмерть пьян. Догадка сама собой образуется в голове, и идея, как её проверить — тоже. И это плохо — то, что сейчас обдумывает Иллуги, но учитывая, что Флинс не особо-то реагирует вообще, можно, наверное, один раз сделать очень глупую глупость. Да и не кажется Иллуге это таким уж криминальным. Может, из-за своего состояния Флинс на это вообще не отреагирует должным образом… Иллуги мягко, но резко возвращает руку, сразу двигая кольцом пальцев туда-обратно, и Флинс вдруг коротко, высоко стонет, изламывая брови, и настолько трогательно он при этом ластится щекой к руке, что у Иллуги в голове что-то коротит. Он знает, что это значит. По предыдущей реакции сложно было что-то сказать: то ли ему больно, то ли просто некомфортно, — всю эту систематику Иллуги ещё не выучил, — но вот такое он вообще не ожидал увидеть. Ему даже в голову не приходило, что это может быть… приятно. Настолько приятно. Становится вдруг дико интересно, насколько эта штука действенная и как это вообще работает. Ну.. потому что, какой-то опыт в постели в их непонятных отношениях всё же был, и обычно, Флинс был немного.. молчаливым. Собранным, держащим всё под собственным контролем, а сейчас… Сейчас Иллуги, прямо как во время боя, оказывается за спиной и касается начала сразу двух крыльев. Реакция не заставляет себя долго ждать: он заворожённо наблюдает за тем, как Флинс слегка прогибается в спине и рвано ахает. Архонты, какой он милый. Внезапно, — вообще не в нужный момент, если честно. — цепочка в голове у Иллуги складывается и он решает попробовать ещё кое-что: прикрывает глаза и невесомо касается губами ровно между крыльев. — Молодой господин, Иллуги, Иллюша.. — судорожный вдох. — умоляю, остановись. Иллуги сразу отстраняется, принимает это за то, что переборщил, убирает руки — как бы ему ни нравилось происходящее, чужой комфорт превыше всего — и замирает. — Больно? Флинс будто бы виновато опускает голову. — Нет. — на это Иллуги поднимает бровь, ожидая ответа. Его лица Флинс не видит, но скорее всего понимает, что от него хотят чуть более развернутого описания проблемы. — Иллюш.. я думаю, ты уже понял, что.. наоборот. И всё-таки, что-то у Иллуги в голове не складывается. — Да, но почему ты тогда отворачиваешься? Уходишь от прикосновений? — снова перемещаясь на скамейке, он садится перед Флинсом, копируя его позу с одной подогнутой под себя ногой. Так его взгляду предстаёт полный обзор на все последствия своих глупостей: Флинс опускает ещё ниже голову, но Иллуги подмечает, что его щеки стали ещё более красными. И даже с опущенной головой удаётся порассматривать дрожащие, опущенные ушки. Ох, как бы ему сейчас хотелось помучить ещё и их, но раз Флинс попросил остановиться, Иллуги смиренно ждёт. — Потому что.. — Флинс подает голос, и Иллуги отрывается от любования. — ..это слишком. — Слишком приятно? На это он вскидывается и зыркает укоризненным взглядом, что вкупе с общим его видом выглядит чуточку комично. — Молодой господин, я смотрю, ты заразился моей плохой привычкой. У Иллуги, кажется, тоже черти начинают в глазах прыгать, когда на этих словах крылья за чужой спиной подрагивают, но он возвращается к разговору, чтобы не смущать еще больше. — И ты просто представить не можешь, как мне нравится это с тобой делать. — заканчивает он фразу. Звучит это, наверное, ещё более смущающе, но Флинс стойко выдерживает. Его выдают только дрогнувшие кончики ушей. — Хах.. Я польщён, что тебе так нравится видеть меня смущенным, юный господин, но прошу, давай закончим на сегодня? Мне надо.. прийти в себя. Иллуги кивает понимающе: наверное, это и правда сложно — вот так взять и позволить бесконтрольно трогать настолько уязвимые места. Когда-нибудь, он дорвётся, проверит все варианты, которые в его голове отдаются раскалённым железом от желания воплотить их в жизнь, но сейчас приходится прерваться в размышлениях, потому что Флинс склоняется и коротко касается уголка губ своими. Так аккуратно, лишь привлекая внимание, и от этого на Иллуги вновь наваливается волна нежности к этому существу. Но Флинс подло сбегает, поднимаясь на ноги и заново предлагая своё любимое времяпровождение — чаёвничество. Иллуги задушено мычит о том, что в отпуске ему этот чай уже осточертел, но послушно плетётся следом на маяк, обещая себе во что бы то ни стало уломать Флинса на потрогать крылышки ещё раз.