Месть в день Смеха особенна.

Сдержав рык, который был готов вырваться из груди, я с трудом заставил себя повернуться и отправиться назад. Этот день становился всё хуже. Ещё и портреты по пути к кабинету не оставляли в покое. — Имидж решил сменить, хм? — Я, конечно, знала, что тебе нравится Слизерин… — Что за кошмар у тебя на голове?! — Почему болотный? Мне кажется, ядрёный кислотный подошёл бы тебе больше… В свой кабинет я влетел, словно за мной кто-то гнался. Опустился на стул и расчистил место на столе. — Кричер! — В этот раз я предал голосу веса магией. И, о Моргана, он явился. — Чего изволит партнёр моего дорогого хозяина? — Завтрак и побыстрее, — сощурив взгляд, я не стал сейчас выставлять ему претензий, иначе мы точно бы вновь начали бесполезный спор. — Мой дорогой хозяин велел более не подавать завтрак в не положенных для этого местах. — И исчез. Ха?! Я уронил голову на руки, морально настраиваясь вновь идти через портреты и выдохнув, поднялся. К счастью, малая столовая была недалеко от моего кабинета. Зажмурившись, я заставил себя успокоиться и опустился на своё место. Это была комната для узкого семейного круга или самых близких друзей, где можно опустить тяжёлую броню этикета и позволить себе говорить без вычурности. Её окна выходили в сад с какими-то зелёными растениями — я никогда не вникал, ведь ингредиентов с них взять нельзя было, Гарри запрещал к ним приближаться хотя бы на метр и сам ухаживал. Они красиво извивались, будто бы общаясь друг с другом танцем. Потолок здесь невысокий, что создаёт ощущение уюта для меня. Высокие своды завораживали, спорить не о чем, но всё же. Обои на стенах имели оттенок «выгоревшей на солнце листвы», как назвал это мой парень однажды. В углах мерцали бронзовые канделябры, но их никогда не зажигают днём, лишь по ночам, чтобы придать атмосферы. Основное освещение — старинная люстра из неизвестного мне стекла, похожая на застывшую гроздь винограда, которую домовик любовно протирал от пыли каждый день собственными руками. В центре, на длинном, красном ковре стоял прямоугольный стол из дуба. Вокруг него тяжёлые стулья с высокими спинками, на нём безупречная белая скатерть, спадающая на пару сантиметров, чтобы не скрывать интересную резьбу у ножек. Завтракали мы обычно в девять, ведь смена Гарри начиналась ближе к десяти. Сейчас… взгляд мой скользнул по стене ища часы. Без десяти восемь. Как же рано меня подняли. На меня вдруг навалила грусть, что я сегодня от чего-то вынужден завтракать один. Занявшись созерцанием пыли, плывущей в воздухе на лучах солнца, я принялся ожидать, раз уж Кричер сегодня не отзывался. Злость и раздражение не унимались. И я никак не мог вспомнить ничего такого, за что Гарри бы обиделся вот настолько.