For sake of family

Аполлон ходит по комнате, создавая невидимые узоры на полу. Гермес должен был давно вернуться, но его всё нет и нет. Это начинает настораживать: всё-таки прийти в лапы врага, который почти уничтожил их, — опасно, хоть его и сдерживает Зевс. «Отец… Гермес же не мог его видеть? Или мог? А если мог, то как он себя чувствовал? Говорил ли что-нибудь?» — вопросы кипят в голове, и Аполлон старается сдерживать их в себе. Наконец в коридорах слышатся быстрые шаги — бег Гермеса. Аполлон останавливается на месте и ждёт, пока тот влетит в его комнату. — Аполлон! — кричит бог. — Это ужас! Я туда больше ни ногой! — Что случилось? Аид вел себя враждебно? — Аполлон чувствует, как настораживается, но, не видя реального страха в глазах собеседника, немного успокаивается. — Я, значит, такой прихожу, по-доброму у него всё спрашиваю, а он сразу угрозы кидать! Что тебе станет тяжелее, что у него везде глаза, что тот, кто тише, на самом деле хуже. Вот уж бред! — рассказывает он и переводит дыхание. — Что значит это всё? — спрашивает бог, но внутри образуются сомнения. Аид подтверждает слова Афины… И почему станет тяжело? — Я сам не знаю, Аполлон! Знал бы я — узнал бы и ты. А он всё загадками говорит! Ещё и мне такой: ты должен разгадать! — фырчит Гермес. — А я такой: вот ты придумал! Я тебе что тут, разгадыватель тайн? Ну скажи, совсем поехал головой! Аполлон хмурится и смотрит в пол — очень много догадок, загадок и придумок. А что из них правда или ложь — предстоит узнать. Но для начала надо узнать про самого ближкого — Посейдона. — Он говорил ещё что-то важное? — спрашивает он. — Да вроде самое важное я тебе рассказал. Я же говорю, сплошные загадки! Но… — запинается Гермес, — он просто так ничего не говорит нам, это что-то да значит. — Ты прав, Гермес. Мне надо убедиться в правдивости всех, — Аполлон замолкает, встречаясь с интересующимся взглядом бога. — Аид и Афина намекают на Посейдона в роли врага. — Чего?! — кричит Гермес. — И ты правда веришь?! Посейдон же владыка морей! Он просто не может быть врагом! — Я не верю Аиду, но я верю нашей богине Афине. В любом случае нам надо в нем убедиться. Ради безопасности нас всех, — Аполлон отворачивается и подходит к балкону, опираясь на него руками. — Собери всех на совет в новом доме, когда солнце будет садиться и окрасит небо в огонь. — Аполлон, только будь аккуратен. Посейдон хоть и местами странный, но он наш брат. — Конечно, Гермес. А теперь ступай. Бог уходит, стараясь побыстрее всех предупредить, ведь солнце уже скоро начнет скрывать свои лучи.

***

Все боги пришли и ждали, пока Аполлон начнет говорить. Даже морские позже заявились, показывая свое уважение (кроме старика Нерея). Посейдон, как главный у них, находится рядом и изредка отвечает на вопросы — он в предвкушении, что же молодой бог сможет в этот раз дельного сказать. — Братья и сестры, — начинает Аполлон свою речь, — я вас собрал не для суда, а для совета. Лес, земля, вода — всё связано. Мы должны объединить свои силы, действовать сообща, чтобы узнать, что такого важного упускаем. Куда мы не обращаем внимания и почему это так сильно бьёт? Нам надо узнать и предотвратить. Аполлон молчит, глядя на Артемиду, что стоит рядом с ним. Та слегка улыбается, подбадривая речь брата. — Деметра, Артемида, что вы можете сказать по лесу и земле? Стало лучше или что-то ухудшилось? — Я сначала думала, что лес с водами начали оживать, с дриадами, наядами всё хорошо, — говорит Артемида. — Я чувствовала, что всё стало лучше. Но сегодня снова погибли две нимфы. Она опускает голову, и Аполлон кладет руку ей на спину, приобнимая. В доме вмиг стало очень жарко. — Я соглашусь с Артемидой, — продолжает речь Деметра. — Но также хочу подметить: когда я сажала новые деревья, то почва, сколько бы я ни поливала, не становилась мокрой. Всегда сухая, с мертвыми корнями. Будто вода куда-то девается или уходит в другое место, из-за чего новые деревья засыхают. Аполлон кивает, рассуждая про себя, что это могло значить, И переводит взгляд на морского царя. Мысли метаются и не желают собираться в единую картину, но надо успокоить их. — Посейдон, брат, — обращается он к нему, — я рад, что ты и твои собратья пришли к нам, и мы вместе можем обсудить эту проблему. Что можешь сказать по этому поводу? Посейдон молчит пару секунд и отвечает: — Как ты знаешь, я питал корни особой водой, и она помогала. Но также она сильно утомляет меня, поэтому обогатить весь лес я просто не в силах, — предельно ясным тоном рассказывает бог. — Лес должен пить ту воду, которую пьют все, а не отвергать ее. У меня есть наводка, что он не берет наши дары, потому что ему не нравится кто-то из нас, — он стреляет глазами по всем. — На этом мои полномочия заканчиваются, и начинаются ваши. После долгого ответа Посейдона некоторые (а именно Гермес с Панопой) удивленно поднимают брови — когда это он столько говорил? Сам же Аполлон пребывает в замешательстве. Неужели Посейдон решает пойти навстречу им? — Спасибо, что рассказал нам. Давайте вместе подумаем, — он обводит взглядом всех. — У кого-то, быть может, есть ещё догадки? В этот раз вперед выступает Гермес. — Я сегодня ходил к Аиду, — все в ответ ахают, а кто-то недовольно спрашивает: «Что?!». — Ничего страшного не было! Он там сидит и правит мертвыми. На этом всё. Но меня насторожило то, что он делал вид, будто живет с нами вместе на Олимпе. Слишком много знает и намекает. — И на что же он намекает? — серьезно спрашивает Гефест, хмуря брови. — Что скоро станет хуже, и, похоже, что кто-то может помогать ему? Я не до конца разобрался в его загадках! Он такой странный! — Мы не можем ему доверять, но также должны быть внимательны, — говорит Афина. — Аид коварный, он может что-то замышлять, подставив кого-то. Поэтому и лес так себя ведет. — Афина права. Будьте осторожны и обращайте внимание на мелочи. Также попрошу вас, — он поворачивается к Артемиде и Деметре, — узнать у леса истинную причину их поведения. Я понимаю, что это сложно, но и вы богини, знающие свое дело. Я верю в вас. Те кивают, и Аполлон поворачивается к остальным. — Давайте действовать сообща, дорогие боги. Любая ваша мысль, видение, подозрение — говорите. Мы должны устранить проблему раньше, чем станет поздно. Все гулом отвечают на его слова, выходя из дома. Артемида шепчет на ухо, что будет ждать в его комнате — есть разговор. Аполлон кивает и напоследок поддерживающе проводит рукой по ее спине. Он смотрит в окно, прислушиваясь к шагам чужих ног, пока не становится совсем тихо. — Аполлон, — бог вздрагивает, поворачиваясь к Посейдону, — а какие у тебя мысли насчет Аида? Что он задумал? — Что ж… Я соглашусь с тобой, наверное, у него есть сообщник, кроме сирен, который помогает узнавать новую информацию о нас. Но кто? — Это сложный вопрос. Все боги — наши братья и сестры. Нам тяжело принять, что кто-то может помогать Аиду, — бог подходит ближе, становясь плечом к плечу с ним. — Я спрошу у Нерея про его новые видения. — Буду тебе признателен, Посейдон. Тот выходит из дома. Аполлон сжимает руки в кулаки так, что ногти впитываются в кожу — нет, Посейдон не может быть их врагом. Не может. Кто-то другой. Или… Когда он заходит в свою комнату, Артемида подрывается с кровати и подходит к нему, беря его за руку. — Что такое? Почему ты выглядишь такой… задумчивой? Она закусывает губу и отвечает: — Я переживаю за нимф, ты же знаешь, что я их чувствую: каждую боль, каждое счастье. И сейчас понимаю, что кому-то из них на данный момент плохо. Меня это так огорчает. Я ничем не могу им помочь! Что же я за покровительница такая? — она закрывает лицо руками. Плечи начинают дрожать. — Я понимаю, что тебе больно, но ты же не нарочно им не помогаешь, — Аполлон обнимает плачущую сестру, гладя по голове. — Ты очень добрая и сильная, Артемида. И сейчас у тебя не просто сил нет помочь им, а ты не можешь этого сделать. Лес сам выбирает гибель. Не гибни в ответ, найди смысл их слов. Только так ты сможешь помочь. Артемида много раз кивает. — Ты прав. Надо собраться и выявить причину, а не сидеть здесь, — она отстраняется, вытирая слезы руками. — Спасибо, брат. — Я всегда рядом. И буду рядом ради тебя, ради других богов. Богиня улыбается и выходит из комнаты. Позже Аполлон видит из окна, как она бежит в лес.