Одуванчики

Одуванчик на языке цветов означает верность и преданность. Одуванчики проросли в их груди и срослись воедино. Ну оно и понятно - Огай решил что из них получится просто фе-но-ме-наль-ный дуэт, а дуэт это штучка почти не разрывная, так что чего другого можно было ожидать кроме образования такой связи? В чëм-то паразитической, в чëм-то просто являющейся собой пример симбиоза, а в чëм-то даже такой около романтической (ну или хотя бы интимной, хотя так возможно даже ещë хуже для непредвзятого понятия, ну или хотя всë равно, обозначено хотя бы как-то и уже заебись) Ну просто знаете же, порча как контраргумент на всё случаи жизни, я-я (нем.)? Ну и вот знаете это же значимо что пиздец как, но поверхностно тоже что пиздец. А вот знаете, то, например, что Дазай рядом с Чуей перематывает свои бинты уже ну прям так, не скажешь что "так и было задумано", потому что ну как бы тупо не было, но тупо не было: так не задумывалось, это не просматривалось, это не угадывалось. Дазай вундеркинд, айкью далеко за двести, понимание ситуации, просчëт шагов на сто вперëд, взвешивание всех аргументов функции и даже калькулятор ему (о, Боже) не нужен, ну и всë такое прочее - ему не трудно догадаться, что Чуя ничего не спросит и ничего не скажет, тем более когда это настолько ожидаемо, ибо ну камон: мальчик в бинтах, постоянно говорящий о смерти и желающий (и пытающийся) покончить с собой - ну посмотрит, ну дëрнет бровкой, ну и что; но социопатические элементы в поведении и проблемы с доверием у Дазая тоже лэвэла далеко за двести, а поэтому соу сорри, нуу ващеее нежданно негаданно. Нежданно негаданно Дазай впервые начинает разматывать бинты при напарнике, когда их с Чуей по воле больше Огая, нежели случая заносит в какой-то захудаленький-захудаленький отельчик с ночевой. Накахара тогда сидит на кровати и втыкает в потолок потому что ват э фак, какого хуя? Всё же на пять звëзд прошло - нужные люди померли, ненужные не образовались, так что соу сорри, но родные сорокаэтажные пенаты и так заждались, нельзя ещë больше вгонять их в депрессию. Зачем вы над ними издеваетесь? Не столь важно что сам Накахара непосредственно принимал участие в превращении этих самых пенатов в плоскость, совпадающую с окружающей местностью как кусочек пазла ещë вот буквально вчера. Как говорится, этот момент мы опустим. Закроем глаза на первый сто первый раз. Накахара опускает голову и в голове происходит ëбаный экспириенс. Нежданно-негаданно. Бинты пропали не только с лица Дазая стоящего чуть наискосок от кровати, но и с его рук, подставляя под взгляд тонкие затянувшиеся и словно совсем новые красноватые полоски. Картина не маслом, картина не шокирующая, но казалось бы - здравый смысл сейчас с нами в одной комнате? Стопроцентное зрение - оно-то хотя бы где - с нами? точно? Или это просто галлюны из-за того, что в сигаретах из «киоска-магазина-чтобы это там ни было» оказалось запредельное количество никотина? - Что? - Дазай поднимает бровь и смотрит так словно хочет оскорбить, подколоть и всë такое прочее, привычно, типично, ничего - эбсолютли ничего - необычного, ну вот вообще, должно быть ноль вопросов, ноль волнений. Чую и не волнует - не волнует это - волнует одно конкретненько так размытое нечто, маячащее на переферии адекватных, приемлимых и просто теоретически возможных ответов. Но, знаете, около-откровенные разговоры без бухла это слишком, и даже не для него, а для Дазая, калькуляторы калькуляторами, но там это самое, так что всë потом, всë потом - в скобочках: никогда. - Ничего, - Чуя переводит взгляд обратно на потолок. Забыли. Разве что взяли на заметку. А заметки эт вещь в общем-то и не такая уж важная. Заметки хоть пиши, хоть не пиши - всë равно сделаешь только то, что помнишь. И вот Чуя как раз помнит - всë-таки помнит. Поэтому когда они опять ночуют в каком-то захудаленьком... (ну вы поняли) Он снимает перчатки до того показательно, что Дазай дëргает уголком губ и еле заметно выгибает бровь. Окак. Баш на баш. Прям ух! (лучше бы это был вызов на дуэль) нежданно негаданно, особенно от человека, которому жалко тех, кто всадил нож в спину (буквально), человека у которого человечность уровня двести. Один раз, уже в офисе, Дазай подходит к Чуе почти вплотную, улыбается в чужие губы в чëм-то вымученной, в чëм-то вызывающей, в чëм-то просто вселенски грустной улыбкой. Стоит так минуты две и зрачками бегает по лицу Накахары, иногда глаза в глаза смотрит на голубые блюдца. А вот потом знаете - эскимосский поцелуй, только не носами, а губами; быстрое соприкосновение и мгновенное отдаление, лëтчик вылетел из кабины после финальной атаки, войско капитулировало с поля боя после удачной атаки, ну или если по-мирней, то струна на гитаре лопнула - как нерв, отвечающий за здравый смысл во всей этой уже впрочем другой истории. А потом опять в каком-то захудаленьком Дазай целует Чую, прижимая к кровати и держа чужие руки за чужой же головой. Эх, чужое-чужое, но такое близкое, такое привычное. Дазай привыкает к Чуе и медленно, но верно в груди его, словно одуванчики на поляне, разрастается чувство привязанности и в голове всë чаще проскакивает мысль, что гвоздики-то вот ему совсем скоро совсем не понадобятся. Понадобятся зато: залежи капсул для кофемашины, которые делают горячий шоколад (кофемашина непосредственно), плед (да и кровать тоже можно бы купить), телевизор (электричество приоритетно), мыло (вода, которая из под крана идëт, а не которая с неба падает), ну и так по мелочи страниц на дцать. Если рассматривать в формате дохуилиона слагаемых, то ему понадобится новая квартира, а эту (не квартиру, но опустим) можно сломать, он же вообще-то миллионер, убивание дело выгодное, знаете ли. И вот знаете ли, в мозгу у Дазая возникает столько "ли" - не хуйню ли он делает, имеет ли это смысл, а надо лич вообще, что на переферии, неадеквашной мыслью мелькает что, наверное, Чуя тайный китаец с фамилией Ли, потому что блять, ну какого заодао. Одуванчики проросли в душе и заставили усомниться в выстроенных истинах обоих. Единичный акт доверия перешëл в доверие на постоянной основе. Жаль что одуванчики это сорняки и если не хочешь потом выкорчевывать их до конца жизни, то вырывать их надо сразу и с корнем. Жаль, очень жаль. Одуванчики на языке цветов означают жизнерадостность и счастье. Жаль, что пусть одуванчики в их сердцах и проросли, но счастья с собой не принесли. Наверное всë-таки лучше их вырвать. Пока ещë не поздно.