Тату

Гордон давно мечтал о татуировке. Он долго выбирал эскиз, советовался с отцом и младшим, который — зараза мелкая! — не мог смотреть на желанные Хансом идеи без слез от смеха и отчаяния. В итоге, совместными усилиями было выбрано что-то нейтральное, относительно адекватное, от которого брат с отцом не падали на пол со смеху. Гордон лично нашел неплохой тату-салон с довольно приличными отзывами, созвонился с администрацией, записался и выдохнул. Осталось только ждать. Брат с отцом даже шутили и предлагали ему сопровождение и "моральную поддержку", но если отцу он просто отказал, то младшему пригрозил "собственноручно на лбу набить какую-то хрень" и, о чудо, он успокоился! *** Настал день икс. И, по правде говоря, сейчас Ханс не отказался бы от компании своей семьи. Прибыв на место, ему приказали ждать, когда закончит другой клиент, пока из-за соседней двери доносились подозрительные крики под чей-то очень громкий хохот, который лишь немного напряг Гордона. Правда совсем чуть-чуть. Но брату все равно написал. Так, чтобы не обращать внимания на происходящее в кабинете. Спустя некоторое время мимо него прошла незнакомая девушка, показала на дверь жестом "иди, свободно", за что он ее поблагодарил, и та ушла счастливая, а вот Ханс на всякий случай перекрестился. Ну, с Богом. Стоило ему войти — перед этим постучавшись, конечно — в кабинет, как глаза зацепились за ждущего его человека. И, о боже, Гордон забыл, что он здесь ради тату. Молодой человек, на вид его ровесник, с фиолетово-белыми — как лук, ей-богу — волосами, бледной кожей, двумя заострёнными пирсингами под нижней губой, и такими выразительными, неописуемыми глазами, которыми мастер был готов прожечь в нем дыру. Как же он великолепно выглядел. — Ау, мужчина, — тот помахал рукой чуть ли не перед лицом Ханса, приводя его в чувства, — боитесь? Прошу, сходите в уборную до сеанса, я не желаю после вас кресло мыть. — А у вас что, часто в кресле мочились? — с улыбкой отвечал Гордон. — Нет, но боюсь, вы будете первым, с такой-то реакцией. Проходите, давайте. *** Домой Ханс вернулся таким счастливым, почти светился, словно медный таз, предварительно тщательный отполированный. От такой неожиданной перемены брат с отцом обеспокоенно переглянулись. — Ну как, мачо, сходил? Покажи! — не без интереса спросил подлетевший брат, самостоятельно снимая с Гордона мешающие обзору куски одежды. — Не борзей, подожди! Дай переодеться, Маугли недоделанный! — он еле как заставил младшего отцепиться под тихий хохот отца, который тоже подошел к нему. — Чего светишься? Неужели так татуировке рад? — улыбка сама поползла на лицо отцу, на чьей спине уже расположился младший брат. — Пап... Там такой красивый мастер был! И понесло Гордона далеко-далеко. Он принялся рассказывать, как проходил сеанс, как они с мастером — чья внешность была описана с феноменальной точностью и восхищением — обменивались колкостями, как тот смеялся с его выбора и в принципе с самого Ханса, и все-все-все про этого таинственного юношу. Чем больше он говорил, тем сильнее дивилась его семья. В глазах отца читался шок и неподдельное любопытство, пока у младшего брата в очах плясали огни удивления, счастья и желания свести Гордона с этим "черным ловеласом" — Да он же по уши... — шепотом заговорил отец, пока брат его не перебил. — Втрескался! Вот так и отправляй его одного в людные места... И что делать с этим горе-влюбленным, который даже имени не знает своего "самого-самого"? Бестолочь! А вот у брата в голове уже созрела пара идеек, которые он обязательно подкинет старшему!