Верни мне право дышать

Сто двадцать часов без вдоха «Иногда любовь — это не тихая гавань. Это авария на полной скорости, после которой ты выходишь из разбитой машины, отряхиваешь стекло с куртки и понимаешь: то, что тебя чуть не убило, теперь — единственное, что заставляет твое сердце биться». Любовь не всегда приходит с белым флагом. Иногда она врывается в твою жизнь как вражеская армия — без предупреждения, выжигая всё, что было до неё, чтобы на пепелище построить что-то абсолютно новое. — Пять дней, Тэ. Это сто двадцать часов. Ты издеваешься? Голос Чонгука — низкий, рокочущий бас — заполнил комнату, вибрируя где-то в районе солнечного сплетения Тэхёна. Чонгук стоял у окна, его мощная фигура перекрывала свет. В нем всегда было слишком много пространства: широкие плечи, тяжелый взгляд исподлобья и эта манера двигаться — хищная, пружинистая, как у бойца, который вечно ждет гонга. — У меня пересдача, Гук. Можешь злиться на профессора, на систему, на весь мир, но не на меня, — Тэхён ответил ровно, хотя внутри всё скручивалось. Тэхён был его полной противоположностью. Тонкий, с точеными чертами лица и глубоким, бархатным голосом, который обволакивал, как дорогой виски. Он двигался лениво и грациозно, но за этой мягкостью скрывался стальной стержень, о который Чонгук не раз ломал зубы. — Я выиграю этот матч, — Чонгук резко обернулся, его темные глаза вспыхнули. — Но мне нужно знать, что ты ждешь. Потому что без тебя эта победа — просто кусок пластика. Тэхён промолчал. Он знал: когда Чонгук так смотрит — прямо, не мигая, — спорить бесполезно. С ним всегда так: это не отношения, это постоянная борьба за право быть собой, которая неизменно заканчивается добровольной сдачей в плен. Ретроспектива: Как это было Их знакомство в школе напоминало столкновение двух элементарных частиц, которые не должны были встретиться в одной камере. — У тебя навигатор сломался или ты просто решил, что этот коридор — твоя личная взлетная полоса? — Тэхён рассматривал кофейное пятно на своей рубашке с таким видом, будто это было место преступления. Чонгук замер, засунув руки в карманы толстовки. — Коридоры нужны для того, чтобы по ним ходить. Если ты решил попрактиковаться в стоянии на месте, выбери парк. Там голуби оценят. — Ходьба подразумевает наличие интеллекта, а не только мышечных сокращений, — Тэхён поднял на него взгляд, в котором читалось вежливое презрение. — Пока я вижу только второе. Юнги, стоявший рядом, тогда просто закрыл лицо рукой: «Ну всё, нашли друг друга два одиночества с завышенным самомнением». А Хосок за спиной Чонгука тихо хмыкнул: «Это будет либо драка века, либо любовь десятилетия». Они цепляли друг друга везде. В спортзале, когда игра превращалась в личный поединок, где костяшки пальцев белели, а дыхание становилось общим фоном. В библиотеке, где Тэхён шепотом высмеивал манеру Чонгука громко переворачивать страницы. Это была не ненависть. Это был способ прощупать границы друг друга. Флешбек:Точка невозврата Кемпинг пах хвоей, сыростью и дымом. Озеро под луной выглядело как зеркало, которое кто-то случайно разбил, а потом склеил серебром. Звезды висели так низко, что казалось, их можно зачерпнуть ладонью вместе с водой. Тэхён вышел к воде ночью. Ему нужно было смыть с себя этот бесконечный шум. Вода была ледяной, кусачей, но он зашел в нее, чувствуя, как рубашка липнет к спине, а мысли наконец-то затыкаются. — Ты либо очень смелый, либо у тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, — голос Чонгука разрезал тишину, как нож — бумагу. Он стоял на берегу, чертовски красивый в этом лунном свете, и смотрел так, будто Тэхён был последним выжившим человеком на планете. Чонгук не стал раздумывать. Он зашел в воду прямо в кедах и джинсах, тяжело разбивая гладь озера. Когда они оказались рядом, воздух между ними будто наэлектризовался. Холод впился в лодыжки, поднялся выше, заставляя мышцы сжиматься. Тэхён закрыл глаза, подставляя лицо лунному свету. В этот момент он казался призраком — бледная кожа, влажные пряди волос, липнущие к шее, и тишина, которая звенела в ушах. Когда они оказались лицом к лицу, пространство между ними сжалось до атомов. Чонгук схватил его за плечи — пальцы впились в кожу, горячие и властные. — Отпусти, — выдохнул Тэхён, но в этом «отпусти» было больше мольбы остаться, чем требования. Чонгук не ответил. Он просто забрал его губы. Это не был поцелуй из фильмов. Это был взрыв. Резкий, жадный, с привкусом адреналина и озерной воды. Чонгук вжал Тэхёна в себя, сминая его губы своими — требовательными, горячими, не оставляющими места для вдоха. Его ладонь переместилась на затылок Тэхёна, пальцы до боли зарылись в мокрые волосы, фиксируя, не давая отстраниться. Тэхён ответил с той же яростью. Он вцепился в мокрую футболку Чонгука, притягивая его еще ближе, чувствуя, как под тканью перекатываются твердые мышцы. Языки столкнулись в жарком, неритмичном танце, выбивая из легких остатки кислорода. Вокруг них расходились круги по воде, а внутри горело пламя, которое не смогло бы потушить всё это озеро. Это была чистая, нефильтрованная потребность друг в друге — до дрожи в коленях, до искр перед глазами. Когда они наконец отстранились друг от друга — потому что лёгкие уже горели от долгого поцелуя и нечем было дышать, — Тэ прошептал: — Гуки, хоть на секунду верни мне право дышать… Эти слова стали гимном их любви, а поцелуи — любимым занятием, в котором душа соприкасается с душой любимого. Год спустя. Сеул. Ювелирный бутик, где тишина стоит дороже, чем всё, что на них надето. Чонгук вертел в руках браслет из белого золота. Просто, дорого, вечно. На внутренней стороне — гравировка, их личный пароль: «Верни мне право дышать». — Все еще думаешь, что я совершил идеальное ограбление? — Чонгук посмотрел на Тэхёна, который выглядел безупречно в своем пальто, в глазах у которого плясали искры восхищения и любви. — Я не думаю, я констатирую, — Тэхён коснулся металла на запястье. — Ты тогда у озера просто украл мой кислород. И с тех пор я дышу только через тебя. Это крайне непрактично, знаешь ли. Чонгук застегнул замок на его руке. Щелчок прозвучал как финальный аккорд. — Возврата не будет, Тэ. Придется тебе привыкать к дефициту воздуха. Тэхён улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Чонгука до сих пор внутри всё переворачивалось. — Ладно. Только не отпускай. Мне нравится эта асфиксия. «Любовь — это когда ты понимаешь, что другой человек стал твоей единственной атмосферой. И ты добровольно отдаешь ему свой последний вдох, зная, что он вернет его тебе — поцелуем».