Глава 1
7 апреля 2026 г., 14:20
Стоит признать, затея эта была так себе с самого начала. Мало кто из порядочных людей лазает по деревьям. Что уж говорить, такое и детям не всегда прощают. Особенно пожилые женщины с так сказать активной гражданской позицией. Однако, именно одна из таких и стала причиной, по которой тридцатидевятилетний лоб сейчас карабкался по кривому щербатому стволу карагача, сдирая старыми кроссовками сыпучую побелку. С другой стороны, он мог и не соглашаться. Но то ли соседка по лестничной клетке застала его врасплох, то ли разжалобила своей трогательной невинной просьбой. Она сосредоточенно наблюдала, как мужчина лезет на дерево. Кот же, сидевший себе спокойно на ветке парой метрами выше, кажется и вовсе не обращал внимания ни на встревоженную хозяйку, ни на приближающуюся рыжую макушку какого-то чужака. Ох, и зачем он в самом деле на это согласился… холодная сухая кора царапала ладони, а ноги еле находили шаткие точки опоры.
— Владик, на-ка хоть, подмани его, — позвала старушка, нашаривая что-то в кармане своего халата. Мужчина обернулся на нее, взгляд упал на приоткрытую баночку черной икры в сухой протянутой руке старушки. Он поморгал удивленно, но времени удивляться особо не было.
Влад протянул руку и выхватил аккуратно баночку. Недурно живет котяра, ничего не скажешь. Хотя, тут скорее вопрос к старушке. Мало кто из пенсионеров в их маленьком городке может себе такое лакомство позволить, даже на праздник. Не то, что кошаку на угощение. Занятый этими мыслями, Влад лез все выше, изворачиваясь от хлестких веток в желтеющих листочках. Ростом его, а как в следствие и весом, природа явно обделила. Зато юркий. Есть еще порох в пороховницах так сказать, армейскую сноровку не пропьешь. Наконец он оказался достаточно близко, чтобы кот обратил на него внимание. Пышный и мохнатый, как песцовая шуба, на шее из-под шерсти виднелся ошейник с бликующей на закатном солнце биркой. Влад протянул руку с люксовым деликатесом. Василевс, как значилось на бирке, лишь претензионно покачал хвостом.
— Васька, Васенька, ну же, кыс-кыс! — подзывала его внизу старушка, тревожно прижимая руки к груди. Рядом с ней затесался еще один неравнодушный прохожий с пакетом продуктов и в рясе с белым воротничком. И длиннющими зелеными волосами, спадавшими на плечи и глаза. Влад мысленно чертыхнулся, узнав сразу своего знакомого. Тот закурил, с интересом наблюдая за тем, как мужчина с баночкой черной икры лезет на дерево за котом.
В момент когда Влад перелез на ветку, лишь придерживаясь рукой за ствол дерева, из-за угла дома послышался пронзительный скрип колес. Блестящий как новенькие лакированные туфли, черный лимузин ворвался во двор и остановился у подъезда в аккурат под тем самым деревом. Кот тихо мяукнул и спрыгнул прямо на крышу автомобиля. Едва удержавшись на дереве, Влад уставился на кота, затем на своего зеленоволосого знакомого, который зажал самокрутку в едва заметной улыбке и поаплодировал. Старушка уже подоспела к возникшей из лимузина женщине. Женщина была… под стать лимузину. Черноволосая, бледная, тонкая талия красного пальто подвязана поясом. От нее так и веяло роскошью и очевидной претензией на власть. А глядя как мило старушка ворковала рядом с ней и ласково звала ее дочкой, вопрос о черной икре сам по себе отпадал.
Влад спрыгнул на землю, устланную тонким ковром прелых листьев. Отряхнул спортивные штаны от побелки и поднял взгляд на женщину в красном пальто, затем на еще один силуэт, возникший из салона лимузина. Темноволосый мужчина в костюме и перчатке на одной руке. Тот на него внимание не слишком обратил.
— Простите, Василевс должно быть вас так озадачил, — улыбнулась женщина, подойдя чуть ближе к Владу. Она секунду смотрела на невысокого мужчину в потасканной олимпийке, штанах в побелке и с явно давно не бритым лицом. Затем достала из сумочки на плече какой-то сверток и протянула ему. «Деньги», — понял с запозданием Влад, уже сунув сверток с канцелярской резинкой в карман. — Спасибо большое.
— Да… не за что, — растерянно пробормотал он. Женщина тем временем уже вернулась к своей старушке и, взяв ее под руку, направилась к подъезду в сопровождении мужчины в перчатке.
Ветер метнул в сторону Влада специфический запах дыма от самокрутки зеленоволосого.
— Что, насмотрелся? — выдохнул Влад, попытался снова тщетно стряхнуть с себя побелку. Он делал это с явным раздражением хоть грязь на штанах и не слишком портила его неряшливый внешний вид.
— И тебе день добрый, — улыбнулся чуть шире зеленоволосый, подняв ладонь в приветствии. На шее покачивался католический крест на красноватых деревянных четках. И ведь не подумаешь, что священник способен говорить настолько нарочито саркастично, что даже начинаешь верить ему. Хотя, справедливости ради, Влад знал не слишком много священнослужителей.
— Заглянул повидаться или так?
— А… Хм, если честно я и забыл куда шел… За таким-то зрелищем, — пожал плечами мужчина в рясе.
— Уж извини, не мог остаться равнодушным к просьбе старушки.
— Ах, это так на тебя похоже… Помощь тварям божьим — доброе дело, — чуть склонил он голову одобрительно. Его высокая фигура в черной рясе плавно двинулась к ближайшей лавочке и приземлилась на нее. Он раскрыл пакет с продуктами. Влад тем временем аккуратно вытащил сверток с деньгами из кармана, украдкой рассматривая его. Зеленая валюта. Он сглотнул, не веря своим глазам. Безымянный палец упёрся в краешек белой визитки с обратной стороны. «Работа», — значилось там, номер телефона. И больше ничего. Мобильника у Влада не водилось, а домашний уже пару месяцев как отключен за неуплату. Тем не менее — деньги на руках прямо сейчас. Он сунул их поглубже в карман и посмотрел на своего знакомого, уплетающего пирожное на лавочке.
Из подъезда тем временем уже вышли женщина в красном и мужчина в перчатке, сели в салон лимузина. Водитель завел мотор и машина, выпустив с рычанием густое облако выхлопного газа, сорвалась с места. Умчала со двора, как ее и не было, лишь мелькнув на прощание блатным номером. Мужчина в рясе фыркнул, поправляя слетевшие на лицо зеленые патлы. Влад подошел к нему ближе и сел рядом.
— Чревоугодничаешь, святой отец?
— Ни в коем случае, — отозвался он, надкусывая шоколадный кексик. Взял еще один из коробочки и протянул его длинными костлявыми пальцами. Запястье и частично тыльная сторона ладони были покрыты бледными круглыми пятнышками. Как шрамы от ожогов. — Хочешь?
— Слушай… не подсобишь, валюту обменять? Не на кексик.
— Подсоблю. Но смотря сколько… Так кексик будешь?
— Немало, — Влад взял кексик из его руки. — Я, наверное, загляну к тебе сегодня. Как кстати у тебя с прихожанами? Слышал, кто-то пытался поджог устроить.
— Да, пострадало два окна и моя ряса… Но слава богу подоспели пожарные и уберегли все остальное. Думаю, я пока прикрою свою лавочку. Пока не разберусь, что за бес завелся среди моих добрых прихожан… — сказал он задумчиво, перебирая пальцами над коробочкой с кексами. Как паук, размышляющий не съесть ли ему еще добычу из своей паутины.
— Ох, вот оно как… — выдохнул Влад, кажется серьезно забеспокоившись от такой новости. — Может я могу… все-таки получить твое благословение как-нибудь?
— Ну, если скопившиеся грехи так терзают твою душу, то я могу посмотреть что-нибудь из личных запасов, — костлявая рука все же вытащила из коробочки еще один кекс, клубничный.
— Спасибо, — кивнул он облегченно, наблюдая за движениями его руки, затем поднял к нему взгляд. Очень мило с его стороны, даже необычно. Учитывая его не основной род деятельности. — Я Влад кстати. А то сколько времени уже так здороваемся и… — он протянул руку для знакомства.
— Саша, — улыбнулся он, пожал его ладонь. — Раз уж собираешься ко мне, то идем сейчас, подсобишь с пакетом?
— Само собой, — кивнул Влад, тут же поднявшись и взяв ношу святого отца.
— Храни тебя Господь, — выдохнул Саша, морщась, и швырнул самокрутку в ржавую урну.
Католическая церковь мягко говоря была далеко не самым популярным местом в маленьком приграничном городе. То ли уж в других домах божьих связь ловит лучше, то ли дело в странном внешнем виде священника. Влад был не из религиозных и всерьез рассуждать и спорить бы на эту тему не стал. Но тем не менее склонялся ко второму варианту. Он украдкой взглянул на чуть сгорбившуюся худощавую фигуру священника, который отпирал парадную дверь. Длинные зеленые волосы облепили спину и плечи как тенёта, длинная, но редеющая к кончикам. Затем Влад перевел взгляд на кирпичный фасад здания. Следы поджога и правда есть, у наспех заклеенного окна кирпичная кладка перемазана черной копотью. Вряд ли это следствие какой-либо религиозной вражды, причина может быть куда более прозаичной.
Влад зашел в церковь следом за священником. Может внешне она и не слишком отличалась от пары-тройки прочих, так же увенчанных крестами, но вот изнутри… Те самые киношные ряды вечно пустующих скамеек, витражные стекла, кафедра эта и за ней большое каменное изваяние мученика на кресте. Владу казалось, что оно скорее всего бетонное, но какая в общем то разница, он тут не за этим. Саша оставил пакет на краю одной из скамеек, проследовал с Владом в небольшую деревянную кабинку с двумя дверцами. Внутри обоих мужчин разделяла перегородка с крошечным окошком в резную сеточку. Здесь пахло так… чужеродно, странно. Запах дерева, пыли, копоти и… Влад не мог это объяснить, но всякий раз оказываясь тут, его с новой силой охватывало беспокойство, что он снова совершает что-то, что клялся себе никогда не повторять. Запах стыда, греха даже.
— Я слушаю тебя, сын мой, — раздался немного приглушенный голос священника из-за перегородки.
— Мне как обычно, — прочистив горло, вполголоса отозвался Влад. Нашарил сверток с деньгами, прикидывая сколько нужно отдать. Но ни после шуршания бумажек, ни после того как Влад положил двадцатку в маленький общий выдвижной ящичек, ничего не последовало. Повисла тишина, пять секунд, десять.
— Хоть бы один… — тихо вздохнул священник, задвинув ящик в свою сторону. Через пару секунд перед Владом открылся ящик снова, но теперь там лежал маленький белый сверток, размером чуть больше монеты. Который быстро оказался в кармане Влада. Мужчина собрался было подняться с узкой лавочки, но остановил себя, посмотрев в решетчатое окошко. Через прорези виднелся профиль священника, половина лица прикрыта волосами. Он его не видит, Влад знал, что с левой стороны у него вместо глаза уродливая бледная впадина, старый рубец. Но даже так он выглядел как-то… опечалено что ли.
— Храни тебя господь, ступай, — сказал священник, едва Влад открыл рот, чтобы что-то сказать ему. Да… этой фразой обычно все заканчивается. Так принято.
— А баксы? — все же сказал мужчина. Молчание священника в ответ получилось весьма красноречивым. Но тот все же встал, отпер свою дверцу и заглянул к Владу. С нечитаемым выражением лица, он протянул к нему открытую ладонь. Затем пересчитал вложенный туда ворох зеленых бумажек и, сделав Владу жест рукой, удалился.
Временами Влад задавался вопросом, какого черта вообще этот тип забыл в церкви тем более… на такой должности. Прикрытие хорошее, этого не отнять, но все равно… Как-то ужасно неправильно это всё. Хотя очень лицемерно с его стороны осуждать человека, который годами снабжает его химией. Да еще и готов с валютой помочь с минимальным процентом, как ни странно. Других прихожан Влад встречал крайне редко и благо ему хватало ума не связываться с ними. Как и понимания, что база клиентов у Сани довольно обширная. Так что заявлять сходу, что католическая церковь непопулярна было опрометчиво.
***
Влад был хоть и далек от религии, но в голове не укладывалось, как священник может промышлять подобным, использовать храм как склад или лабу или… как еще это место назвать, ну не магазин же? Но когда случалось так, что по утрам он проходил мимо церкви, то видел, что внутри горит приглушенный свет, а подъездная дорожка и крыльцо пустуют. И летом, и зимой, каждый день в году. Саня не был похож на приверженца четкого распорядка дня и любителя вставать спозаранку. Но что-то заставляло его каждое утро зажигать свечи, открывать парадную дверь. Можно было и догадаться, но убедиться наверняка все же стоило. И похоже наступившее сегодня утро станет тем самым. В конце концов, на что еще дана свобода воли безработному наркоману, если не для утренних походов в церковь. Саша стоял за кафедрой, в тени от каменного изваяния и бледных цветных витражных бликов. Голос его звучал тихо, монотонно. Склонил голову, укрыв лицо под зеленой тенётой. Читает. Читает проповедь пустому залу. Влад почувствовал на себе его взгляд, когда зашел внутрь. Священник едва заметно запнулся, выдержал паузу. Затем продолжил. Стараясь ступать как можно тише своими стоптанным кроссовками, Влад подошёл и сел на предпоследний ряд скамеек. Даже дышать старался тише. Несмотря на неплохую акустику, он едва мог разобрать слова, да и не то чтобы ему был интересен смысл… Скорее сам процесс. И зачем он это делает? Какой толк в проповеди, если никто её не слышит? Дверь позади приоткрылась с характерным постукиванием. Затем шаги, легкие и шаркающие, движутся вперед между рядов скамеек. Когда Саня запнулся снова, Влад краем глаза посмотрел на еще одного гостя. Ботинки в засохшей грязи на несколько размеров больше, потасканный рюкзак. Кудрявый светловолосый мальчик в мешковатой джинсовке тихонько прошел к первому ряду и сел там. Влад выгнул бровь, глядя ему в затылок, затем на Сашу, лицо которого чуть высунулось из-под зеленых прядей с явным удивлением. Молитву после тихой проповеди мальчишка тихонько проговаривал слово в слово со священником. Саша закрыл библию и оставил ее на кафедре, подошел ближе к мальчику. Настороженно, будто перед ним не ребенок, а собака с сочащейся пеной пастью. Он посмотрел на Влада и качнул головой на мальчика. — Твой что ли? — спросил он. Голос его звучал непривычно тихо и устало. — Милый какой. — Сдурел что ли? — хмыкнул Влад, подойдя к ним чуть ближе. Мальчик растерянно смотрел то на одного, то на другого, хлопая лазурными глазами. — И то верно, чего это я… — выдохнул Саша, поморщившись от тона Влада. Затем оценивающе посмотрел на оборванца-мальчишку, нервно царапая свежий ожог от сигареты на тыльной стороне ладони. — Ну… Здравствуй, — произнес он как-то топорно и невнятно, но затем откашлялся и продолжил: — Меня зовут отец Александр. Раньше я не видел тебя тут, могу ли я тебе помочь? Было заметно, что, казалось бы, привычный доброжелательный тон давался ему гораздо труднее обычного. Но мальчика это похоже совсем не смутило, он улыбнулся и робко кивнул. — Я бы хотел исповедаться, батюшка, — сказал он негромко, перебирая пальцами лямку рюкзака, поглядывая на невысокого рыжего мужчину рядом. Влад вскинул брови удивленно и подошёл к ним вплотную, но Саша остановил его взмахом ладони. Кивнул мальчику и пошел с ним к той «будке». Влад ошарашенно посмотрел им в след. Может, это посыльный чей-то…? В таком-то месте вполне возможно. Вряд ли кто-то будет подозревать что ребенок переносит в рюкзачке вещества. Какой же все-таки Саня урод… да и он сам не далеко ушел. Но он-то хотя бы в свое дерьмо детей не вмешивает. У всего есть границы. Он так и стоял там, сверлил взглядом злосчастную будку, пока мальчик и так называемый священник не вышли оттуда. Но к его удивлению они направились к коридору, ведущему куда-то вглубь церкви. Влад настороженно последовал за ними, когда они скрылись там. Мальчик ушел дальше, в помещение напоминающее кухню, а Саша стоял в коридоре, глядя на Влада и скрестив руки. — Что ты такой дёрганый сегодня? Неужели я вчера тебя в чем-то обманул? Прости. Мог не заметить от дурмана, — сказал он тихо, хмурясь и глядя на Влада сверху вниз. Как, впрочем, и многие обладатели роста среднего и выше. — Совсем сдурел детей в свои дела впутывать? — практически процедил Влад. — Во-первых, я никого не впутываю, люди сами с радостью спешат сюда, чтобы однажды так или иначе стать на шаг ближе к Богу, если ты понимаешь, о чем я, — еще тише проговорил священник, чуть склонив свою худощавую фигуру над Владом. — Во-вторых, на исповедь имеет право каждый, дети в том числе. — И что, дал ты ему свое «благословение»? — хмыкнул тот. — Тебе по буквам объяснить, что означает тайна исповеди? — зеленоволосый потер переносицу костлявыми пальцами и вздохнул. — Я умею еще и слушать на исповеди, если ты не знал. Мальчик пришел поговорить, и я его выслушал, ясно? Влад поморгал удивленно, внезапно сбитый с толку. Кто бы знал, что тут исповедь может иметь свое исконное значение. О чем правда исповедоваться мальчишке…? Ему на вид-то лет двенадцать. Устав, по-видимому, наблюдать за «сложным» лицом Влада, Саня добавил: — Я предложил ему чай там… поесть ещё. А то того гляди ветром сдует его. Ты будешь? — Ну давай, — пожал он плечами, приятно удивленный такой гостеприимностью. — Только я бы сначала перекурил, — он достал из кармана портсигар с самокрутками, как у священника вчера. Кончики пальцем случайно коснулись уголка забытой вчера в кармане визитки. Священник бросил взгляд позади себя на мальчишку, который сейчас ставил чайник. — Потом, когда он уйдет. Мальчик тем временем робко оглядывал кухню, перебирая пальцами в пыльных серых перчатках. Судя по всему помещение было рассчитано на куда большее количество людей, чем один священник. Тут довольно просторно, подвешены массивные деревянные шкафчики, широкая столешница и две мойки, обеденный стол вместил бы десятерых. Однако судя по слою пыли тут и там, пользовался всем этим и правда только один человек. Саня открыл замызганный со стороны ручки холодильник, вытащил оттуда на стол пакеты с остатками ресторанной еды, вчерашнюю полупустую коробочку кексов. Затем указал мальчику, откуда достать кружки. Тот сделал все как мышка – бесшумно и шустро на столе оказались три чашки и наполнились горячим чаем. Все трое уселись за стол, повисла неловкая, неопределенная тишина. Нарушившаяся урчанием живота мальчишки. Тот тут же опустил голову стыдливо, краснея. — Ешь, - выдохнул тихо священник, подвинул ему пару кусков подсохшей пиццы. — Можно? – поморгал удивлённо мальчик. Священник лишь кивнул, поправляя пряди волос на половину лица с отсутствующим глазом. — Храни вас бог, спасибо. — улыбнулся он и стал есть жадно. Влад теребил ниточку от чайного пакетика, глядя на ребёнка. Теперь была возможность рассмотреть его внимательнее: первое что бросилось в глаза это бледные синеватые линии и закорючки на его руках, даже на лице были две полоски под глазами. Похоже на татуировки, только нарисовали то черти что. Да и кому в голову бы пришло делать тату ребенку? На лоб спадали тяжелые золотистые кудри, которые не мыли как минимум неделю. Джинсовка, штаны да и все остальное явно не с его плеча, все мешком висит. Еще и перчатки эти. — Ты сними их хоть, как свинья грязными руками то… — сказал Влад. Мальчик вздрогнул от его голоса, с силой протолкнул в горло недожеванный комок еды. —Простите, я… потом сниму, — сказал он тихонько, опустив глаза виновато. —Понятно, - Влад взглянул на его рюкзак под стулом, тоже видавший виды. – Тебя как звать хоть? — Сеня, - кивнул он, улыбнулся немного. – А вас? — Влад, - коротко бросил он. — Ты откуда взялся такой, Сеня? Где мама, папа, бабушка хоть? — Я… не знаю. Я жил с хорошими людьми, в большом доме. — Ага. А… здесь то ты почему оказался? – нахмурился озадаченно Влад. — Мне сказали уйти, - помолчав, ответил мальчик, перебирая пальцами на краю стола и снова опустив взгляд. — У тебя документы какие-то есть? Номера телефонов, мобильник может? – стал спрашивать Влад, на что мальчик лишь мотал головой с видом будто Влад лично ему все это дал, а он благополучно потерял. Саша достал из-за уха самокрутку и закурил прямо тут, запахло травянистым едким дымом. Влад посмотрел на него, поднялся из-за стола и качнул головой. — Сиди тут, никуда не уходи, — сказал Саня, поднимаясь тоже. Задний двор церкви был усыпан ковром из прелых листьев. Сетчатый забор собирал мелкий мусор и огораживал собой территорию шагов в тридцать. Дальше начинались типовые постройки в пять, девять этажей. Еще дальше – поле и лес. Влад впервые был здесь, кто бы мог подумать что для того чтобы покурить траву со своим дилером нужно лишь прийти к нему на утреннюю проповедь. Саня смотрел хмуро чуть в сторону, где протекала почти обмельчавшая речка со склонившейся над ней ивой. — И что с ним делать? – нарушил тишину Влад после пары затяжек. Саша молчал. – В милицию его или куда? — Хочешь – вперёд. Но я бы не советовал, - сказал он, выдыхая. В их положении… любые лишние контакты с правоохранительными органами могут быть чреваты. Саня еще может и отмажется, он столько лет уже тут барыжит. На счет Влада же однозначно и не скажешь. — Он тебе что-то еще говорил в будке твоей? — В будке ты родился, а это конфессионал, - с нажимом отчеканил священник, взглянув на него единственным глазом. – Тайна исповеди - это тайна исповеди. — Да как скажешь, нашелся праведник, тоже мне, —- прыснул Влад, хмурясь. Саня выразительно выгнул бровь, глядя на него не мигая. – Ладно… хорошо, что ты предлагаешь? — Ничего, пусть идёт куда шел, - он отвернулся снова в сторону речки, глубоко затягиваясь. — Э, нельзя же так его оставлять, - Влад сделал полшага в сторону, пытаясь заглянуть ему в лицо. – Ребятенок же совсем… куда ему деваться то? Ни документов, нихрена нет, а холодает уже. — Ты в последнее время я гляжу прям этот… добрый самаритянин или как тут говорят. И кота с дерева снимешь и сиротку пригреешь. —Может и пригрею… на время, - сказал Влад негромко. – Я однушку снимаю, небольшую но поди… —Ты серьезно? – сморгнул Саня, взглянув на него. Но в голосе не читалось издевки, скорее удивление. И беспокойство. — А что еще то делать? Хоть перезимует а там видно будет. Саша молчал, снова глубоко затягиваясь. Явно надеясь что дурман травы поскорее унесет его мысли подальше от этого мальчишки. — Он же верующий к тому же, да? – не унимался Влад, которого трава тоже начинала брать. – Хреново будет, если он вляпается в неприятности после того, как тут помолился и все такое. — Да я тебе не запрещаю, делай что хочешь… только не обосрись, — чуть запрокинул голову Саня, выдыхая дым. Наверное лучше уж так, чем мальчишка будет по городу слоняться. Не то чтобы у него сейчас много вариантов. Что улица, что детский дом… что дома у торчка. Саша поморщился и вдавил окурок в косточку запястья, оставляя еще один ожог. — Ты че делаешь? – нахмурился Влад, глядя на это. — Ничего… пошли, – тряхнул тот головой, бросил окурок в ржавую баночку, стоявшую на перилах. Сеня сидел на том же месте, в той же позе как его оставили. Он поднял взгляд на вернувшихся мужчин, перебирая пальцами в перчатках. — Сеня, ты замёрзнуть или с голоду умереть не хочешь, так? – спросил Влад, подойдя к нему. — Не хочу, - помотал головой мальчик напугано. – Я… могу найти еду. Я вчера ел хлеб чуть-чуть. А замёрзнуть… в подъездах тепло, я там ночую. — Ну, это не дело, сам понимаешь – почесал затылок Влад. – Короче … пока у меня поживешь, там видно будет. Получше будет, чем в подъезде. Да и отмыть тебя не помешает, как от помойки несет. Саша хихикнул, так что весь его худощавый силуэт покачнулся. Сеня смутился еще сильнее и лишь тихонько кивнул. — Спасибо большое, дядя Влад, я в долгу не останусь, - тихо сказал он, все еще смущённо но с искренней благодарностью. – И вам, ба… отец Александр спасибо. — Храни тебя бог, дитя. Ладно, ступайте… дядя Влад, - сказал Саня, кое-как перекрестив их обоих жестом. — Давай, Саня, до встречи тогда, - Влад подошёл пожать ему руку. — А, отец Александр, можно к вам еще приходить по утрам послушать? – спросил осторожно мальчик. — Да… каждое утро в девять, –озадаченно кивнул Саня. — Тогда я приду обязательно, – улыбнулся Сеня, подобрал рюкзак и вскинул к себе на плечо. Cаша еще долго простоял в дверях кухни, глядя им в след и гадая, чему он позволил только что случиться. Жил Влад недалеко от церкви, пару дворов и перекресток пройти. Грязно-бетонный пейзаж разбавляли золотые и багровые деревья, заборчики и лесенки на дворовых площадках, недавно окрашенные в ярко-синие и зленые цвета . Сеня старался поспевать за Владом, то и дело спотыкаясь и пару раз чуть не упав или не вышагнув из ботинок. И правда того и гляди ветер сдует. Влад шел молча, погруженный в себя. Мысли путались и скакали как солнечные зайчики. Пожалуй, не стоило курить самокрутку сейчас. С другой стороны, может тогда бы он и не вызвался взять мальчишку к себе. Что ж с ним делать то теперь… Это же еды на него надо, да не абы какой а что-нибудь нормальное. Одежду какую-нибудь, игрушки… что там ещё детям надо? А если он болеет чем-то? Там без документов не управиться, в поликлинике не примут… — Дядя! – мальчишеская ручонка одернула его за рукав и потянула на себя. Влад остановился и сморгнул, когда перед ним пронеслась сигналя легковая машина. Чуть на красный не перешёл, вот балда… — Ох… – выдохнул он, посмотрел на Сеню. – Спасибо. Давай-ка это, руку сюда. А то ни один не дойдем так. Ладонь Сени в пыльной перчатке осторожно сжала руку мужчины . Мальчик улыбнулся, щурясь от еще по-летнему яркого солнца. — Тебе лет сколько, а Сеня? – заговорил Влад снова. — Четырнадцать будет восьмого мая. А вам? — Много, – усмехнулся Влад. — А вы друзья с отцом Александром? — Типа того, - уклончиво отозвался он. – Заглядываю к нему иногда. — Он выглядел грустным, у него что-то случилось? Может ему помочь надо? – участливо заглядывал ему в лицо Сеня. — Не забивай голову, – отмахнулся он. – Взрослые сами разберутся. В подъезде пахло сырым бетоном и подвалом. Ступеньки покатые, с мелкими сколами, а зеленая штукатурка, доходящая до середины стен, исписана посланиями разной степени давности. Лифта в пятиэтажных домах, как водится, не было. Так что путь на самый верх предстоял пеший. Один плюс – подвалом там уже не воняло. За тяжёлой железной дверью скрывалась деревянная, со старой щеколдой. А дальше – очень скромная однушка. Ремонт в ней не делался лет двадцать если не больше. И вряд ли планируется, нынешний жилец по крайней мере о таком и не помышлял. Сеня ненадолго замер в тесном коридоре, оглядывая выцветшие бумажные обои в желтый ромбик, трельяж, отражавший их с Владом фигуры. И залитый светом проход в комнату, откуда высунула морду лисица. Сеня ахнул удивлённо, встретившись с ней взглядами. Та тут же юркнула обратно, цокая коготками. — Лисица настоящая… – проговорил он тихонько сам себе. — Да, это друга моего… разувайся давай, чего как истукан встал? – сказал Влад, стаскивая кроссовки. Затем завел мальчишку в тесную ванную. Лампочка светит тускло-желтым, едва заметно мигает. Из-за этого все помещение приобретало грязный жутковатый вид, а разводы от жесткой воды только дополняли картину. — Так, давай руки мыть быстро, – сказал ему Влад. Мальчик потупил взгляд и стянул перчатки. Под ними ладони были такими же пыльными. И тоже покрытые выцветшими чернильными линиями и закорючками. Он послушно помыл руки и потянулся за перчатками, оставленными на краю раковины, но Влад перехватил их. – Это в стирку. — Простите пожалуйста, но… мне их очень надо, – растерянно залепетал Сеня. – Я их сам постираю, пожалуйста. — Черт с тобой, стирайся тогда. И сам помойся, полотенце вот висит, переодеться сейчас дам что-нибудь. Выбор сменных вещей был невелик совсем. Хоть ростом Влад не многим выше Сени, но ему все будет великовато. Да и вообще вещей у него не особо много… Он достал из шкафа застиранную футболку с шортами, попутно прибрал с глаз долой все, что ребенку видеть не обязательно. Вроде пустых бутылок, бумажек, мелкого мусора. Обстановка в комнате была очень скромной: одну стену почти целиком занимала югославская стенка, бликующая на солнце своими лакированными дверцами в трещинках. Полки ее были заставлены книжками, но по большей части пустовали, на торце висел календарь с изображением собачек на лужайке. У другой стены – диван с шерстяным клетчатым пледом и потертое зеленое кресло. Напротив них – тумба с пузатым телевизором, увенчанным рогатой антенной в изоленте. Должно быть единственный предмет в квартире, представлявший еще хоть какую-то ценность. Ворс на ковре под ногами сильно примят, местами покрыт застаревшими пятнами неизвестного происхождения. Дополнял образ едва уловимый запах курева, благо пока была возможность регулярно проветривать. Балкона тут не было, так что подоконник был засыпан пылью с улицы и пеплом из переполненной пепельницы. Рядом у окна был задвинут журнальный столик из той же эпохи что стенка. Проверив миски лисички, Влад пошел посмотреть, есть ли чем кормить мальчишку вечером. В холодильнике для полноты картины не хватало только повесившейся мыши: кусочек заветренной «попки» от колбасы, сырок «дружба», какая-то мутная банка, подгнившие стебли зеленого лука. Даже хлеба нет. Зато в морозилке нашелся кулек с пельменями, жить можно. Сеня тем временем вышел из ванной, завернутый в полотенце и с охапкой своих мокрых вещей. — Иди переоденься, одежда на диване там, – Влад подошел к нему и взял мокрые вещи. – Ты что, в холодной воде стирал? — Да, - кивнул мальчик. Судя по мурашкам он и мылся в такой же. — Тьфу ёмаё… Всё, иди, одевайся давай. Ты краном пользоваться что ли не умеешь? — Умею, но горячая вода же дорогая, наверное, - искренне оправдался он. Влад махнул ему рукой в сторону комнаты, сам пошел развесить его вещи в ванной. Обернувшись, он увидел, что на спине мальчика было два больших пятна на лопатках. Похожи на родимые, правда он никогда таких здоровенных не видел. Только их чернильные узоры обошли стороной. Сеня переоделся и сел на диван, не зная пока куда себя девать. Тут хорошо. Тепло, диван мягкий, комната большая, еще и лисичка тут живёт. И дядя сам хороший, только тоже грустный, как отец Александр. Лиса выглянула из-за кресла, поглядывая на мальчика с любопытством и опаской. Сеня улыбнулся тихонько, глядя на нее. — Хорошенькая такая, рыженькая, как вы, – сказал он Владу, когда тот вернулся в комнату. – Как ее зовут? — Лупа, – Влад сел рядом. – Можешь погладить, – добавил он, мальчик помотал головой. – Не хочешь? — Мне нельзя, я… могу ей навредить случайно, - он обнял себя за локти. — Каким это образом, чего ты выдумываешь? – вскинул бровь мужчина. — Не выдумываю! – замотал он головой. – Когда я в школе при церкви учился, то там жила кошечка. И я ее погладил, и она умерла. Так ребята другие сказали. И я больше стараюсь никого не трогать. — Так кошка, наверное, старая была или больная, ты тут не при чем. Да и тебе ведь ничего от своих прикосновений не делается. Вот, смотри, – он протянул ему руку. – Ничего не будет. Сеня посмотрел на его руку, но лишь сильнее сжал свои локти, опасливо. Влад хмыкнул и попытался сам дотронуться до его руки. Мальчик подскочил как ошпаренный и забился в угол дивана. — Не надо, пожалуйста! – взмолился он, глаза опасно заблестели, вот-вот заплачет. — Ладно… Ладно, всё. Сиди, вон, телек на посмотри, - вздохнул Влад, поднимаясь. Бросил рядом на диван пульт и пошел на кухню. Хорошо, что там тоже пепельница есть. Он открыл форточку и сел на подоконник, закуривая. Четкого осознания, что он привел домой чужого ребенка, еще не было. Но оно подступало. Мальчик еще и с причудами какими-то в башке, но это ладно, может получится Саню подговорить, чтоб он ему мозги вправил. Сеня раз верующий, то поведется. Влад затянулся сильнее, тяжело выдыхая сигаретный дым в окно. Скорее бы сосед вернулся, на днях вот должен. Он конечно вряд ли обрадуется пополнению такому, но трезвая голова в этом доме лишней не будет. Да и его же он как-то терпит уже какой год. Если бы не он, то хрен бы Влад сейчас жил в квартире. Да и жил ли вообще. В комнате было подозрительно тихо. Влад отвернулся от окна и чертыхнулся, увидев в дверях кухни Сеню. — Тихо ходишь… Что, не хочешь телек смотреть? – он потушил бычок и слез с окна. — Простите, что расстроил вас, – сказал мальчик виновато. — Тьфу ты, да забудь, разберемся потом с твоей… недугом, – покачал он головой. — А где хозяин Лупы? — На работе, он дальнобойщик. По долгу дома не бывает, – он посмотрел на озадаченное лицо мальчика и вздохнул. – Это когда на большой машине перевозят груз на большие расстояния. — Здорово, он, наверное, так много повидал, - улыбнулся Сеня. – Я бы тоже так хотел путешествовать. — А ты, Сеня, давно один путешествуешь? — Неделю. В городе хорошо, столько людей, домов красивых. Один хороший человек мне дал тридцать рублей за то, что я листочки людям на улице раздавал несколько дней. Я на них хлеб купил и даже еще осталось много, – улыбнулся он воодушевленно. – Теперь, когда отец Александр меня накормил, я смогу больше работать. — В школу надо ходить в твоем возрасте, а не работать. Ты сказал, что при церкви учился, чего ушел то оттуда? — Меня оттуда увезли добрые люди, сказали так надо, – тихо сказал Сеня, тут же помрачнев. – С ними тоже было хорошо, они сделали мне эти рисунки на теле, мы много пели и танцевали с ними. Влад поскреб бороду задумчиво. И оттуда, по его словам, его тоже попёрли. Странно всё это, либо мальчик недалёкий, либо намеренно что-то недоговаривает. Как бы из этого беды не вышло. — А вы где работаете? – спросил Сеня, когда молчание затянулось. — То тут, то там, – пожал плечами Влад. Сеня закусил губу задумчиво. — А чем вы заниматься любите? — Не знаю… рисовать люблю, – ответил мужчина первое, что пришло в голову. — Здорово, а научите меня? – заулыбался мальчик. Влад подумал немного и качнул головой в сторону комнаты. Порывшись в полупустом ящике, он нашел старую клетчатую тетрадку, пару цветных ручек и карандаш с огрызком ластика. С кухни принес табуретку и придвинул ее к журнальному столику. Из стенки достал допотопный атлас животного мира, открыл его и положил на столик перед мальчиком. Рисование – хобби слабо сочетающееся с внешним видом и образом жизни Влада, но умел он это очень даже неплохо. Правда учить этому еще ни разу не приходилось, так что Сене оставалось стараться повторять за ним, прислушиваясь к довольно туманным пояснениям о формах, свете и тенях. Пока из-под руки Влада выплывали ажурные летящие медузы, Сеня старательно выводил кружочки и палочки-ножки. Но ему нравилось это, сейчас было хорошо и спокойно, а заодно можно и прочитать много интересного и о медузах, и о рыбках, и птичках. Один за другим тетрадные листы заселяли самые разные животные, большие и маленькие, лысые и пушистые. Сеня и Лупу нарисовал, старательно закрасив на лапках черные носочки и выведя хитрые глазки. Для ясности подписал ее, выделяя среди прочих обитателей клетчатых страниц. Почерк у мальчика был отличный, почти каллиграфический. В какой-то момент мальчик так увлекся, что Владу оставалось только наблюдать за ним, подперев щеку кулаком. Он мог бы пойти смотреть телек или снова покурить. Но он остался сидеть рядом, глядя мягко на рисующего Сеню. Как он старательно штрихует шерстку на хвосте белки, поджимая губы и склоняясь над листом. Уже почти носом клюёт, а глаза то и дело закрывались под золотистым веером ресниц. Время незаметно летит под дурманом травы и любимым делом… Влад все-таки поднялся и, мельком потрепав вихрастую макушку, пошел готовить пельмени к ужину. За последнюю неделю, это был самый теплый и сытый вечер Сени. Сидя на тесной кухонке и уплетая горячие пельмешки, он и не мог вспомнить, когда ему в последний раз было так хорошо. Лупа уже куда меньше боялась его и сейчас сидела у них с Владом под столом, уповая на угощение. На фоне тихонько гудел телевизор. Сеня признался, что и правда не знал, как им пользоваться. Ни в церковной школе, ни в большом доме такого не было. Зато рассказал, что очень любит читать. Зевая, он перечислил с десяток каких-то церковников, труды которых он прочел. Были кроме них и знакомые Владу авторы вроде Пушкина, Маршака, Барто. Даже хорошо, что Сеня телевизор не смотрел, книжки для мозгов то полезнее будут. Воодушевленного, что завтра начнет изучать домашнюю библиотеку, Сеню все-таки направили спать. Влад постелил ему на диване, взял соседову подушку и одеяло. Сам устроил себе место на раскладном кресле рядом. — Доброй ночи, дядя Влад, – улыбнулся Сеня, накрывшись по подбородок мягким одеялом с характерным ромбиком по центру. Как котенок, пригревшийся у теплой батареи после долгих холодных дней на улице. Влад посмотрел на него и кивнул коротко, погасив свет. Влад зашел в ванную и запер щеколду. Хороший мальчишка, правда. Как он только таким вырос то, правильным, светлым, мягким… так послушаешь его истории, что его то туда, то сюда, ни родителей, никого нет. Один на целом свете, только бог его мольбы поди и слышал. Кто знает… может и получится ему помочь как-то. Чтоб он человеком остался. Влад достал из кармана маленький сверток, на тумбочке у раковины уже лежала черная изогнутая ложка и шприц. Чтоб человеком остался… если голову включить, то задача совсем не из легких. Он закатал рукав кофты, открывая покрытое синяками предплечье. Стянул жгут чуть выше локтя. Но если получится, то может ему это зачтется где-то там. Куда все «дозваниваются» что Сеня, что Саша. Может, он и в школу нормальную его отдаст, и друзей он заведет, и девчонок… А там уже совсем взрослым будет, так и до своей семьи недалеко. Влад чиркнул зажигалкой, нагревая содержимое свертка в погнутой ложке. Дети, друзья, семья… Но зачем это всё тому, у кого есть героин.
