Восхождение Героев Революции

Мелромарк. Королевский дворец. Зал Призыва. На следующий день.       Наофуми Иватани, типичный отаку с окраины Токио, зажмурился от ослепляющего, яркого сияния, которым внезапно озарились страницы книги про четыре священных оружия. В тот же миг он ощутил, будто куда-то летит, но полёт продлился недолго — почти сразу парень упал на холодный каменный пол. Когда он, наконец, проморгался, то с удивлением углядел вокруг не библиотечные полки, а незнакомый большой тёмный зал, озарённый красным и голубым светом!       — О, славные герои! Молю вас — спасите наш мир! — раздался откуда-то сверху взволнованный мужской голос.       Парень вскочил на ноги и принялся шокировано озираться. Не сказать, чтобы окружение давало ответы хоть на один вопрос из тех, что, подобно рою рассерженных ос, ныне беспорядочно вился в его разуме. Под его ногами светилась сложным сине-голубым узором огромная пентаграмма, метров пяти диаметром. Вне её пределов, прямо напротив распахнутых ворот — назвать это дверями язык не поворачивался — застыло с полдюжины мужиков в странных одёжках, будто у каких-то фриков-культистов. Ещё больше ассоциаций с сектантами навевали сложенные в молитвенном жесте ладони и глубокие капюшоны на лицах у всех, кроме одного. Тот мог похвастаться обручем с кучей драгоценных камней на голове. Позади неизвестных балахонщиков, вне зала, мелькали тени иных людей, но Наофуми обратил на них мало внимания.       Куда больше его привлекла троица парней — примерно его ровесников — в нормальной, современной одежде, однако с вычурным, украшенным камнями и узорами оружием в руках: копьём, мечом и луком. Так бы Иватани и остановился на них, ведь парни сейчас выглядели ничуть не менее удивлёнными, чем он сам, но… В стороне, левее самого крайнего незнакомца с луком, горела ярко-алым светом ещё одна здоровенная пентаграмма. Узор её выглядел не менее сложным, чем у той, что была под ногами парня, но будто бы слегка иным. И внутри неё тоже оказались люди!       Четверо мужчин среднего возраста, и даже старше, совсем не походили чертами лица на японцев, в отличие от парней по соседству. Европейцы — гайдзины. Сектанты, к слову, тоже на японцев и даже азиатов были совершенно не похожи. Мужчины в алой пентаграмме ошарашенно переглядывались и ощупывали себя, будто не веря, что находятся здесь и сейчас. Наофуми их прекрасно понимал. Выглядели они, пожалуй, тоже необычно, пусть и куда привычнее культистов в плащах и балахонах. Один, с огромными усами, был одет в военный мундир с погонами и фуражку. На груди у него блестели золотом какие-то ордена и медали. Второй, рядом с ним, тоже имел усы, пусть и куда меньше, носил полувоенное суконное пальто земляного цвета и фуражку попроще, чем у первого. Черты его лица, смазанные полумраком и красным сиянием, показались парню чем-то смутно знакомыми, но он едва ли смог бы припомнить, где мог его видеть. Третий незнакомец с залысиной да небольшой бородкой, и вовсе, в противовес первым двум, оказался одет в чёрный костюм-тройку. Последний — сразу и с бородкой, и с усами, да с острым носом — носил полувоенную форму, фуражку, чёрный кожаный плащ, портупею и кобуру с массивным пистолетом. Первый, к слову, тоже имел при себе оружие — немного необычную, но довольно простенькую катану. Ну, она выглядела простенькой, по сравнению с роскошным мечом сверстника Наофуми.       — Древним волшебством мы призвали вас! — перевёл на себя внимание Иватани сектант с обручем на голове. — Четвёрку Легендарных героев со Священным оружием и четверых Великих героев!       Мужчина поочерёдно указал сперва на парней, а после на гайдзинов. Только сейчас Наофуми заметил у себя на правой руке небольшой белый щит с огроменным зелёным камнем в центре. И щит казался словно приклеенным к предплечью, как бы он не пытался его стряхнуть!       — Наш мир на грани погибели, Герои! — продолжал между тем культист, попеременно поклонившись, как им, так и мужчинам в красной пентаграмме. — Внемлите нашей мольбе… Вот только договорить ему не дали.       — Владимир Ильич? Иосиф? Феликс Эдмундыч?! — гулко пробасил мужчина с катаной, утирая выступившие на глаза слёзы. — Правда вы? Живые?       — Как бы ни было странно признавать подобное, — задумчиво произнёс незнакомец в костюме. — Счастлив видеть и вас, и ваши решительные усы, Семён Михайлович.       — Да полно вам…       — А я думал, истории про загробную жизнь — поповские байки, — мужчина в пальто и фуражке, которого невольно пытался вспомнить Иватани, огляделся. — Хотя… и есть байки. НЭ похожи тЭ граждане в капюшонах на амуров с арфами. Товарищи, где бы мы ни оказались — рад, что рядом вы.       — На чертей тоже не смахивают, — весело ухмыльнулся человек с пистолетом. — Кажется, и старик Данте заблуждался. Товарищ Ленин, товарищ Сталин. Семён Михайлович. Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями и лишь тот, который с саблей, не выдержал и поочерёдно обнял остальных. Кажется, эти серьёзные на вид люди даже растрогались от такого простого, искреннего порыва. Только после этого они наконец-то обратили внимание на сектантов, медленно гаснущие пентаграммы и четвёрку парней.       — Встречающая дЭлегация? — хмыкнул названный Иосифом и, порывшись в кармане пальто, извлёк самую настоящую курительную трубку. — Надо же! Уже забита! — удивлённо мотнув головой, он вытащил спички и принялся чиркать ими, подпаляя табак. По залу поплыли первые крошечные завитки дыма.       — От этих «граждан в капюшонах» за версту разит оккультизмом и гнилым шарлатанством, — отгоняя дым, махнул у себя перед носом ладонью тот, которого именовали Феликсом. — Любили такие в петроградских салонах позаседать. Дармоеды, трутни и мошенники.       — И всё же, товарищи, — человек в костюме, которого звали Владимир, решительно шагнул вперёд. Только сейчас Иватани заметил у него в руках какую-то книжку, — эти граждане, кем бы они ни были, явно знают обо всём вокруг лучше и нас, и этих иностранных юношей.       — Это чё за старпёры? — высокий парень с копьём пренебрежительно сморщился, окинув незнакомцев презрительным взглядом. — Типа, тоже герои какие? Герои чего — лысины и одышки?       — От засранец, дерзкий какой! — цокнул языком мужчина с катаной по имени Семён. — Попридержи жеребцов, сосунок! Не гляди, что мне без десяти век — рука твёрдая, тебя, как сидорову козу взгрею!       — ТЭбе не девяносто лет, Семён Михайлович, — пыхнул дымом Иосиф, разминая шею и руки. — Да и мне нЭ семьдесят. И вы, товарищ Ленин, совсем нЭ на свои лета выглядите.       — А уж я себя так хорошо, наверное, с рождения не чувствовал, — Феликс ради демонстрации легко присел несколько раз перед своими друзьями.       — Девяносто? Ха, ну ты и дедуля! Смотри — не рассыпься, — скривил губы в насмешке светловолосый парень и, крутанув в руке копьё, показательно ткнул им в сторону мужчин. — Чего ты мне сделаешь? Слышал — у меня Священное оружие!       — Только держишь ты его, как швабру, сопляк, — гайдзин с катаной обидно захохотал. — И то, что какой-то поп побрызгал его святой водичкой да обмахал кадилом — дела не поправит. Вот выпорю тебя, будешь знать, как со старшими разговаривать… Мужчина шагнул было вперёд, но ему на плечо легла рука человека в костюме. Он был гораздо ниже ростом этого широкоплечего усача, однако Семён тут же покорно остановился.       — Не стоит Семён Михайлович, — покачал головой Владимир, — право слово, к чему столь горячиться со слов юноши? Молодо — зелено.       — Не может быть! — не дав ничего ответить мужчине в военной форме, наконец отмер сектант в обруче. — Вы четверо, о Великие Герои, знакомы? Удивительно, Легендарные герои никогда не знали друг друга…       — Легендарные — это мы? — парень с чёрными волосами, вооружённый священным мечом, оглядел Наофуми и лучника с задиристым копьеносцем. — Ну, вроде мы раньше не встречались, да парни?       — Неа.       — Нет, я бы вас запомнил.       — Ох, боюсь, что нет, ребята, — Иватани смущённо улыбнулся, потерев затылок.       — Наш мир на грани гибели, о Герои, — сектант вновь поочерёдно глубоко поклонился каждой из групп, — страшная угроза нависла над ним! Молим вас — спасите наш мир! А дальше случилось то, чего Иватани совершенно не ожидал — его соотечественники принялись грубить и угрожать странным культистам в плащах, велеть вернуть их в родной мир, требовать платы за свои, пока что толком неясные услуги… И никто — ни один из них даже бровью не повёл, что оказался совершенно в ином мире и месте! Наофуми до сих сомневался — не снится ли ему всё это, а парни уже вовсю выбивали себе почести и награды. Тем удивительнее, что гайдзины, в противовес им, вели себя совершенно спокойно, с интересом вслушиваясь в разговор, но не вставляя ни слова. Лишь раз человек с пистолетом негромко, так что Иватани услышал лишь случайно, шепнул остальным:       — Язык незнакомый, а всё ясно и складно. Юноши — азиаты, оккультисты — на германцев похожи, а всё одно мы всё понимаем.       Только сейчас парень тоже осознал — всё это время они, все они, разговаривали на каком угодно языке, но только не на японском! И не на английском — его он самую малость знал — достаточно, чтобы иной раз зависать на американских форумах. Чудеса! Между тем, разговор парней с сектантами закончился, и главный культист смиренно пригласил всех направиться к некоему королю. Лишь когда они поднимались по узкой винтовой лестнице, Наофуми сквозь окно сумел рассмотреть большой город. Тёплое солнце, белые стены, рыжие черепичные крыши… Определённо — это не родной Токио. Мечник даже сказал, что климат тут, как в Средиземноморье. Судя по дорогой одежде — он точно в Европе бывал. Да и остальные, похоже, тоже. Кажется, именно в этот момент парень окончательно осознал, что оказался в ином мире, как главный герой какого-нибудь ранобэ… Правда, помимо него таких Героев было ещё семеро, и четверо из них совершенно не походили ни на школьников, ни на студентов. Это не по жанру! Вообще ни по каким правилам! Даже NEET’овец, из «Реинкарнации Безработного», когда попал в другой мир — попал в ребёнка!       — На Италию похоже, — как и Наофуми глянув в окно, с ностальгией проговорил мужчина в костюме, — Средиземноморье, Капри. Только моря нет.       — А мне Тифлис напомнило... Как полста лет назад.       Парень тяжко вздохнул, едва не запнувшись об крутую ступеньку винтовой лестницы. Даже странные гайдзины бывали в Европе.