Гленн Лейст и число тринадцать.

      Если бы Гленн знал, он бы в жизни не сел на этот трамвай. Он бы вызвал такси, потратив последние деньги. Он бы пошел пешком через весь город, рискуя стереть подошвы старых кед. Он бы сделал что угодно, но не шагнул бы в этот дребезжащий вагон.       Но Гленн не знал. А как и положено бедному студенту, он решил сэкономить. Вечерняя смена в круглосуточной кофейне выжала из него все соки, оставив в кармане лишь несколько мятых купюр и горсть мелочи. Такси — непозволительная роскошь. Автобусы уже не ходили. А трамвай — прекрасный вариант: и остановка рядом с домом, и недорого, и, как гласило расписание, последний рейс в два часа ночи. Идеально.       Ночь окутала город влажным, прохладным одеялом. Фонари на пустой улице отбрасывали длинные, дрожащие тени. Гленн ежился, кутаясь в тонкую ветровку, и вглядывался в даль. Наконец, из-за поворота, со скрежетом и звоном, выплыл одинокий вагон. Он выглядел странно — старше и обшарпаннее обычных городских трамваев, даже тех что были в городе ещё до рождения Гленна, с тусклыми, желтоватыми окнами, сквозь которые едва пробивался свет.       «Наверное, какой-то резервный, — лениво подумал Гленн, зевая. — Старичка выпустили на линию».       Он не обратил внимания на то, что трамвай двигался почти бесшумно, если не считать мелодичного, почти призрачного звона. Он не заметил, что на боку вагона, под слоем грязи и ржавчины, виднелся странный символ, похожий на переплетенные высохшие ветви. Может это игра теней, Гленн сонный ему лень всматриваться во все что окружает его в полутьме. Он просто хотел домой, в свою съемную каморку, к заваленному конспектами столу и мягкой кровати.       Только вот... Ему следовало бы посмотреть на номер трамвая. Просто мельком взглянуть на светящееся табло над кабиной водителя. И вспомнить, что трамвая с номером 13 в их городе и в помине не было. Никогда.       Двери с шипением открылись, выпуская облако затхлого воздуха. Внутри было почти пусто, пара каких-то ребят, чуть младше Гленна сидели в разных частях трамвая, и полутемно. Гленн, не раздумывая, шагнул внутрь, бросил монеты в старую кассу-копилку и прошел вглубь салона. Двери захлопнулись с глухим, окончательным стуком. Трамвай тронулся, плавно набирая скорость.       Поначалу все было как обычно. За окном проплывали знакомые улицы, витрины магазинов, темные силуэты домов, мост, река. Гленн прислонился лбом к холодному стеклу, наблюдая, как город погружается в сон. Усталость брала свое, веки тяжелели. Он и не заметил, в какой момент пейзаж за окном начал меняться. Привычные кирпичные пятиэтажки сменились высокими, остроконечными зданиями в готическом стиле, которых он никогда раньше не видел в живую, только на картинках. Яркие неоновые вывески уступили место тусклым газовым фонарям, чей свет едва разгонял клубящийся у земли туман.       Гленн резко выпрямился, протирая глаза. «Заснул, что ли? Где мы? Я такой части города не припомню.»       Он посмотрел вперед, пытаясь разглядеть водителя, но кабина была скрыта плотной черной занавеской. В салоне, кроме него, уже никого не было. Трамвай свернул в узкий переулок, и знакомый город окончательно исчез, словно его стерли ластиком. Теперь по обе стороны тянулись странные, искривленные дома, чьи верхние этажи нависали над мощеной улицей, почти смыкаясь друг с другом. В темных окнах мелькали тени, а с вывесок, написанных на незнакомом языке витиеватой вязью, на него смотрели изображения химер, горгулий и прочих мифических созданий.       Сердце Гленна заколотилось в тревоге. Это был не его город. Это был какой-то дурной сон. Ну точно! Это всё галлюцинация от переутомления. Или нет?       Трамвай, наконец, остановился. Двери с тем же шипением разъехались в стороны. Перед ним была площадь, залитая нездоровым, зеленоватым светом, исходящим от огромных светящихся кристаллов, установленных на столбах вместо фонарей. Воздух был наполнен запахом озона, сырости и чего-то сладковато-пряного, как гниющие цветы.