Укол

Джисон знал, что это случится. Он чувствовал это еще три дня назад, когда легкий першение в горле превратилось в огонь, а обычная усталость — в тяжесть, придавившую его к подушке. Он пытался делать вид, что ничего не происходит. Пил витамины, закутывался в пледы и на улыбках отмахивался от беспокойных взглядов Минхо. — Я в порядке, правда. Просто не выспался. Но Минхо не был бы Минхо, если бы повелся на эту ложь. — Джисон, — голос Минхо прозвучал тихо, но с той стальной ноткой, которая не терпела возражений. — У тебя температура. Ты дрожишь. — Мне холодно. — На улице плюс двадцать, а ты под двумя одеялами. Минхо сидел на краю кровати, и его ладонь, прохладная и сухая, снова легла на лоб Джисона. Джисон невольно прикрыл глаза, наслаждаясь этим спасительным холодком, но тут же дернулся, когда Минхо убрал руку и потянулся к телефону. — Я звоню менеджеру. Мы едем в больницу. Сердце Джисона пропустило удар, а затем забилось где-то в горле, больное, пульсирующее. Больница. Врачи. Иглы. Паника накрыла его с головой быстрее, чем жар. — Нет, — выдохнул он осипшим голосом, хватая Минхо за запястье. — Только не больницу. Минхо, пожалуйста. Я просто полежу, выпью лекарство и... — И умрешь от ангины, превратившейся в пневмонию? — Минхо резко развернулся, и в его глазах Джисон увидел не раздражение, а настоящий, дикий страх. — Ты уже три дня хрипишь. У тебя гнойники на миндалинах. Я не могу смотреть, как ты мучаешься. Джисон знал этот взгляд. Минхо уже принял решение. --- В машине Джисон молчал, вжавшись в дверь. Обычно он болтал без умолку, но сейчас во рту пересохло, а в голове была только одна картинка: острый блестящий наконечник шприца, приближающийся к его руке. Минхо сидел рядом и сжимал его ледяные пальцы. — Смотри на меня, — сказал Минхо, когда они парковались у здания клиники. — Не смотри по сторонам. — Я не могу, — прошептал Джисон. Его глаза были влажными, и Минхо понял, что это не только из-за болезни. — Я боюсь не боли. Я боюсь... самого момента. Я не выношу это чувство беспомощности. — Знаю. Минхо вышел первым, обошел машину и открыл дверь со стороны Джисона. Вместо того чтобы просто помочь выйти, он буквально вытащил его наружу и тут же прижал к себе, накинув свою куртку поверх плеч Джисона. — Ты будешь держаться за меня, — приказал он. — Крепко. Если станет страшно — сжимай так, чтобы синяки остались. Я не сбегу. В регистратуре Джисон спрятал лицо у него в плече. Минхо заполнял бумаги одной рукой, второй оглаживая дрожащую спину Джисона круговыми движениями. — У нас сильный страх уколов и врачей, — спокойно, будто речь шла о погоде, сообщил Минхо медсестре. — Пожалуйста, предупредите врача. Девушка понимающе кивнула, бросив на Джисона сочувственный взгляд, но Джисону было все равно. Ему казалось, что стены в коридоре сжимаются. --- В кабинете пахло лекарствами и стерильностью. Этот запах заставил Джисона замереть на пороге. — Не хочу, — выдавил он, чувствуя, как слезы все-таки покатились по щекам. Ему было стыдно, ужасно стыдно, что он, взрослый мужчина, ревет из-за какого-то укола, но он ничего не мог с собой поделать. Паника была сильнее. Врач, пожилой мужчина с усталыми, но добрыми глазами, только вздохнул. — Молодой человек, я сначала просто посмотрю горло. Обещаю, шприц пока не достаю. Минхо подвел Джисона к кушетке, но садиться тот отказался. Он стоял, вцепившись мертвой хваткой в плечи Минхо, и тяжело дышал. — Слушай мой голос, — Минхо взял его лицо в ладони, заставляя смотреть только на себя. — Мы здесь просто так не уйдем. Тебе станет хуже, если мы не сделаем укол. Ты хочешь лежать в реанимации? Нет. Значит, мы делаем это сейчас, быстро, и идем домой. — Я не выдержу... — Выдержишь. Ты — Хан Джисон. Ты выходишь на сцену перед тысячами людей, ты выдерживаешь хореографию по десять часов. А это... это просто комарик. Обидная мелочь, которая не должна тебя победить. Минхо говорил твердо, но его большие пальцы нежно гладили скулы Джисона, стирая слезы. — Смотри на меня, — повторил он. — Не отводи взгляд. Смотри в мои глаза и считай со мной. Врач тем временем подготовил все. Минхо кивнул ему, давая знак. — Раз, — начал Минхо. Джисон всхлипнул, чувствуя, как ватный рукав его толстовки задирают, и холодная салфетка касается кожи. — Два, — голос Минхо стал еще тише, он приблизил свое лицо вплотную, так, что их лбы почти соприкоснулись. — Три. Укола Джисон не почувствовал. Он почувствовал только, как Минхо поцеловал его в уголок губ, коротко и крепко, а затем обхватил руками, превращаясь в кокон защиты. — Всё, — выдохнул врач, наклеивая ватку. — Самый храбрый пациент сегодня. Всё кончено. Джисон дрожал крупной дрожью, уткнувшись носом в шею Минхо. Тот пах домом, молоком и чем-то родным, что успокаивало лучше любого лекарства. — Молодец, — прошептал Минхо, целуя его в макушку. — Я горжусь тобой. Ты сделал это. --- Дома Минхо был похож на вихрь. Он укутал Джисона в их общий большой плед, сунул ему в руки горячий чай с медом и включил на телефоне какую-то глупую передачу про животных, которую Джисон обожал. Сам он сел сзади, прислонившись спиной к спинке кровати, и буквально уложил Джисона на себя, чтобы тот лежал у него на груди. — Минхо-хён, — голос Джисона все еще был осипшим, но страх уже отпускал, сменяясь усталостью и разливающимся по телу теплом. — Мм? — Мне было очень страшно. Но когда ты сказал смотреть в твои глаза... там не было места страху. Только ты. Минхо молчал несколько секунд, а затем сильнее стиснул руки вокруг него. — Дурак, — выдохнул он, и Джисон услышал в его голосе предательскую хрипотцу. — Я тоже испугался. Когда ты побелел в кабинете, я чуть не сказал врачу «отставить». — Правда? — Нет. Я бы поставил тебе укол сам, если бы пришлось. Потому что ты нужен мне здоровым. Джисон слабо улыбнулся, чувствуя, как сон накрывает его тяжелым, но спокойным одеялом. Рука Минхо скользнула под его футболку и начала медленно гладить живот — успокаивающе, убаюкивающе. — Не оставляй меня, — попросил Джисон, уже проваливаясь в сон. — Даже не надейся, — ответил Минхо, оставляя поцелуй на его виске. — Я всегда буду рядом. Даже если тебе снова понадобится укол. — Тогда... в следующий раз тоже считай до трех. — Договорились. Минхо смотрел, как лицо Джисона разглаживается, как уходит напряжение, и думал о том, что он действительно сделает это снова. Столько раз, сколько потребуется. Он готов был держать его за руку и в огонь, и в воду, и в самую страшную больничную палату, лишь бы тот знал: он не один.