Границы дозволенного

Утро было ярким и солнечным, которое предвещало прекрасный день. Годжо проснулся в отличном настроении и был уверен, что никто ему его не испортит, как же в этот момент он ошибался. Открыв шторы, подметил хорошую погоду, а лучи солнца тут же брызнули в комнату, озаряя её утренним светом. Молодой человек сладко потянулся, улыбаясь новому дню и побрел в ванную. Умываясь, он думал о мальчике и резко осознал, что вчера увидел, что толстовка ребенку стала мала, а это значило, что надо бы поехать в магазин за новыми вещами. Решив для себя, что они будут покупать, поспешил в комнату к Мегуми.   В комнату он буквально влетел, словно подросток и резком движением распахнул плотные шторы, радостно крикнув:  — Мегуми, просыпайся! — голос Сатору разнёсся по дому с утренней бодростью, которая совершенно не соответствовала тому, что он вернулся с миссии только в полтретьего ночи. Ребёнок, недовольно бурча себе под нос, заворочался в кровати, натягивая одеяло выше головы. Суббота — единственный день, когда можно было спать долго чуть ли не до обеда, и мальчик не собирался упускать эту возможность. — Не хочу, — буркнул он из-под одеяла. — А я тебя и не спрашиваю, хочешь ты или нет. Время уже пол одиннадцатого самое время, чтобы уже проснуться, — довольно залепетал Сатору, стягивая с мальчика одеяло и ласково трепя его по непослушным волосам, — У нас большие планы на сегодняшний день! Мы едем сначала за покупками, потом идем гулять в парк, глянь какая хорошая погода, — маг указал на ясную осеннюю погоду за окном, — А вечером я помогаю тебе с уроками.  Гуми сел на кровать, переваривая услышанное. Ну, тот факт, что ему придется сегодня делать домашку его явно не радовал, но зато прельщали другие планы учителя, а конкретно то, что они еду в магазин, значит можно попросить опекуна купить ему игрушку и поход в парк. Мегуми любил гулять в парке.  — За какими покупками? — все же спросил мальчик, для уточнения. Вдруг они не в магазин игрушек пойдут.  — Тебе нужна новая одежда, — Годжо подошел к двери и опёрся плечом о косяк. — Ты вырос из большинства своих вещей, поэтому пошла пора обновить твой гардероб. Так что собирайся, умывайся и шуруй завтракать, — после этих слов Сатору скрылся в коридоре.   Мегуми начал заправлять кровать, потирая глаза. Волосы торчали во все стороны, на щеке отпечатался шов от наволочки. Собравшись, мальчик окинул взглядом свою комнату, где была полка с детской мангой и стеллажи с книжками и хорошими игрушками, где-то даже виднелись фигурки из его любимого мультика. Чуть нахмурившись, уже предполагал, где будет стоять что-то новое из отдела с игрушками. Хоть учитель и не заикнулся про это, Мегуми наделся, что они все же зайдут туда. С такими мыслями мальчишка восьми лет отправился в ванную, а потом на кухню.  Внизу на кухне его уже ждал завтрак: рис с яйцом и маленькая тарелочка с нарезанными фруктами. Годжо стоял у плиты, наливая себе кофе, и что-то напевал себе под нос с таким удовольствием, что Мегуми снова поймал себя на улыбке. Сидя за столом, Фушигуро решил спросить у опекуна, немного мучавший его вопрос.   — Годжо-сенсей, а в магазин игрушек мы зайдём? — спросил он, стараясь сделать так, чтобы голос звучал равнодушно, чтобы не выдавать то, как ему было интересно это узнать, но парень, кажется, услышал то, что было спрятано за этим «равнодушием». — Мы едем за одеждой, — повторил он, но в голосе не было строгости, а Мегуми чуть приуныл, что не осталось незамеченным молодым человеком, — Хотяяя… — загадочно протянул он, подпирая рукой щеку, — Посмотрим по обстановке, может быть и зайдем, не знаю. Мегуми понял это как «да», продолжая есть, но на этот раз с таким энтузиазмом будто это его последняя еда в жизни. Увидев это, Годжо чуть нахмурился.  — Ешь спокойно, Гуми, а то подавишься не дай бог. Торопиться некуда, — сказал он и мальчишка послушался, став кушать медленнее, а на лице молодого человека расцвела улыбка.  — Хорошо, — сказал Мегуми, отправляя в рот ложку риса, а за ним и кусочек яблока. Мальчик кушал, то и дело, поглядывая на учителя и думая о том, как незаметно увести его в отдел с игрушками после того, как они купят одежду, ведь Сатору не дал точного ответа. Он уже знал, что хочет: в прошлый раз, когда они проходили мимо витрины, он увидел там милого пушистого зайчика с шарфиком. Годжо же, улавливая на себе постоянные взгляды, понимал, что тот уже что-то задумал. И смотрел на него поверх чашки, но ничего не говорил. Только бровь чуть приподнималась — жест, который Мегуми уже научился распознавать и он означал: «Я всё вижу и все замечаю». 

***

Торговый центр встретил их прохладным кондиционированным воздухом и многоголосым гулом. Эскалаторы бесконечно ползли вверх и вниз, перевозя людей с покупками. На втором этаже играла негромкая музыка, смешиваясь с детским смехом из зоны игровых автоматов. Мегуми шёл рядом с Годжо, держась за его руку. Он не любил большие скопления людей — слишком много звуков, слишком много движений, слишком много всего. Но сегодня он был полон предвкушения, поэтому даже толпа не портила ему настроение. Они зашли в отдел детской одежды на третьем этаже. Мегуми терпеть не мог примерять вещи. Стоять перед зеркалом, пока продавщицы суетятся вокруг, вытягивать руки, поворачиваться — всё это казалось ему бесконечно скучным. Но опекун подходил к процессу с какой-то удивительной лёгкостью и энтузиазмом, выбирая нужное, советуясь с Мегуми. Ну, как советуясь… Все чтобы он не показывал мальчику, спрашивая его нравится ему или нет, тот жал плечами. Сатору чуть насупился, словно ребенок, и вздохнул, быстро поняв, что Гуми не собо интересен этот процесс. Тогда он взял все в свои руки и стал брать на свое усмотрение, ориентируясь на свой вкус и на то пойдет ли та или иная вещь Мегуми. Что ж вкусом он обделен явно не было, так что его ребенок выглядел всегда со вкусом. — Вот эти джинсы точно мерить будем, — говорил он, снимая с вешалки тёмно-синие джинсы, тут же натыкаясь взгляд на другие, которые были серого цвета с цепями, — О, и эти тоже! — тут дошла очередь до рубашек, Гуми уже чуть ли не завыл, ведь это уже был пятый по счету магазин, с одеждой. И именно в нем учитель решил остановиться ведь здесь были стильные, брендовые шмотки, — Рубашку возьмём, и эту, а эта какая крутая, смотри, Мегуми, — показал он её мальчику на что тот, закатил глаза, — Мелочь, ты просто ничего не понимаешь! Её мы точно берем, — дальше его руки дошли до свитеров, худи и курток, взяли все, что только можно. Мальчишка под конец афигел, что учитель так потратился на одежду, но при всем при этом, она была не настолько прям дорогой, как себе представил малыш, так как молодой человек понимал, что пацан растет и ему не нужны слишком дорогие вещи. Это себе он мог взять одну только рубашку за 1500 тысячи долларов. — Годжо-сенсей, мне не нужно столько, — тихо возражал Мегуми, чувствуя себя неловко за то, что тот столько купил. Он явно такого не ожидал ажиотажа. — Нужно. Ты растешь. Запас не помешает, — сказал учитель, беря мальчика за руку, и вышел с ним из магазина, держа в руках три пакета с одеждой. — Ясно. С этим мы закончили? — спросил Мегуми, стараясь, чтобы голос звучал как можно более беззаботно, но учитель подметил эти скрывающиеся довольные нотки в голосе ребенка и усмехнулся. — Ага. Что дальше по плану? В продуктовый пойдем или на фуд-корт? — спросил он его и Мегуми сделал вид, что задумался. — Может быть, посмотрим игрушки? — предложил он, глядя куда-то в сторону. — Просто посмотрим, а потом на фуд-корт пойдем, — попытался заверить учителя Фушигуро, но тот и так все понял, и усмехнулся. Сатору уже выучил этот тон за полтора года. Знал, что «просто посмотреть» никогда не заканчивается просто. — Ладно, — сказал он. — Пойдём посмотрим Мегуми едва удержался, чтобы чуть не подпрыгнуть от радости, чем окончательно себя выдал. Он потянул Годжо за руку к эскалатору, увлекая его вниз, на второй этаж, где, как он точно знал, находился самый большой магазин игрушек во всём торговом центре.

***

Магазин игрушек встретил их яркими витринами и разноцветными огнями. Мегуми замер на пороге, разглядывая это великолепие. Глаза разбегались. Роботы на радиоуправлении, конструкторы, фигурки, железные дороги, мягкие игрушки всех размеров и цветов. Всё это было так близко — можно было подойти, потрогать, представить, как играешь. — Просто посмотреть, — напомнил Годжо, понимая, что его слова все равно не будут услышаны и понимая, что здесь ему все же придется немного потратиться. Он стоял у входа, засунув свободную руку в карман, и наблюдал за мальчиком. Мегуми кивнул, но только для виду, и шагнул внутрь. Малыш медленно проходил между рядами, трогая коробки, читая названия, рассматривая картинки. Годжо следовал за ним на некотором расстоянии, не мешая, но внимательно следя. Сначала Фушигуро остановился у витрины с роботами. Там был большой, почти с него ростом, трансформер. Мегуми представил, как он играет с ним, как робот издает звуки, как мигают его огни. Он посмотрел на ценник и выдохнул: сумма была такой большой, что он даже не мог её представить. Сатору заметил этот взгляд и решил отвлечь его внимание конструкторами, и мягкими игрушками. Мальчик, все поняв, сначала взял мягкого и очень пушистого зайца, затем подошел к Лего, где ему ну очень пригляделся небольшой космический корабль. Он тут же взял коробочку среднего размера в руки. — Можно это? — спросил он, глядя на опекуна. Сатору, слегка поразмыслив, кивнул. Мальчишка обрадовался и прижал коробку к себе, а затем начал дальше бродить по магазину. Годжо ходил за ним. Он видел, как Гуми переходит от одной витрины к другой, как загораются и гаснут его глаза, как он пытается скрыть разочарование, когда ему не разрешают что-то брать. Сатору было жаль Мегуми, но он понимал: нельзя покупать всё, что тот хочет, несмотря на то, что может купить хоть весь магазин разом. Но так делать явно не стоило. Это не воспитание, это баловство. А затем Мегуми увидел её. В самом конце зала, на отдельном постаменте, под стеклянным колпаком, стояла коробка. Не такая, как все. Она была подсвечена изнутри мягким золотистым светом, и надпись на ней гласила: «Коллекционное издание. Ограниченная серия». Это был замок. Не просто игрушка — произведение искусства. Каждая башня, каждая стена, каждая деталь были проработаны с невероятной точностью. На крыше развевались флажки, а у ворот стояли маленькие пушки и самураи. Вся конструкция занимала почти полметра в высоту и была похожа на настоящий средневековый замок. Мегуми подошёл ближе, не веря своим глазам, рассматривая каждую деталь и прочитал название: «Замок Химэдзи. Коллекционная модель. 1:150. Ограниченный тираж». — Учитель Годжо, — позвал он, не отрываясь от витрины. — Посмотрите на это. Сатору подошёл и тоже замер, разглядывая замок. Даже он, взрослый человек, если конечно считать, что почти двадцать лет это взрослый, не мог не оценить мастерство, с которым была сделана эта игрушка. Он посмотрел на ценник и внутри поморщился — сумма была действительно большой, явно не будничной покупки. — Гуми, — начал он, уже зная, что скажет мальчик. — Я хочу это, — выдохнул Мегуми, и в его голосе было что-то, чего Годжо раньше не слышал. Каприз? Мольба? Явно что-то из этого. — Сморите, какой он красивый. — ну, с этим фактом Сатору не согласиться не мог, он даже сам захотел его купить, но если сделает это, покажет мальчику то, что ему все дозволено, а допускать этого было нельзя. Поэтому, выключив в себе порыв взять этот замок, присел на корточки, чтобы оказаться с мальчиком на одном уровне и заговорил. — Это очень дорогая игрушка, — сказал он мягко. — Но вы можете её купить, — Мегуми посмотрел на него с такой надеждой, что у Годжо что-то кольнуло внутри и он почти согласился, но благо вовремя себя одернул. Все же желание взять его не только для Мегуми, но и для себя, сидело у него внутри, — Я видел, как вы смотрели на ценник. Вы можете. — Могу, — всё же согласился юноша. — Но не буду. Не сейчас. — Сатору потрепал мальчика по голове, чтобы тот не дулся, но не тут то было. — Почему? — в голосе Мегуми появились нотки отчаяния. — Вы же покупаете себе что хотите! Не смотря на ценник! — И что с этого? — парень чуть усмехнулся, — Я уже взрослый и сам распоряжаюсь своими средствами, — ну в целом, да, он «взрослый» и сам зарабатывает не маленькие деньги, так как сильнейший маг в мире, но не стоит забывать про его огромное наследство. Мегуми сжал кулаки. Ему было восемь лет. Он не хотел сейчас этого понимать, он просто хотел замок. Этот замок, с башнями, огоньками и с самураями. Он представил, как ставит его на большую полку в гостиной. Это желание было таким сильным, что оно перекрывало всё — и слова Годжо, и собственный стыд, и понимание того, что он не прав. — Вы просто не хотите! — выпалил он. — Вы могли бы купить, но не хотите, — обиженно пробурчал мальчик, гладя в пол. Да уж, он ещё маленький, но уже такой упертый. — Мегуми, — голос Сатору стал тише, но твёрже. Его сегодняшнее веселое настроение стало постепенно улетучиваться, ибо мальчик начал капризничать в общественном месте, хотя знал, что так делать нельзя, проходили уже подобное не раз, — Я сказал нет. Фушигуро чувствовал, как внутри поднимается что-то горячее, непонятное. Он знал, что наставник прав. Где-то глубоко, в самой дальней части сознания, он понимал, что опекун не обязан покупать ему всё, что он захочет. Но это осознание было слишком слабым, чтобы перекрыть желание. — Я вам не нужен, — сказал он, и это было самое неправильное, самое обидное, самое глупое, что он мог сказать. Слова вылетели сами, и он не мог их остановить. — Если бы любили, купили бы. Годжо замер. Его лицо не изменилось, но в глазах что-то дрогнуло. Он медленно выпрямился. У него внутри нарастало некое раздражение на эту ситуацию. — Мегуми, — голос парня был спокойным, но в нём появилась сталь. — Мы уходим. — Не уйду, — прошептал мальчик, поднимая на учителя жалобные глаза. Это был запрещенный прием, Сатору было сложно устоять перед ними, но сейчас ситуация не требовала жалости. Он подошёл, взял его за руку. Крепко, но не больно. — Мы уходим, — повторил он и повёл мальчика сначала на кассу. На кассе ребенок продолжал канючить и гнуть свое, но опекун решительно не обращал на это внимание, хоть ему и было неловко перед продавцом за эту сцену. Оплатив покупку, он вывел Гуми из магазина и отвел в сторону. Они теперь стояли у окна на втором этаже. Мегуми смотрел в пол и чувствовал, как стыд медленно заполняет его изнутри, но в глазах стояла обида и слезы. — Успокойся, — сказал Годжо. — Когда успокоишься, пойдём дальше. Правда уже не на фуд-корт, не заслужил, а за продуктами. Мегуми всхлипнул, вытирая слёзы рукавом. Он знал, что вёл себя ужасно и знал, почему теперь лишился бургеров. Понимал, что сказал сенсею ужасные слова. Учитель ведь относится к нему очень тепло. Слова вырвались сами по себе, но признать это было так трудно. — Простите. Я не должен был говорить, что вы меня не любите и что не нужен вам. —прошептал он наконец на что, Годжо вздохнул. Он взял лицо мальчика в свои ладони, вытер слёзы с его щёк. — Да, не должен был. Ты же знаешь, что это не так, — сказал он. — Но это не значит, что я буду покупать тебе всё, что ты захочешь. Это не значит, что я буду терпеть, когда ты начинаешь вести себя подобным образом в магазине. Понимаешь? — Мегуми кивнул, шмыгая носом. — Понимаю. — Вот и хорошо, тогда идем за продуктами. — Сатору взял его за руку и они отправились в гипермаркет.

***

В продуктовом магазине Мегуми был тихим и покладистым. Он шёл за наставником, не привлекая внимания, и только изредка поглядывал по сторонам. Тот клал в корзину рис, соевый соус, овощи, рыбу — всё, что нужно для обычного японского ужина. — Давай теперь возьмем что-нибудь сладкое. — сказал молодой человек, сворачивая в отдел с кондитерскими изделиями. Они прошлись вдоль полок, разглядывая коробки с печеньем, вафлями, конфетами. Годжо выбрал упаковку зефирок, мармеладок и коробку с ассорти конфетами, показав её мальчику, та ему сразу понравилась. — Этого хватит, — сказал он, кладя упаковку в корзину. Мегуми посмотрел на коробку и нахмурился, хоть там и были конфеты, которые он очень сильно любит, но ему показалось, что этого мало, ведь он очень любит сладкое, а учитель дает ему сладости не сказать, что часто. Рядом, на нижней полке, стояла большая коробка конфет — в два раза больше той, что взял опекун. На ней были нарисованы яркие фантики, шоколадные батончики, карамельки. Всё, что так любил мальчик. — А можно ещё вон ту? — спросил он, показывая на большую коробку. — Гуми, это слишком много, — спокойно ответил старший. — Мы уже взяли. Если мы возьмем ещё и это, будет слишком много. Тебе не стоит есть так много сладкого, а то высыпешь весь, — спокойно объяснил Сатору и был крайне прав, хотя сам был ещё тем сладкоежкой, но он это он, а Мегуми ещё ребенок. — Но я хочу. — мальчик расстроился, что ему снова отказали и посчитал, что это не справедливо. — Я знаю, — юноша вздохнул. — Но ты и так получишь сладкое. Этого достаточно. — Учитель, это не честно! Вы же тоже очень любите сладкое. Так хотя бы себе не отказывайте! — вот же маленький наглец знает на что давить надо, это Сатору очень не понравилось. — Опять начинаешь? — молодой человек смотрел на него недовольно. Он прекрасно знал, что его ребенок знает границы дозволенного и, что это была манипуляция чистой воды. — Но, Годжо-сенсей! — на его вскрик обернулись покупатели. Маг заметил это и поспешил перед ними извиниться за поведение своего ребенка. — Прекрати. — твердо сказал он. — Дома мы ещё обсудим твоё поведение в подробностях. Сегодня оно мне очень не нравится. Много себе позволяешь, хотя знаешь по каким причинам я тебе отказывал. На кассе Мегуми помогал складывать покупки в пакеты. Он был сосредоточен и серьёзен, как будто хотел искупить свою вину за истерику. Старший наблюдал за ним и не вмешивался, позволяя мальчику чувствовать себя полезным. Когда они вышли из торгового центра, солнце светило высоко в небе. Гуми шёл рядом с опекуном, и думал о том, что сегодня получается неправильный день. Он всё испортил. — Годжо-сенсей, — тихо позвал он. — Мм? — А мы поедем в парк? — тихо спросил мальчишка, надеясь на положительный ответ, ведь в парк ему очень хотелось пойти. Молодой человек остановился и посмотрел на мальчика. — Сегодня уже нет, — сказал он. — Мы едем домой. — довольно строго сказал Сатору, на что Фушигуро опустил голову, ему стало ещё стыднее. Эх, а этот день мог бы быть таким прекрасным, но видимо не судьба.

***

Дома Годжо поставил пакеты на кухонный стол и повернулся к Мегуми.   — Иди в свою комнату, — сказал он. — Я приду позже.   Мегуми поднялся наверх, не глядя на опекуна. Он зашёл к себе, закрыл дверь и сел на кровать, обхватив колени руками. На душе было тяжело, мальчик знал, что вёл себя плохо знал, что так делать было нельзя. Тем более если учитывать тот факт, что ему уже сто раз объясняли правила поведения, но признать, что старший был прав, когда делал ему замечания в магазине, было трудно.      Он сидел на кровати и слышал, как внизу учитель разбирает покупки, а через некоторое время наступила тишина. Мегуми затаил дыхание и услышал, как тот поднимается к нему наверх. Дверь в комнату открылась, и он зашёл внутрь. Сатору положил на письменный стол коробку с конструктором и плющевого зайчика, а затем подошёл к его кровати, садясь рядом с мальчиком. Как только он сел, ребенок чуть отполз от него и захотел куда-нибудь спрятаться, лишь бы избежать последствий своего поведения, каким бы они ни были.     — Ну и чего уползаешь от меня? Я же поговорить с тобой пришёл, — со смешком в голосе спросил наставник, на что Мегуми стыдливо отвёл взгляд в сторону. — Гуми, посмотри на меня, не бойся. Мне нужно видеть твои глазки, — как можно спокойнее попросил парень.     Мальчик нехотя поднял голову, смотря на учителя. Его взгляд был настолько жалостливым, что Сатору уже не хотелось его ругать или наказывать за истерики в магазине, но пришлось переступить через себя и продолжить разговор.    — Ты понимаешь, что ты сегодня вёл себя очень плохо? — спросил Годжо. Мегуми слабо кивнул, ведь не особо хотел этого признавать, хоть и понимал, что вёл себя, мягко говоря, не очень, но не согласится с ним не мог, иначе опекун начал бы ругаться сильнее. — Славно, расскажешь мне, где ты не прав?    Сатору явно знал, какие вопросы нужно ему задавать и на что давить, чтобы ребёнок начал признавать свои ошибки. Особое внимание стоит обращать на вопросы, которые как бы ответа не требуют, типо мальчик может промолчать и не рассказывать, но при этом не ответить тоже нельзя. Вот и сейчас такая же ситуация, но в этот раз решил не отвечать и упрямо молчать.    — Что ж ладно, не хочешь говорить ты, значит буду говорить я, — уже более строго сказал молодой человек.  — Меня очень расстроило твоё поведение в магазине игрушек, а точнее то, что ты настаивал, чтобы я купил тебе дорогую игрушку. Гуми, я понимаю тебе хотелось, ты ребёнок и это нормально, но тебе не стоило кричать, манипулировать мной и говорить, что ты мне не нужен. Это было очень некрасиво. А что это такое было в продуктовом? Ты же прекрасно знаешь, почему я тебе отказал от такого большого количества сладкого. Так почему продолжил капризничать, хотя уже взял тебе сладости?    — Не знаю, — прошептал мальчик, в его голосе послышались слёзы. Он уже отбросил свою детскую гордость и теперь ему стало по-настоящему стыдно. Ему хотелось подползти к Сатору обнять его и пообещать, что так делать больше не будет, но переборол это желание.     — Не знает он, — фыркнул Годжо и продолжил. — Мы ведь с тобой далеко не раз говорили о правилах поведения в общественных местах, начиная с того момента как я полтора года назад я забрал тебя к себе. Я думал, что ты всё понимаешь и что практически к девяти годам ты научился культурно себя вести. И что я получаю в итоге, м? — на этих словах Фушигуро совсем расклеился и тихо заплакал, вытирая глаза от слез. — Чего ты плакать то начал? Рано ещё слезы лить.     — Простите, я больше так не буду. — жалобно пропищал Мегуми.   — Конечно, не будешь, но сегодня ты очень серьёзно нарушил правила поведения, я вообще не ожидал от тебя такого. Мне было стыдно за тебя. И за себя, потому что я не научил тебя, как нужно себя вести, поэтому… — Сатору понимал, что нужно было сейчас сказать, но эти слова ему стали даваться очень трудно. — Поэтому, прости, но в этот раз ты будешь наказан. Он не понимал правильный ли выбор сделал, ведь парень всё ещё не понимает, как нужно воспитывать детей, ему самому скоро будет лишь двадцать лет, а он уже несёт ответственность за ребёнка. Поэтому опирался только на личный опыт, как его воспитывал Масамичи Яга. Он не знал правильно ли тот воспитывал его, но другого примера перед глазами не было, поэтому и считал это нормой.     — Как? — с опаской спросил мальчик.    Юноша не хотел говорить, что хочет его немного отшлёпать, так как это слово для него звучит ужасно смущающе, поэтому похлопал по своим коленям, надеясь, что ребёнок сам всё поймёт. И он понял, от чего запищал сильнее и начал отползать от него. Сатору вздохнул, подхватил его подмышки, подтаскивая к себе. Малыш засопротивлялся, но вырваться не смог. Через мгновение он оказался на коленях опекуна, заплакав сильнее. Годжо слышал этот плач и у него сжималось сердце.    «Чёрт! Как Яга вообще умудрялся меня так наказывать? Он ощущал тоже самое или нет? Я просто не могу сделать малому хоть немного больно! Но я обязан довести этот разговор до конца? Да почему обязан то? Директор говорил мне, что должен доводить наказание до конца потому, что в ответе за меня, в ответе за то, каким выросту, значит и я в ответе за Мегуми. Не хочу! Воспитание это слишком сложно! Мне самому ещё нужен наставник! Но… но выходит деваться некуда… почему…»   — Пожалуйста, не надо, я не хочу этого. Простите меня!    — Поверь, я сам не хочу этого делать, но мне нужно, чтобы ты всё понял и осознал. Мегуми, я честно обещаю, что не сделаю тебе слишком больно. Это быстро закончится, мы забудем об этом инциденте и надеюсь, больше никогда не вернёмся к этому разговору.   Сатору медлил. Он смотрел на маленькую фигурку, распластанную на его коленях, и чувствовал, как тяжело поднимается рука. Он никогда не наказывал Мегуми. За полтора года были разговоры, были предупреждения, были строгие взгляды, но не это. Ему было тяжело это сделать, ведь сам можно сказать недавно проходил через подобное и не сомневается, что если слишком накосячит, то окажется в таком же положении в кабинете директора. Да и видит, как дрожат плечи мальчика, как напряжены его пальцы, вцепившиеся в покрывало.     Он поднял руку и опустил её. Первый удар был не сильным, совсем мягким. От него мальчик только вздрогнул, но не издал ни звука.    — Запомни, больше никогда не капризничай в магазине, это признак невоспитанности, — сказал молодой человек и шлепнул во второй раз, чуть сильнее. — Не продолжай что-то требовать, когда тебе сказали чёткое нет.    Третий удар. Четвёртый. Мегуми зажмурился, слёзы продолжали течь по щекам, но он не вытирал их. Он чувствовал жжение на коже, но это было не главное. Главное было внутри — стыд, смешанный с обидой на самого себя.    — И ещё, не говори больше, что ты мне не нужен. Я люблю тебя, ребёнок, и такое слышать очень обидно. — грустно сказал парень, опуская заново ладонь.     — Я не хотел, я просто не подумал, что говорю, простите!     Восьмой. Девятый. Десятый. Мегуми перестал мысленно считать. Он чувствовал, как Годжо держит его, как рука ложится снова и снова. Боль была не сильной, но она была. И от неё, и от стыда, и от понимания, что он сам это заслужил, он плакал — открыто, по-детски.    — Прощаю, маленький мой, но ещё пять шлепков и мы закончим. — ребёнок застонал, он не хотел ещё пять, ему было и десяти лёгких шлепков достаточно. Старший видел состояние его ребёнка и не желал растягивать, поэтому быстро, но не сильно отвесил оставшиеся удары и остановился.    — Ай! Я больше не буду! Я всё понял!   — Правда понял? — спросил Годжо. В его голосе была надежда, что тот и вправду всё осознал, ведь если сейчас он ничего не услышит, то придётся продолжить, а этого молодой человек очень не хотел, он и так настрессовался сегодня.      — Правда. Не буду так себя вести в магазине, не буду говорить обидные слова и кричать в общественных местах. — прошептал Мегуми.    Годжо улыбнулся, приподнял Мегуми и посадил его к себе на колени, лицом к себе.    — Всё, — сказал он. — Всё закончилось. Не надо больше плакать, уже через час никаких неприятных ощущений чувствовать не будет. Тише, маленький мой, тише.    Мегуми услышал этот ласковый тон и не мог прекратит плакать, как его просили, только уткнулся лицом в плечо опекуна и разрыдался. Сатору не знал, как его успокоить, он растерялся, подумал, что переборщил с наказанием, хотя это полноценным наказанием сложно было назвать, его глаза бегали по комнате, словно пытаясь найти ответ, как действовать в этой ситуации. Единственное, что он придумал так это сильнее обнять ребёнка и гладить по спине. Мальчик почувствовал, как опекун крепко обнимает его, как гладит по спине, по волосам, как шепчет что-то успокаивающее и он начал успокаиваться.    — Знаешь, если ты будешь хорошо себя вести, то через пару месяцев я подарю тебе этот замок на день рождение. — Фушигуро, не веря своим ушам, в недоумении посмотрел на него, пытаясь понять врёт тот или нет. Наставник заметил этот взгляд и усмехнулся.     — Вы подарите мне его на день рождение? Честно? — спросил он, шмыгая носом.    — Честно, обещаю. — что ж Сатору и вправду решил ему его подарить на праздник. В целом парень понимал, что абсурдно ребёнку такое дарить, сломает, растеряет что-нибудь, но отказаться от этой идеи не мог. По крайней мере потому, что ему самому понравился тот замок.     Они сидели так ещё несколько минут. Мегуми успокаивался, слыша ровное дыхание опекуна, чувствуя тепло его рук, а потом наставник сказал, что тот может собрать свой конструктор, только он должен был показать готовый результат ему. Ну а что? Парню тоже хотелось посмотреть на готовую фигурку. Он бы и сам собрал его, но не имеет права, ведь этот конструктор его ребёнка.     

***

Спустя некоторое время, мальчишке надоело собирать фигурку в одиночестве. Он собрал детальки в коробку и спустился вниз в гостиную. Там Сатору сморел какое-то комедийное шоу. Фушигуро не обратил ни на что внимание, а лишь уселся за котацу и высыпал содержимое из коробки, продолжая собирать комический корабль дальше. Молодой человек наблюдал минут двадцать, за тем как тот собирает игрушку. В нем сидела некая завись, ибо он сам никогда не собирал фигурки из конструктора. В итоге сдался и подсел к ребенку. — Гуми, можно с тобой его собрать? — мальчик насупился. Он явно не хотел делиться и пододвинул кораблик ближе к себе, на что Сатору скорчил обидчивую гримасу. — Вот же вредина! Я хотел только немного помочь. — Мегуми продолжал фырчать, но все же желание как можно скорее увидеть готовую игрушку взяло верх и он пододвинул к учителю вторую инструкцию по сборке. — Ладно, держите. — надо было видеть лицо человека, которому впервые дали собрать конструктор, пусть даже только небольшую часть. Он засветился детской радостью. — Вы точно взрослый? — Малой, а ну цыц! — ребячливо осадил его сильнейший, уже было собираясь приняться за дело, но остановился. — Гуми, чай хочешь? А то без чая и как-то не комильфо этим заниматься. — Буду. — Годжо встал и включил чайник. — Конфет к нему дадите? — Конфет? А ты разве заслужил? С чего бы это мне их тебе давать? — с усмешкой спросил парень. Нет, он бы в любом случае дал их хотя бы потому, что сам очень хотел их съесть, так как был заядлым сладкоежкой. — Я спрашиваю последний раз. Конфет дадите? «Вот же ж мелкий! Час назад рыдал мне в плечо, а сейчас характер свой показывает. Ну как это называется то?!» — Дам-дам, только не фырчи. — как в этот момент вскипел чайник. Через час они оба сидели довольные. Наелись сладостей, собрали корабль, чем не кайф? И Мегуми и Сатору были очень горды собой. — Ладно, Гуми. Мне надо отскочить на пару часиков, сделай уроки за это время, а я потом приду и проверь. — сказал опекун, поднимась с пола. — Если что-то не поймешь, дождись меня. Я приду и тебе все объясню. — Ладно. — буркнул мальчишка. — А вы куда? — Не скажу! — крикнул Годжо и выскочил из дома, слыша как Мегуми кричит ему вслед: «Бесите!».

***

Домой Годжо вернулся через два часа, как и обещал, открыл гараж, спрятал в самый дальний угол замок, чтобы мальчишка не нашел и отправился к ребенку. Тот сидел, делал математику. Сатору мешать не стал, только лишь сел рядом и наблюдал как тот старательно учится, только время от времени чуть помогая ему и вспоминая его сегодняшний вечерний видит к директору перед поездкой в магазин. «— Директор, нужно поговорить! — Сатору влетел в кабинет без стука. — Сколько раз просил не врываться так? — вздохнул Яга. — Ладно, что случилось?       Парень, жестикулируя, выложил всё от А до Я. Директор слушал внимательно. — Теперь переживаю, что был слишком строг к Мегуми. — Балда. Ты всё правильно сделал. Он не обижается? — молодой человек помотал головой. — Ну вот. А объяснил, за что наказание? Что-то я упустил этот момент в твоем рассказе. — Конечно. Сказал, это признак невоспитанности. — В целом правильно, тебе не в чем себя упрекнуть, — Яга замешкался. — Но… но не тебе на самом деле говорить о воспитанности, ты сам ведёшь себя хуже ребёнка при старейшинах, а я спускаю тебе это с рук. — Они идиоты! — Переходишь границы, Сатору. Может, мне стоит это исправить? — директор щёлкнул бляшкой ремня.       Сатору, почуяв жареное, быстро попрощался и ретировался в магазин — отхватывать от Яги ему точно не хотелось. Он потом не объяснит своему малому, что вернулся, а сидеть не может».