Друзья с привилегиями

Их дружба, общение, взаимобуллинг, или что это было, так или иначе было аномальным. Задрот класса, который 24/7 сидел в телефоне и главный король школы, 165 см чистой ярости и злобы, задира с шилом в одном месте. Кинич любил быть подальше от общества. Не относиться к нему. А Ахав ненавидел, когда в центре внимания был не он. Зараза был писклявым, не смотря на то, что его голос сломался (видимо не в ту сторону). Был почти младшеньким из всей своей огромной семьи. Распиздяй, но не двоечник. На зло всем учителям всегда и всё писал на пять. Прогуливал много и знатно, но никто не останавливал его, потому что все знали, что он вернётся и сдаст очередной зачёт на отлично. Его вкус в одежде был странным но ужасно привлекательным. Яркие ядерные цвета, куча всяких блестящих висюлек и подвесок. Ходячая бижутерия. Некоторые девочки считали его милым, другие девочки считали конченным. Парни либо с ним дружили, либо думали, что он фембой. Внешность Ахава не вязалась с его характером и поведением. Окрашенный в ярко-желтый блонд на голове в виде гнезда, беби фейс с веснушками и длинные ресницы. Он был бомбой даже не замедленного действия а мгновенного. С ним либо мечтали общаться, либо обходили стороной. Кинич был его полной противоположностью. Одноклассники иногда забывали о его существовании. Он не имел никаких друзей, от силы парочку знакомых из других классов, держался отстраненно, вел себя незаинтересованно. По ощущениям он пребывал в постоянной апатии. Но каким-то образом его смог расшевелить Ахав, который в один прекрасный день в девятом классе решил сесть с ним за одну парту. После этого они больше никогда не рассаживались, хотя всем остальным все ещё было непонятно, как они вообще терпят друг друга. Ахав никогда не затыкался, даже когда ел, а Кинич раз в году по праздникам мог поздороваться. Говоря о семейном положении обоих... У Ахава было ещё двенадцать братьев и сестер. Не смотря на это, он рос в довольно обеспеченной семье. Его родственники не отличались милым характером, и поэтому в школе, в которой он учился, его фамилию знали лучше других. Его старшие были теми ещё чертями, так что Ахав был ещё не самым большим злом из всех зол. Но даже не смотря на это, его отношения с родителями были, мягко говоря, не сахар. Как говорят, в большой семье клювом не щёлкай. А Ахав, видимо, щёлкал. И в очень большом количестве. У Кинича же было все немного иначе. До семи лет он жил с матерью и отцом-алкоголиком. Потом мать ушла, оставив сына с пьянчугой. А уже немного позднее главу семейства одним вечером сбил насмерть автомобиль. И Кинич остался один. За ним лишь присматривал добрый сосед Лейк, который потом усыновил мальчика. А примерно пол года назад парню стукнуло восемнадцать, поэтому он перебрался обратно в свою квартиру и до сегодняшнего дня жил там один. Сегодняшний приятный весенний день ничто не могло испортить. Как обычно в школе шли уроки, Кинич что-то потихоньку писал в тетради. Рядом копошился Ахав. Он что-то самозабвенно чиркал на полях, вертелся и скрипел и без того доломанным стулом. Его гиперактивности можно было позавидовать. Ахав относился к тому числу людей, у которых вечная жизненная батарейка. Кинич знал, что этот оболтус по ночам где-то шляется, иногда даже у того же Кинича дома. Ахав мог прийти в четыре утра со словами "отец опять меня отпиздил", разложить свои пожитки в чужой комнате, нырнуть под одеяло к сонному другу и спокойно там спать. А после этого как ни в чем не бывало через два часа встать на учебу и с полным зарядом сил идти до автобуса, что-то треща на ходу, когда Кинич в полусонном состоянии пытался вспомнить номер транспорта. Даже сейчас сидя на уроке, Ахав что-то пытался объяснить соседу, и только после того, как учитель уже в четвертый раз поклялся выгнать негодяя за дверь, наконец заткнулся. Когда уроки закончились, оба вышли на улицу. Домой идти не хотелось, было тепло. Солнце, ни одного облака на небе. Гуляй, сколько душе угодно. – Эй, Кинич. Кинич глухо хмыкнул, продолжая что-то тыкать в телефоне. – Го я к тебе заскочу сегодня. Батя мой ещё со вчера сказал, чтобы я у него перед глазами не появлялся. Поэтому у тебя пару-тройку дней потусить. Кинич наконец поднял взгляд от телефона и убрал тот в карман. – Ахав, в прошлый раз это закончилось тем, что ты спалил мне кухню. И после этого— – Ну блин, я клянусь не будет этого больше! Давай тогда щас прям дошики купим, иначе мой внутренний повар снова решит сготовить особое блюдо. – Твой внутренний повар по совместительству вандал. Ахав закатил глаза и направился к воротам. Дожидаясь Кинича, он считал мелочь из кармана на проезд. Умудрился уронить пару монет, поссориться с парнем из параллели, который был в этой стране не местным и матернуться от злости рядом с учителем. Кинич догнал его, когда Ахав завязывал шнурок и бухтел. – Блин, этот Какуку достал! Сам языка не знает, зато треплется непрерывно! И все ещё говорят, что он милый! Да он же нихера сам не понимает чё только что сказал! Кинич ничего не ответил. Обычно никогда не отвечал. Ахав любил жаловаться на всех и вся себе же под нос. Выпускал пар, так сказать. Болтая ни о чем они дошли до автобусной остановки. Потом сели в транспорт. Оба ехали молча, говорить не было о чем. Да и не хотелось. Хотелось просто наслаждаться погодой и ни о чем не думать после учебной недели. Наконец оказавшись в квартире, Ахав резко решил напасть. Кинич знал, что тот приставучий. И оба знали, что находятся в отношениях "друзья с привилегиями". Поэтому когда Ахав нагло решил целоваться в коридоре по-французски, Кинич лишь послушно приоткрыл рот. После резкой вспышки привязанности, Ахав как ни в чем не бывало достал купленные дошираки и пошел греть воду на кухню. – Я кстати твой любимый взял, с говядиной. Который ещё острый. Он проорал это под шум льющейся воды. – Ага, спасибо. За ужином Ахав только и делал, что листал ленту тик тока, периодически показывая некоторые видео Киничу. Была пятница, поэтому никто из них и не думал садиться делать уроки. Так проходила их совместная рутина, когда к Киничу приходил этот "особый" гость. После ужина они решили поиграть в приставку, которую богатый придурок щедро подарил Киничу на семнадцатый день рождения. И как обычно, Ахав ужасно бесился и гневался, а второй лишь тихонько с него посмеивался. Всё таки им было интересно друг с другом, даже если они отличались слишком многим. – Всё, я чето задолбался. С тобой нереально играть! Ну хоть бы разок для приличия поддался, боже, жмотина... – Мой тебе совет, не тыкать в истерике все кнопки сразу. Ахав легонько стукнул консолью Киничу по голове. – Зануда... Кинич лишь пожал плечами и улыбнулся, но потом его повалили на пол. – Давай сегодня, пожалуйста. Кинич скептически поднял одну бровь. – У тебя это на постоянке в планах стоит, когда ты едешь ко мне? Ахав надулся, скрестил руки на груди и закрыл глаза. – Ой, ну не хочешь, так и скажи. Больно надо... Кинич лишь фыркнул. Потом протянул руку и погладил чужую щеку. – Ты похож на дракона. Мелкого такого, который огнем плюется... Ахав не стерпел. – Блять, возьми слова назад! Я не мелкий! – Я не Блять. А раз так тебе надо, то я согласен. И прежде чем ты заорешь, я делаю это потому что хочу. А не потому что ты просишь. Ахав, набирая воздух для нового потока гневной речи, выдохнул. Потом встал с Кинича, почесал шею и пересел на кровать. – Злой ты... У меня из-за тебя эмоциональные качели постоянно. Кинич сел рядом и расстегнул верхние пуговицы своей рубашки. – Я не виноват в том, что ты холерик. Ахав лишь показательно сделал глубокий вдох, потом выдох. Толкнул Кинича на кровать и разобрался с остальными пуговицами на чужой одежде. Минут двадцать возился с прелюдиями, шепча другому в ухо самую пошлую пошлятину на которую только был способен, из-за чего получил пару смачных щелбанов. Потом вспомнил, что оставил лубрикант в другой комнате, ушел за ним. Вернулся и продолжил свои издевательства. Кинич... Привык. К резкости Ахава, к его непредсказуемости. Не смотря на то, что Кинич был очень спокойным человеком, Ахав поддерживал в нем какое-то внутреннее равновесие. Без него жизнь была бы совсем серой. Кинич иногда сам удивлялся, что вообще с ним водится... Но так или иначе, это не влияло на него как-то негативно. Даже если вслух он никогда не соглашался с другом в чём-то, подсознательно он был на его стороне. Да и нельзя сказать, что коротышка был глупым или идиотом. Вовсе нет. Просто прикидывался. Ахав тем временем уже стаскивал штаны с другого. И с себя в том числе. – Точно да? Кинич вынырнул из раздумий. – Да. Он поинтересовался скорее из-за приличия. Потому что даже если нет, он взял бы Кинича силой. Второй бы не удивился. Да и вряд-ли бы особо сопротивлялся. Их отношения были что-то типа "тебе в лицо я скажу что ты последний идиот и мудила, но когда ты не слышишь, я всегда отзовусь о тебе хорошо". Шепча всякую херню, Ахав раздвинул Киничу ноги и влез между. Кусая его за внутренние стороны бедер, и получая гневные ругательства в свою сторону он медленно ввел палец. Кинич и сам не знал, зачем с ним спал... Но каждый раз с Ахавом был как первый. От "это я уже проходил" до искр в глазах и слез невыносимого удовольствия. Кинич был любителем адреналинового всплеска, поэтому Ахав ему в этом был идеальным партнёром и помощником. Парень даже задумался на какое-то время, а не начать ли им... Пальцы внутри сделали что-то невообразимое и Кинич закрыл себе рот рукой чтобы не закричать от неожиданности. – А ещё отказывался... Капец ты глупый... Кинич лишь раздражённо-смущенно выдохнул. – Заткнись. Ахав ускорился, и второй уже не мог не издавать звуков. А судя по лыбе, которую давил блондин, тот был полностью доволен своей работой. Всё таки не каждый день увидишь своего друга... Таким. Когда Кинич думал, что прям здесь и тут он кончит, давление снизу резко пропало. Ахав решил побыть злодеем и специально начал тянуть каждую минуту. Но все было очевидным, если знать Ахава достаточное время. Он добивался того, чтобы Кинич просил и умолял. – Дебил, ускорься. Малипо тоже не собирался играть по чужим правилам. Даже тут. Ахав лишь самодовольно улыбнулся. – А что? Невтерпёж? Давай, скажи как есть. Киничу хотелось убить того от злости. Вот ведь гад, не иначе... Сначала сам заводит, потом обрывает весь процесс. – О, ну раз ты не хочешь... Ахав, ты сам захотел, и раз теперь расхотел то я тогда пойду спать... Даже с явным возбуждением Кинич уже поднялся и собирался пойти в сторону ванной, но его уложили обратно. – Эээ, никуда ты не пойдешь. Ладно, я просто прикололся... – Тц, Ахав, твои приколы у меня в одном— Ахав вошёл резко но аккуратно. Малипо забыл и потерял свою мысль и сейчас ему самому было уже не важно. Когда Ахав был так близко, мир сужался до одного чувства внутри и больше ничего. Хотелось дышать одним воздухом, хотелось видеть этот ток и статику, которая была между их телами. Кинич терял контроль и это давало ему адреналин, а Ахав получал ощущение полной власти над кем-то. Оба были в плюсе. Ахав начал с глубоких и ощущаемых толчков, от чего Кинич рвано вздыхал и жмурился. Потом он ускорил темп, окончательно навалился сверху и вжался в чужую шею. Кинич обвил руками чужую шею, ощущая взмокшие волосы у того на затылке. Он зарылся в них руками и чуть натянул, от чего Ахав удовлетворённо заурчал как какой-то кот и поменял угол в правильном направлении в знак благодарности. Не понятно, кто из них был вреднее, злопамятнее или наглее. Просто Кинич не позволял себе выходить за рамки, а Ахав не знал что такое рамки в принципе... Но Кинич не против был подстебать друга, когда это было необходимо или к месту. Тот просто забавно бесился. В результате этой странной черты их характера, любое их совместное времяпровождение, будь это учёба, готовка или секс, всё превращалось в молчаливую битву за какое-то неопределённое первое место. Они хотели задавить друг друга, что-то доказать. Но каждый раз оказывались на равных и каждый раз была ничья. Толчки стали быстрее. Темп у Ахава был несдержанный, как у пубертатного подростка (он им и был). Но Киничу это нравилось. Ощущение непредсказуемости и гонки, кто последний потеряет остатки контроля. Ахав уткнулся головой куда-то в подушку рядом с чужой шеей и что-то мурчал в чужое ухо. Кинич пытался его оттащить, но Ахав явно не собрался менять положение. Его всё устраивало. – Кинич, давааай... Я уже устаааал... Кинич только смешно фыркнул. – Так я и кончу, конечно... Не зазнавайся... Ахх... Да блин.. Ахав противненько заржал, и резко толкнулся так, что из Кинича выбило весь воздух, из-за чего он раздражженно дал белобрысому щелбан. Ещё пара толчков и Кинич не выдерживает. Ахаву нравится смотреть, как он пытается справиться, хватает простынь и кусает губу. Красиво. Ему нравится видеть Кинича таким. Он и сам кончает следом другому на бёдра и ложиться всем весом сверху, окончательно добивая. Но ему так тепло и удобно, можно разглядывать Малипо бесконечно, а он ничего не сделает. Ахав задумчиво перебирает чужие волосы и смотрит куда-то в никуда. – Дай химию списать, я по ней вторую неделю нихера не сделал. Кинич закрывает глаза и цокает языком. – А я уже понядеялся, что это ты сегодня просто решил развлечься... Видимо, за это тоже надо платить... Ахав встаёт, потягивается, специально громко зевает, потом чешет шею и идёт к ванной, пуская отрыжку где-то посреди коридора, от чего Кинич начинает хныкать из-за безнадёжности. – Лааадно, завтра дашь. Я щас заебался, пойду посплю. И хлопает дверью. Кинич лишь вздыхает. Берет телефон. Там куча голосовых сообщений от того же Ахава, которые он не читает уже второй день. Этот идиот скидывал ему фото аномально гигантского говна на газоне и после этого Кинич его игнорил. Но Ахаву как будто было всё равно потому что уже как год он из их чата сделал склад своих голосовух, кружков, фоток, и всякой бессмысленной херни. Кинич ради интереса нажал прослушивание голосового. Под аккомпанемент машинного гула Ахав жаловался на классуху. Ничего нового. Он выключил телефон и закрыл глаза. Всё таки Ахав идиот. Да, даже в животе скрутило... Киничу он нравился. Грехом будет не признать этого. Ахав не глупый, хорош собой, сильный, весёлый, красивый. Из минусов только язык, который он контролирует примерно никогда и его рост, из-за которого он периодически ноет. А ещё он постоянно несёт какую-то требуху от которой вянут уши. Просто Кинич привык, поэтому ему пофиг. Задумавшись так, Малипо пролежал ещё какое-то время, пока Ахав не вывалился из ванной и не уселся рядом, включая какую-то музыкальную программу на телевизоре. Он долго молчал, что для него было весьма странно. А потом как выпалил: – Давай встречаться. Кинич аж дернулся. Он внимательно посмотрел на чужое лицо, оценивая степень пиздобольства, но не найдя там как таковых признаков, переспросил. – Чего? Это ты сейчас серьезно? Ахав к нему повернулся. – Ну да. А что, раз уж мы и так трахаемся регулярно... Да и тем более я никого другого уже не выберу. Все остальные какие-то лопухи, честное слово... Кинич сначала его внимательно слушал, а потом рассмеялся. Внезапно. – Ну и замашки у тебя конечно... Королевские. Раз так просишь, то ладно. Теперь уже опешил Ахав. – Так быстро согласился? А где же бухтеж, звиздеж, куча нотаций? Хотя бы сарказм? Кинич не ответил. Он придвинулся ближе и поцеловал. Аккуратно, как будто надо было утешить. – А какой смысл мне оказывать? Мы и так регулярно трахаемся, а остальные какие-то лопухи. Ахав улыбнулся. Вот это был Кинич. Они ещё так посидели около часа. Оба бухтели из-за каждой второй песни в телевизоре, потому что по их мнению они были отборным каллом. Ну а потом им надоело. Ахав улёгся спать, обвив Кинича так, что тот не мог пошевелиться. Долго болтал всякую ересь, пересказывал то, как его батя на него наорал, потом по ощущениям пересказал весь просмотренный тик ток за день. Вскоре наконец он начал зевать и клевать носом, так они и заснули. А на следующий день Кинич дал Ахаву списать химию, и тот был несказанно счастлив.