friends?

Приятная прохлада сатиновых простыней мягко обволакивала обнаженную нежную кожу, а дорогой матрас ощущался под телом как настоящее воздушное облако. Дома у Джиу тоже была отличная кровать — и та была почти ничем не хуже этой. Даже учитывая то, сколько чужих женских тел, притворных стонов и усердных, ритмичных толчков Чонгука этот несчастный матрас выдержал за все время, пока макнэ «сбрасывал стресс» в ее квартире, он нисколько не испортился и не продавился.   Но проснуться здесь, в этой спальне, все же было совершенно иначе. Мужская, горячая рука приятной, собственнической тяжестью покоилась на женской тонкой талии, слегка прижимая к себе. Знакомый мужской аромат, намертво въевшийся в эти простыни и вообще заполнивший собой все свободное пространство комнаты, приятно ударил в нос — смесь дорогого парфюма и чистого тепла чужого тела.   Джиу ловила себя на мысли, что начинает к нему привыкать. Потянувшись с легкой, ленивой улыбкой на губах, девушка подогнула одну ногу в колене и плавно прогнулась в спине, вытягивая руки вверх над головой. Это короткое, инстинктивное движение тут же нарушило чуткий сон парня, который лежал позади, согревая ее спину. Он довольно промычал глубоко в груди, почти по-кошачьи мурлыча прямо ей в ухо и щекоча кожу губами. Этот хриплый, интимный звук мгновенно отозвался внутри, заставляя послушный табун мурашек пробежать по всему телу Джиу. Она медленно повернулась к нему лицом, сразу же натыкаясь взглядом на его сонную, но невероятно довольную ухмылку. Ким Тэхен выглядел как оживший грех — растрепанные волосы, приоткрытые веки и эта невыносимая наглая харизма, которая била наотмашь даже ранним утром.   — Доброе утро, — промурлыкал Ким, не размыкая объятий. Его утренний голос звучал еще ниже и бархатистее, чем обычно. — Доброе, — тихо хмыкнула Джиу, рассматривая идеальные черты его лица. Парень резко, но аккуратно потянул ее на себя, заставляя буквально перекатиться и лечь прямо поверх него. Сцепив свои руки в замок на ее талии, он надежно зафиксировал девушку на своем крепком торсе, лишая любой возможности сбежать. — Выспалась? — хриплым, обволакивающим утренним голосом спросил он, заглядывая в ее глаза с теплой усмешкой. — Я-то да, — улыбнулась Джиу, оголяя ровный ряд белых зубов и упираясь ладонями в его горячую грудь. — А ты? Тэхен чуть приподнял бедра под одеялом, заставляя ее ощутить всю степень своего утреннего возбуждения, и подался навстречу. Его глаза потемнели, а на губах заиграла ленивая, флиртующая ухмылка. — Теперь — определенно да. Но, если честно, я готов пролежать так с тобой всю оставшуюся жизнь. Никуда не вставать, запереть дверь и просто медленно сходить по тебе с ума. Позволишь мне легально зацеловать тебя до смерти? Джиу привычно закатила глаза, но глупая, абсолютно счастливая улыбка так и не сошла с ее лица. Внутри разлилось приятное тепло, но ее фирменный сарказм и режим реалиста просто не могли промолчать.   — Если мы будем лежать здесь всю жизнь, Ким Тэхен, то рано или поздно просто врастем в этот матрас и начнем разлагаться, — проговорила она, шутливо щелкая его по кончику носа. — А вонь от наших разлагающихся трупов из этого огромного дома не вытравит ни одна клининговая компания в Сеуле. Твои братья нам этого точно не простят, так что придется все-таки встать.   Тэхен слушал этот загробный монолог с абсолютно недоуменным лицом, в котором, впрочем, читалось безграничное обожание. Он забавно приподнял брови, разглядывая каждую черточку ее красивого лица, находившегося сейчас максимально близко к нему. — Ты такая милая, — фыркнул он с тихой улыбкой, качая головой. Он мягко перехватил ее за затылок, запуская пальцы в волосы, и потянулся к ней за утренним, по-настоящему глубоким поцелуем. И ровно в этот момент, безжалостно разрушая всю интимную магию утра, дверь в спальню без малейшего намека на стук распахнулась. В комнату бесцеремонно заглянули.   — Эй, бро, завтрак-… Слова парня оборвались на полуслове.  Стоило ему сфокусировать взгляд и увидеть абсолютно голую, прикрытую лишь краем одного одеяла парочку, застывшую в весьма недвусмысленной позе, как он резко, со свистом выдохнул и мгновенно отвернулся спиной к комнате.   Тэхен шумно вздохнул через нос и закатил глаза, раздраженно фыркнув: — Блять, как вы все вовремя вечно… Джиу, у которой от неожиданности сердце ухнуло куда-то в район пяток, резко слезла с парня, скатываясь на свою половину кровати, и чуть ли не с головой натянула на себя плотное одеяло, сгорая от запредельного стыда. Хосок неловко хмыкнул, усердно разглядывая пустой коридор за пределами спальни и потирая затылок.   — Там этот… завтрак короче. Почти готов. Спускайтесь, — выдавил он, пытась скрыть неловкость. Не дожидаясь ответа, он быстро шагнул назад и потянул за ручку, закрывая за собой дверь. И ровно в эту же секунду в деревянную поверхность с глухим стуком прилетела смятая футболка, которую Тэхен швырнул со своего прикроватного столика.

***

На кухне стоял оглушительно прекрасный аромат, от которого мгновенно сводило желудок: запах поджаристой яичницы, пышных свежих блинчиков, а рядом — пар от золотистых брусочков яичного рулета керан-мари и россыпь традиционных панчханов в маленьких пиалах. Когда пара вместе спустилась по лестнице, в воздухе повисла секундная, но очень ощутимая пауза. Все пары глаз тут же уставились на них. За длинным столом уже сидел Чимин — он лишь мазнул по вошедшим беглым, тяжелым взглядом и тут же демонстративно уткнулся обратно в свой телефон. Хосок, который всего десять минут назад застукал их в спальне, неловко, понимающе улыбнулся и поспешил отпить кофе. Намджун сдержанно кивнул, бросив короткое «доброе утро», и тут же многозначительно переглянулся с Юнги. Тот сидел развалившись, подпер одну щеку рукой, а вторую приподнял в ленивом приветственном жесте, сканируя их обострившимся взглядом. Абсолютно все парни сразу же отметили одну деталь: на Джиу была надета одежда Кима — его огромная черная футболка, едва ли не доходящая до колен, и свободные серые шорты, которые явно держались на ее бедрах только чудом. Но мемберы тактично промолчали, сделав вид, что это самая обычная вещь на свете. Джин в этот момент вовсю орудовал на кухонной зоне у плиты, стоя к ним спиной, и пока просто не видел спустившихся. Тарелки с яичницей уже стояли на своих местах, вот только приборов на столе прибавилось — появилось еще одно, полноценное место. Для кого? Для любимой подруги макнэ? Или теперь уже для девушки Тэхена? В любом случае, Джиу здесь всегда была желанным гостем, но эта чертова неопределенность в их треугольнике и странное, натянутое до предела поведение Чонгука в последние дни порядком надоели и, если честно, пугали остальных мемберов. Все они прекрасно видели, к чему катится это глухое, подавляемое напряжение между парнями, но лезть на рожон никто не стремился. Ким по-хозяйски уселся на свое привычное место, тут же хватаясь за вилку, а Джиу чуть застопорилась у края стола, растерянно обводя взглядом присутствующих. Где Чон? Он еще не вернулся? Или все еще спит в своей комнате? Чонгук всегда был той еще соней, его из пушки невозможно было разбудить, но раз Хосок уже заходил к Тэхену, значит, должен был заглянуть и к младшему… Так где он? Джиу поймала себя на мысли, что ей до паники не хватает его присутствия. Хоть она и знала парней уже кучу лет, ей все еще было немного неловко находиться в компании столь безупречных, всемирно известных мужчин один на один. С Чонгуком всегда было проще, спокойнее, привычнее. Он был ее якорем. И единственное, что хоть как-то успокаивало ее внутреннюю тревогу прямо сейчас — это греющая душу мысль о том, что одного из этих прекрасных мужчин она вдоволь, до изнеможения напробовалась этой ночью. Почувствовав на себе вопросительный, зовущий взгляд Тэхена, девушка наконец отмерла и уселась на стул рядом с ним. Живот предательски и громко заурчал от умопомрачительных запахов еды. Тут к столу подошел Сокджин с большой порцией горячих блинчиков, сгружая тарелку ровно посередине. Следом на стол опустилась деревянная менажница с щедрой нарезкой: сыр, ветчина, красная икра и прочие начинки. Наконец заметив гостью, Джин расплылся в широкой, домашней улыбке: — О, Джиу! Ты такими темпами скоро поселишься у нас. Девушка смущенно улыбнулась, пряча лицо за прядями волос, и неловко подогнула под себя одну ногу на стуле. — Я лично вообще не против, — хмыкнул сидящий рядом Тэхен, даже не пытаясь скрыть собственническую ухмылку. И ровно в этот момент со второго этажа послышались тяжелые, шаркающие шаги. На кухню лениво спустилось сонное мужское тело. Джиу застыла с вилкой в руках, уловив это движение краем глаза. Чонгук, который только что зашел в помещение и наконец обвел пространство мутным утренним взглядом, тоже резко замер на месте. Сука. Они встретились глазами. И если взгляд Джиу был мягким, немного виноватым и неловким после всего, что произошло ночью, то взгляд Чонгука… Что, блять, этот парень вообще чувствовал в эту секунду, видя ее, сидящую на их общей кухне, в этой огромной, до боли знакомой тэхеновской одежде? Она спала здесь? Прямо за стенкой? В его постели? Чонгук вернулся только под утро, бездумно объехав половину Сеула на машине, пытаясь выветрить из головы увиденное. В башке был полный хаос, и он, уставший до полусмерти, даже не заметил стоящую в общем коридоре обувь Сон. И ее блядский, въевшийся под корку его сознания запах тоже не уловил. А теперь она сидит здесь. С Кимом. Джин, абсолютно не замечая этой немой, удушающей перепалки взглядов, внезапно прервал тишину. Уверенно, со смешком, он выдал: — Да ладно вам, не делайте вид, будто не проснулись вместе! Он сказал это так легко, будучи на сто процентов уверенным, что подкалывает Джиу и Чонгука, как делал это уже сотни раз до этого. Вот только, он один оставался в глупом неведении. Все ребята в ту же секунду переглянулись и буквально застыли на месте, уставившись на Джина как на сумасшедшего. Джиу кинула на старшего быстрый, испуганный взгляд, затем панически прошлась глазами от Чонгука к Тэхену и шумно прочистила внезапно пересохшее горло, намертво уткнувшись в свою тарелку. Джин, почувствовав, как атмосфера за столом упала до минусовой температуры, недоуменно захлопал глазами: — Что? Чего вы так смотрите? — Джиу проснулась с Тэхеном, — просто, как самый будничный факт в мире, выкинул Юнги, даже не отрывая взгляда от экрана своего смартфона. Джиу еле заметно, обреченно вздохнула, чувствуя, как грудную клетку стягивает тугой, болезненный спазм, и снова медленно подняла глаза на Чонгука. Тот смотрел прямо на нее. Его лицо превратилось в абсолютно непроницаемую, пугающе холодную маску, лишенную прежней мягкости — та глухая стена, за которую он так отчаянно пытался спрятать выжигающую изнутри тьму. Но этот напускной покой дал трещину, когда Чонгук медленно, с едва уловимой, горькой издевкой приподнял одну бровь. Его потемневший, почти черный взгляд, тяжелый и режущий, скользнул ниже и на несколько невыносимо долгих, звенящих секунд мертвой хваткой задержался на ее шее. Ебучий засос. Яркий, багрово-синий след, оставленный Тэхеном всего несколько часов назад в порыве ночной страсти, пылал на ее бледной коже как позорное клеймо. Как прямое, неопровержимое доказательство того, о чем Чонгук отчаянно пытался не думать. Этот след буквально кричал о том, что этой ночью она принадлежала другому. Заметив, куда именно прикован этот пристальный, уничтожающий взор, Джиу почувствовала, как к горлу подкатывает волна острой паники. Сердце испуганно пропустило удар. Девушка неосознанно, подчиняясь чистому, животному инстинкту самосохранения, резко прикрыла это место ладонью. Она плотно прижала пальцы к коже, судорожно натягивая ворот широкой футболки, словно пытаясь разорвать этот визуальный контакт и спрятать от него свой грех. Под ладонью шея казалась ледяной, хотя сама отметина горела чистым огнем. Чонгук никак это не прокомментировал. Ни один мускул не дрогнул на его лице, ни единый вздох не выдал бушевавшего внутри урагана, но Джиу готова была поклясться, что в этой гробовой тишине расслышала, как яростно скрипнули его зубы, а на челюсти добела проступили желваки. Он молча, с каменным, убийственным выражением лица прошел вглубь кухни. Его тяжелые шаги отдавались в ее голове оглушающими импульсами. Парень остановился у стола и, даже не глядя на Тэхена, резко выдвинул единственный свободный стул. Прямо напротив Джиу и Кима. Лицом к лицу. Глаза в глаза. Словно нарочно бросая им обоим безмолвный вызов и заставляя девушку буквально захлебываться собственной виной под его пристальным, немигающим прицелом. Ну как же так вечно везет, сука? Усевшись рядом с Чимином, Чонгук молча взял палочки и принялся за завтрак, ни на кого не глядя. Постепенно за столом снова завязался разговор — ребята начали вяло обсуждать свои планы на день, плотное расписание и репетиции. Тэхен увлеченно заговорил о своем предстоящем прямом эфире, парни снова планировали запереться в студии до самой ночи, кто-то собирался пропадать в танцевальном зале… Один лишь Чонгук сидел мертвым грузом. И Джиу. Вот только она хотя бы изо всех сил делала вид, что слушает парней, натягивая на лицо вежливую улыбку, а Чон вообще будто находился в другом измерении. Он молча, механически жевал еду, глядя куда-то сквозь тарелку, словно перед ним была пустота. Джиу физически не могла больше выносить его запредельно паршивого состояния. Мелькающие вокруг улыбки мемберов и их громкие голоса казались лишь фальшивым шумом на фоне той глухой драмы, что разворачивалась в их углу стола. Решив хоть как-то пробить эту стену, она аккуратно вытянула свою тонкую ножку под столом и стараясь случайно не задеть бедро Тэхена, резко и весьма ощутимо пнула друга по голени. Чонгук мгновенно замер. Все его крепкое тело натянулось, словно струна перед разрывом, он даже перестал жевать. Медленно, с какой-то пугающей задержкой он поднял на нее свои черные, воспаленные от недосыпа глаза и молча уставился в упор. Джиу слегка приподняла бровь, беззвучно спрашивая: Что с тобой? Что происходит? Чонгук мотнул едва заметным движением головы — холодное, резкое «забей» — и демонстративно вернулся к своей еде. Теперь они оба сидели молча, уткнувшись в свои тарелки. Джиу моментально переняла на себя его тяжелое, удушающее настроение и заметно поникла. Внутри разлилась неприятная горечь. Она вдруг почувствовала себя здесь максимально лишней, глупой и неуместной. Настоящим балластом, который своим присутствием рушит все вокруг. Неожиданно, когда общий разговор за столом снова разбился на мелкие группки и каждый увлеченно заговорил о своем, а Тэхен чуть отвернулся к Намджуну, Чонгук резко откинулся на спинку стула. Он неторопливо достал из кармана телефон. Джиу сразу же заметила это боковым зрением, краем уха продолжая улавливать отголоски рассказа Кима о какой-то художественной выставке. Чонгук что-то сосредоточенно искал в своем телефоне, а затем, найдя нужный чат, с дерзкой, ядовитой усмешкой развернул экран к Чимину: — Написал ей вчера, — громко, четко проговорил он. Пак удивленно приподнял бровь, вчитываясь в светящийся дисплей, и тут же бросил еле заметный, мгновенный взгляд на Джиу. Их глаза на долю секунды пересеклись. Девушка тут же испуганно отвернулась в сторону, почувствовав, как щеки обжигает стыд — будто ее только что поймали с поличным за самым позорным делом. Стало безумно неловко, ведь со стороны это выглядело так, словно она отчаянно и жадно подслушивает чужой разговор. С другой стороны — Чимин и без того давно все понял. Лезть в это токсичное болото Паку не хотелось сильнее всего на свете, но внутри все равно скреблось чертовское, болезненное любопытство: чем вся эта драма в итоге закончится? А еще он безумно переживал за Чонгука и Тэхена, боясь, что их многолетняя дружба сейчас трещит по швам из-за одной девчонки. — Она, оказывается, сама писала мне до этого, — хмыкнул Чонгук, демонстративно сложив руки на груди. Чимин снова вскинул брови, изображая искренний интерес: — Да ладно? И че писала? Чон вальяжно забрал телефон обратно, быстро заскользил пальцем по экрану, открывая историю сообщений, и снова повернул его к Чимину, тыча пальцем в текст: — Да вот, чекай. Сначала строчила, как жалеет о том, что наговорила мне в клубе. А потом выдала, что соскучилась и хочет приехать ко мне на студию вечером. Мол, «Чонгук-а, давай просто побудем вдвоем, я так соскучилась по твоим рукам». Прикинь? Я даже не помню, чтобы вообще трогал ее, — он коротко, злорадно и как-то слишком фальшиво рассмеялся. Как бы Джиу ни пыталась абстрагироваться, как бы ни заставляла себя не обращать внимания и не вслушиваться в эти слова, звучащие прямо напротив, она просто физически больше не могла сосредоточиться на том, что ей говорил Тэхен. Голос Кима превратился в белый шум. О чем речь? О ком, блять, говорит Чонгук? О Винтер? О какой-то другой девчонке, с которой он познакомился в клубе? Почему он обсуждает это с Чимином, а не делится этим с ней, как делал абсолютно всегда? Раньше она первой узнавала о каждой девушке, которая пыталась к нему подкатить на метр ближе, чем положено. Они часами могли сидеть на полу в ее гостиной, пить пиво, копаться в его директе и до слез высмеивать глупые, банальные подкаты очередных моделей или айдолов. Чонгук доверял ей буквально все. А теперь он просто вышвырнул ее за пределы этой зоны приватности. Закрыл дверь прямо перед носом. И это ощущалось как предательство. Джиу тяжело, судорожно вздохнула, внезапно слишком отчетливо почувствовав на себе прямой, торжествующий взгляд Чонгука. Он будто за секунду просчитал ее реакцию и точно знал, что она услышала каждое блядское слово. А может… может, он специально говорил это так громко и детально именно для того, чтобы она услышала?

***

Спустя два часа Джиу уже сидела в душном офисе креативного агентства «PRISM Studio», тупо уставившись в экран макбука. На таймлайне программы для монтажа застыли куски нарезанных видео — ей нужно было выдать пакет рилсов для крупного бренда одежды к сегодняшнему вечеру, но работа продвигалась со скоростью раненой черепахи. Голова буквально раскалывалась. Вино, выпитое накануне в промышленных количествах, теперь мстило ей тяжелой, тупой болью в затылке, и единственным желанием было просто выключить этот чертов свет и расслабиться — и телом, и мыслями. Рядом с клавиатурой стоял полупустой брендированный стаканчик из «Mega Coffee», из пластиковой трубочки которого Джиу периодически делала небольшие глотки. Вот только кофе там и не пахло. Признаться честно, еще в обед она тайком налила туда холодного светлого пива, купленного в круглосуточном на первом этаже. И если измученное тело хотя бы немного подчинилось этой слабоалкогольной анестезии, отвечая приятной, расслабляющей дрожью в мышцах после каждого глотка, то голова наотрез отказывалась идти на компромисс. Как бы Джиу ни старалась вытравить, выжечь из своей черепной коробки мысли о лучшем друге — хер ей огромный, завернутый в праздничную упаковку. Разум будто изощренно издевался над собственной хозяйкой, раз за разом прокручивая перед глазами утренние сцены. После того максимально неловкого — каким бы вкусным и сытным он ни был — завтрака, Чонгук просто похоронил себя заживо для нее. Он просто методично доел свою порцию, поднялся из-за стола и, сухо поблагодарив Джина за еду, ровным шагом свалил в свою комнату. И за все это время он даже глазом не моргнул в ее сторону. Будто на стуле рядом с Тэхеном сидело пустое место, а не человек, с которым он вырос. А Джиу, наоборот, как последняя дура, не могла сводить с него взгляда. Она сверлила глазами его прямую, напряженную спину, его татуированные руки, его опущенные ресницы, отчаянно пытаясь поймать хоть какой-то намек на прежнего Чонгука. Намека не было. Был только чужой, холодный айдол. Вроде же нормально поговорили ночью в машине… А в итоге ощущение такое, будто сделали только хуже. Раскопали то, что трогать вообще не стоило. Еще и этот блядский, смазанный недопоцелуй. Джиу аж сморщилась прямо перед монитором, словно сожрала ложку отборного дерьма, и яростно мотнула косматой головой, отгоняя воспоминание. Нет. Фу. Забудь. Это почти инцест, родная. Мы же, блять, как брат с сестрой. Милая, просто выкинь это из головы и никогда не вспоминай! Она с силой ударила ладонью по столу, вымещая вспыхнувшую агрессию на несчастное дерево. От собственного бессилия и абсурдности происходящего ей самой вдруг стало смешно. Ну реально, какой-то бред. Настоящий сюрреализм. Один ебучий щелчок пальцев судьбы — и люди, которые знали друг о друге все, в одночасье становятся чужими. И дело ведь было даже не в том коротком, сухом мазке их губ. А вообще во всей этой затянувшейся ситуации. Этот резкий, пугающий спад в общении, эти Чонгуковы неконтролируемые истерики, ее собственное вечное недопонимание и глупые обиды… От их хваленой, нерушимой многолетней дружбы остались просто жалкие остатки. Огрызки. Обглоданные добела, сухие кости. И ладно бы эти двое оставили друг другу хотя бы жилки или хрящи, чтобы было за что зацепиться и попытаться восстановить отношения — так нет же, сука. Даже их сожрали с потрохами. Животные, блять, а не лучшие друзья. Самое паршивое, что Джиу категорически не нравилась роль дворовой собаки. Сидеть на коврике у чужой двери и покорно грызть эти сухие кости, довольствуясь редкими объедками его внимания, ее абсолютно не устраивало. Либо все, либо ничего. А сейчас у них было затяжное, гнилое «почтиничего». Она крепко сдвинула брови к переносице, шумно и тяжело вздохнула, а затем со стоном откинулась на спинку офисного стула, принимаясь ожесточенно массировать пальцами виски. Как же все это заебало. Просто до тошноты. В этой глубокой беспросветной заднице радовало только одно — Ким Тэхен. Кажется, с ним у них все действительно шло в сторону чего-то масштабного, серьезного и по-настоящему большего. Да, возможно, со стороны это выглядело так, будто они несутся на бешеной скорости в кирпичную стену. Прогресс был слишком стремительным. Но в этом безумном, штормовом вихре новых эмоций рядом с ним Джиу было так чертовски хорошо. Не хотелось просрать эти моменты из-за глупых страхов. Пока ты действительно находишься в какой-то наркотической эйфории, пока тебя бросает в приятную, тягучую дрожь от одного только его взгляда, а колени предательски подкашиваются… Она порой ловила себя на мысли, что чувствует себя какой-то омежкой в период жесткой течки из тех тупых фанфиков, которые тринадцатилетние девочки пишут про айдолов. Смешно, стыдно, но это была ее реальность. Жить по каким-то общественным моральным рамкам, которые люди сами же для себя выстроили, и гордо соблюдать принципы «приличия» — дело максимально скучное. Джиу всегда было плевать на чужие стандарты. Ну и что, что секс на таком раннем этапе? И пусть со стороны кажется, что серьезными отношениями и влюбленностью тут даже не пахнет, а все это — чистой воды грязные перепихоны в туалетах. Ее это вообще не ебало. Главное — то, что происходило между ними за закрытыми дверями. И даже если завтра все это внезапно закончится — если Тэхен остынет, обрубит контакты или найдет себе какую-нибудь идеальную модель из высшего света — Джиу точно не станет сидеть и лить слезы о том, что они уже успели пережить вместе. Наоборот. Она будет ебануто рада тому, что в ее серой жизни случился этот яркий, сумасшедший кусок чистого кайфа. Она хотя бы попробовала Ким Тэхена на вкус, а этим мало кто в мире мог похвастаться. Из глубоких размышлений ее вырвал резкий щелчок дверного замка. Дверь в кабинет открылась, и внутрь уверенным шагом зашла невысокая симпатичная девушка. Это была Пак Сухен. Она тоже работала в отделе маркетинга медиа-холдинга, занимая должность ведущего промо-продюсера — рулила SMM-стратегиями, съемками рекламы и интеграциями с крупными брендами. В некотором роде они с Джиу даже считались подружками. Из тех, кто может после тяжелой смены пойти в ближайший бар, нажраться в хлам, попутно обсуждая мудаков-мужчин, тупое начальство и подробности личной жизни. Они регулярно обедали вместе и забивали друг другу директ в «Инстаграме» тоннами смешных рилсов. До статуса «лучших подружек», конечно, тут было как пешком до Луны — Джиу вообще со скрипом подпускала людей близко к телу. Но определенные отголоски хорошей, качественной дружбы между ними точно имелись, и ею действительно пахло. По крайней мере, за спиной друг у друга девушки никогда не шептались. Просто поймали одну волну, общий вайб цинизма и тяжелого труда. Тем не менее, приписывать Сухен в свой самый близкий, интимный круг общения Джиу не спешила. Это VIP-место в ее жизни было занято одним конкретным человеком практически с самого рождения. Хоть сейчас, судя по всему, и казалось, что эта вакансия со свистом и треском потихоньку освобождается… — Привет, малышка Джи! — Сухен ярко улыбнулась, закрывая за собой дверь и бросая на рабочий стол свою брендовую сумку. — Привет, зай, — хмуро, абсолютно безэмоционально отозвалась Джиу. Она едва шевелила губами, издав очередной тяжелый вздох. — Оу… Че такая хмурая? — Сухен мгновенно растеряла свою жизнерадостную улыбку. Она внимательно осмотрела взвинченный, бледный и откровенно расстроенный вид своей коллеги. Бросила взгляд на айпад, лежащий рядом с макбуком, где на экране застыла открытая программа для монтажа. Было очевидно, что рабочий процесс застрял где-то на середине, а их обычно собранная и острая на язык Джиу просто глубоко ушла в себя, ментально покинув этот чат. Сухен медленно подошла к ее столу. Ее взгляд упал на кофейный стаканчик. Не говоря ни слова, она бесцеремонно взяла его в руку и легким движением приподняла пластиковую крышку. Поднеся стакан почти к самому носу, она коротко принюхалась к содержимому, оценивая янтарный цвет жидкости с легкой белой пеной на поверхности. — Ну, ясно все, — Сухен картинно закатила глаза и аккуратно вернула стакан на место. — Выкладывай. Джиу подняла на нее голову и посмотрела таким пустым, изломанным и дико уставшим взглядом, что у Пак внутри аж болезненно дернулось сердце. Ей стало по-настоящему, искренне жаль приятельницу — такой уничтоженной Джиу не выглядела даже во время самых жестких дедлайнов. — Хочешь нажраться? — прямо спросила Сухен, уже прикидывая, в какой бар они могут пойти прямо сейчас, забив на работу. Джиу вяло мотнула головой, слабо отмахиваясь руками. — Только не это… — выдохнула она, снова закатывая глаза. — Мне с головой хватило вчерашнего. Мой организм вторую ночь подряд просто не переживет. — Тогда давай, вываливай все как есть, — со вздохом, но максимально твердо и безапелляционно произнесла Пак. Она резко развернулась, подцепила пальцами свободный стул на колесиках от соседнего пустующего стола и с грохотом подкатила его поближе к Джиу. Усевшись прямо напротив девушки по другую сторону рабочего стола, Сухен по-хозяйски сложила руки на гладкой поверхности, подалась немного вперед и уставилась на нее выжидающим взглядом. — Я слушаю. Кто этот смертник, который умудрился так знатно испоганить тебе настроение? — А много вариантов? — Джиу обреченно закатила глаза к серому офисному потолку, подпирая щеку ладонью. Сухен считала эту пантомиму за долю секунды. На ее лице мгновенно отразилась смесь глубокого понимания и искреннего, чисто человеческого восторга. — Всемирно обожаемый Чон Чонгук… — протянула она, качая головой. — Знаешь, я иногда реально забываю, что твой лучший друг — гребаный Чон Чонгук из «BTS», блять. — девушка не выдержала и коротко усмехнулась, откидываясь на спинку стула. — Ты в фанфике живешь, что ли? — Боже упаси, — фыркнула Джиу, поморщившись так, словно у нее резко заболел зуб. — В гробу я видала эти фанфики. Сухен подалась вперед, упираясь локтями в лакированный стол. В ее глазах заплясали ехидные, чисто девичьи искорки. — Ну и что этот золотой мальчик натворил на этот раз? Слишком пиздато оделся? Слишком ахуенно спел тебе на ушко? Или, может, слишком красиво подышал в твоем присутствии, нарушив твое хрупкое ментальное здоровье? В ее голосе, конечно, звенела тонкая нотка иронии, но и доля искреннего восхищения масштабом личности Чона там тоже присутствовала. Против харизмы макнэ было трудно устоять даже закоренелым циникам из отдела маркетинга. — Избавь меня от своего фанатизма, умоляю, — Джиу устало отмахнулась, делая очередной глоток уже теплого пива через пластиковую трубочку. — Мне этого дерьма и дома выше крыши хватает. — Слушай, извини, конечно, что мой биас — как, к слову, и у доброй половины этой планеты — является твоим лучшим другом, блять! — Пак шутливо возмутилась, а потом чуть нахмурилась, состроив забавную обиженную гримасу. — Мне вообще-то чертовски обидно. Общаясь с тобой, у меня есть такая ахуенная, просто эксклюзивная возможность хотя бы посмотреть на него вблизи, а ты меня вечно нахуй шлешь и прячешь его, как контрабанду. — Ты видела его уже, хорош прибедняться. — Где?! С окна десятого этажа нашего офиса, сквозь тонированное в ноль стекло его машины? Да, это было ахуенно, не спорю, опыт на миллион, — Сухен саркастично всплеснула руками. — Но это вообще не то, чем я могу действительно воспользоваться, общаясь с тобой! Джиу закатила глаза уже, наверное, в сотый раз за этот гребаный день. — Ты со мной только из-за него общаешься, да? — прямо спросила она, прищурившись. — Да, — без единого колебания выдала Сухен с абсолютно серьезным, каменным лицом. — Иди нахуй, — беззлобно фыркнула Джиу. Она ловко сдернула пальцами длинный бумажный фантик от пластиковой трубочки, скомкала его в крошечный шарик и прицельно кинула в подругу. Снаряд, правда, законы физики не обманул: он даже не долетел до противоположного края стола, позорно прилипнув к экрану открытого макбука Джиу, прямо поверх таймлайна программы для монтажа. Они обе коротко прыснули. Это не было ссорой, нет. Никакого реального хвастовства со стороны Джиу или токсичной зависти со стороны Сухен. Обычный, привычный для их тандема сарказм, туповатый юмор и расслабленный вайб, который помогал выживать в условиях жестких дедлайнов. На самом деле, любимчиком Сухен в группе вообще-то был Намджун. И то, полюбила она его исключительно за его соло-трек и эту дико сексуальную, уверенную внешность порочного «папочки». Но ярой фанаткой Пак никогда не являлась — так, чисто эстетический интерес взрослой, свободной девушки. Перестав смеяться, Сухен снова посерьезнела. Она аккуратно поправила свои идеально уложенные волосы и тихо спросила, заглядывая Джиу прямо в душу: — Ну так что? Что у вас там стряслось? — Да ничего… — Джиу тяжело вздохнула, утыкаясь взглядом в клавиатуру. Ей дико не хотелось вдаваться в подробности. И вовсе не потому, что она не доверяла Сухен. Просто эта тема уже сидела у нее глубоко в печенках, вызывая фантомную боль где-то под ребрами. Хотелось выключить мозг и не думать об их утреннем безмолвном противостоянии. — Просто поссорились немного, — неопределенно качнула она головой. — Да и вообще, все в один момент как-то разом навалилось… Мы почти не общаемся нормально последнее время. На работе эти ебучие завалы, сроки горят, а в личной жизни… короче, там черт ногу сломит, честно. Разговор плавно потек дальше, утягивая их обеих в легкую, меланхоличную полутьму кабинета. Работа Джиу окончательно отошла на какой-то десятый план. Экраны гаджетов через время потухли, погружая стол в полумрак, а пиво в стаканчике из-под кофе стремительно заканчивалось, оставляя на донышке лишь горьковатую пену. Джиу не вдавалась в детали — выносить грязное белье и подробности личной жизни главных айдолов Кореи она точно не собиралась, удерживая рамки конфиденциальности. Говорила поверхностно, общими фразами. Но Сухен была далеко не дурочкой. Она прекрасно считывала подтекст, видела эту непривычную блеклость в глазах коллеги и понимала главное: ситуация полное дерьмо, и ее подруге сейчас морально не очень хорошо. Вдруг эту уютную, наполненную приглушенными голосами тишину кабинета бесцеремонно нарушил короткий, резкий звук. Телефон Джиу, лежащий на столе экраном вверх, коротко провибрировал, и черное стекло мгновенно залило ярким светом от нового уведомления. Чонгук: На работе? Заехать? Сон тупо уставилась на светящиеся строчки. Сердце предательски ухнуло куда-то вниз, а глупая, слабая улыбка сама собой, абсолютно бесконтрольно расползлась по ее лицу. Написал. Сам. Первым, сука. После всего того утреннего кошмара на кухне парней. Сухен, которая обладала зрением хищника, моментально уловила эту резкую перемену. — Так, — прищурилась она, вытягивая шею через стол. — Что там? Кто реанимировал твое бренное тело? — Чонгук написал, — Джиу постаралась выдохнуть это как можно спокойнее, но голос все равно предательски дрогнул. — Предложил заехать за мной. И в ту же секунду улыбка с ее лица стремительно спала, сменившись привычной гримасой паники. — Так это же супер! — искренне воскликнула Пак, всплеснув руками. — Че за вялость опять включилась? — У меня работы еще по горло осталось, я и так ни черта не успеваю. Из-за этих мыслей в башке просто каша какая-то, я вообще туплю над каждым кадром… — Джиу со стоном бессилия уткнулась лицом в свои сложенные на столе руки, шумно и устало простонав прямо в деревянную поверхность. Тут Пак совершила максимально дерзкий маневр. Она бесцеремонно протянула руку, цапнула со стола телефон Джиу и принялась что-то быстро и сосредоточенно строчить, щелкая ногтями по экрану. Параллельно она заговорила твердым, не терпящим возражений тоном: — Вали давай, — безапелляционно скомандовала Пак. — Я сама домонтирую твои рилсы и все отправлю клиенту. Мне не в падлу. Оставь мне только референсы и ТЗ, чтобы я видела общую картинку и понимала твою задумку. Она с победным щелчком заблокировала телефон Джиу и с довольной, широкой улыбкой положила его обратно на стол. Сон медленно подняла голову от рук, недоверчиво и ошарашенно уставившись на девушку. — Ты сейчас серьезно? — Абсолютно, — легко отозвалась Сухен, пожимая плечами. — Ты мне тоже кучу раз помогала, Джиу. И вообще всегда это делаешь, когда я зашиваюсь с промо-кампаниями. Просто ты сама уже в упор не видишь своей помощи или тупо обесцениваешь все, что делаешь для нашего отдела. Так что давай-давай, поднимай свою задницу, иди и разгребай ваши ебучие недомутки! Джиу привычно закатила глаза на этом дурацком слове, мысленно простонав: «Боже, и ты туда же… Какие, к черту, недомутки». В этот момент телефон на столе снова требовательно зажужжал. Чонгук: Тогда выходи. Я подъехал. Джиу даже не стала заходить в диалог, чтобы напечатать банальное «ок». Она резко поднялась со своего места, на ходу хватая сумочку и забирая стаканчик с остатками пива. Подлетев к Сухен, она порывисто наклонилась и звонко чмокнула ту куда-то в уголок губ. Быстрым движением сгребла со стола свой айпад, оставляя открытый макбук со всеми исходниками и началом проекта в полное распоряжение коллеги. — Спасибо, ты просто лучшая! Святая женщина! — затараторила Джиу, пятясь к выходу. — Я скину тебе все рефы, как только в машину сяду! Сухен с улыбкой закатила глаза, поднимаясь со стула вслед за ней и уверенно шагая к двери. — А ты куда? — Джиу удивленно притормозила в проеме. — Можешь не провожать, я как-нибудь справлюсь. Пак издевательски приподняла одну идеальную бровь и картинно отмахнулась от нее, фыркнув с чистейшим сарказмом: — Да ты-то тут вообще при чем, радость моя? — она дерзким, чисто сучьим жестом откинула длинные волосы назад, оставляя после себя дорогой, шлейфовый аромат кондиционера и сладких духов. — Дай мне хоть через стеклышко двери на этого полубога посмотреть. Подпитать, так сказать, свои женские ресурсы визуальным экстазом. — Ой, господи, да ты можешь даже за дверку здания выйти, разрешаю, — Джиу в очередной раз покрутила пальцем у виска, но спорить не стала. Они быстро спустились на лифте, пересекли просторный зеркальный вестибюль агентства и вышли через стеклянные автоматические двери на душную сеульскую улицу. Джиу сразу же, безошибочно поймала взглядом знакомый до боли силуэт машины на парковке. Сквозь лобовое стекло отчетливо угадывалась монументальная фигура Чонгука. Он сидел, глубоко откинувшись на спинку кожаного сиденья, а черная кепка была натянута на самые глаза, практически полностью скрывая лицо. Его длинные пальцы, покрытые ковром татуировок, лениво и размеренно стучали по рулю, отбивая какой-то свой внутренний, только ему ведомый такт. Джиу поймала его встречный, тяжелый взгляд сквозь стекло и слабо, немного неловко улыбнулась. Она обернулась к подруге, которая уже вовсю, с нескрываемым, ехидным восхищением сканировала взглядом застывшего в машине айдола. — Ну хорош, зараза, а… — протянула Сухен, сексуально растягивая губы в многозначительной улыбке и пробегаясь по Чону взглядом хищницы. — Ой, сучка, как же я тебе завидую. Я искренне надеюсь, Джиу, что ты хотя бы трахалась с ним. Ну чисто ради галочки! Все-таки это такой статус в жизни… Трах с самим Чон Чонгуком! Звучит куда пизже, чем ваша эта тухлая дружба. Джиу резко вскинула брови, чувствуя, как щеки моментально обдает густым румянцем от воспоминаний о сегодняшней утренней драме из-за Тэхена, и сильно пихнула Сухен локтем в плечо. Поверь, коллега, мне есть чем выебнуться. — Заткнись, а! Ради бога. Девушки быстро и привычно чмокнулись в губы на прощание, и Джиу, под пристальным, невыносимо ехидным и заинтригованным взглядом коллеги, развернулась и направилась прямиком к машине. Джиу скользнула на переднее сиденье, и в нос тут же ударил до боли знакомый, тяжелый аромат его парфюма вперемешку с запахом дорогой кожи и кондиционированного воздуха. Рука по чистой привычке потянулась вперед, чтобы коротко, по-дружески обнять парня за плечи. Джиу твердо решила для себя: она не станет сейчас зацикливаться на их утреннем безмолвном кошмаре и явных проблемах в общении. Она просто постарается вести себя как обычно — легко и непринужденно, — если, конечно, Чонгук сам первый не решит вскрыть этот сейф и поговорить. Но парень отреагировал совсем не так, как всегда. Вместо привычного легкого похлопывания по спине Чонгук резко, почти остервенело принял ее объятия. Его тяжелая, татуированная рука жестко перехватила ее поперек талии, и он с силой, рваным движением притянул девушку к себе, намертво зажимая в своих тисках. От этого неожиданного, агрессивного рывка Джиу потеряла равновесие и с глухим стуком больно врезалась бедром в жесткий пластик разделительной панели между сиденьями. Зашипев от резкой вспышки боли в кости, она слегка сожмурилась, чувствуя, как его пальцы буквально впиваются в ее кожу сквозь ткань одежды. Ощущение было странным — грязным, чувственным и одновременно пугающе болезненным, будто он пытался то ли сломать ее, то ли врастить в себя, чтобы она никуда не делась. С трудом дотянувшись до его напряженной щеки, Джиу мазнула по ней коротким поцелуем и поспешно отстранилась, тяжело дыша и потирая ушибленный бок. — Нормальная подружка, — хмыкнул Чонгук, даже не повернув к ней головы. Его темный, цепкий взгляд через боковое стекло провожал силуэт Сухен, которая медленно шагала обратно к дверям. Джиу проследила за его взглядом, тоже находя глазами фигуру коллеги, скрывающуюся за стеклом «PRISM Studio». — Коллега, — сухо поправила она, высоко приподнимая бровь. Внутри колыхнулось глухое раздражение. У всех вокруг пубертат начался в один день, что ли? Какого хера она вообще должна выслушивать эти взаимные восхваления, выступая в роли какого-то немого третьего лица? То Сухен пускает слюни на его статус, то он оценивающе провожает ее взглядом. Заебали. — Как скажешь, — Чонгук безразлично пожал широкими плечами, наконец переводя взгляд в салон. Его глаза скользнули вниз и зацепились за пластиковый стакан в ее руке, где на донышке плескались остатки жидкости. — Кофе? — кивнул он на ее пальцы и уже было потянулся своей крупной ладонью, чтобы по-хозяйски выхватить стаканчик и сделать глоток. Но Джиу среагировала мгновенно. Неожиданно резко дернув рукой, она взметнула стакан выше, уводя его из-под его пальцев так, чтобы Чонгук точно не дотянулся. Парень тут же нахмурился, в его черных глазах промелькнула опасная тень. — Это не… — начала Джиу, но осеклась. На губах появилась грустная, горькая усмешка. Скрывать очевидное было глупо. — Пиво, — вывалила она прямо, глядя ему в лицо. Чонгук издал короткий, саркастичный смешок, качнув козырьком кепки. — Нихуевые у вас кофе-брейки на работе, — хмыкнул он, в голосе зазвенел чистый яд. — Похмеляешься? Спросил и тут же потерял к ней интерес, переводя взгляд на лобовое стекло. Он резко крутанул ключ в замке зажигания, заставляя мотор мощно зарычать, и уверенным движением вырулил с парковки агентства на оживленную сеульскую трассу. — Типа того, — глухо отозвалась Джиу, отворачиваясь к окну. Молчание в салоне становилось слишком густым, и она решила перевести стрелки: — Почему на машине сегодня? — Закончил тренировку раньше и решил сам свозить ее на техобслуживание, — сухо отчеканил он, крепче сжимая пальцами руль. — Почему менеджера не попросил? Этот невинный вопрос неожиданно стал последней каплей. Чонгука будто коротнуло. Он резко, со свистом выдохнул сквозь зубы и повернул к ней искаженное злостью лицо, кинув дико резкий, полыхающий взгляд: — Потому что я хочу делать это сам, Джиу! — воскликнул он психовано. — Я, блять, тоже человек. Обычный человек. Я хочу заниматься банальными человеческими делами, а не утопать круглыми сутками с головой в этой ебучей, прилизанной жизни, где за меня даже дышат по расписанию. Джиу вдруг округлила глаза, искренне опешив от такой мощной вспышки ярости на пустом месте. Она инстинктивно вжалась в спинку сиденья и приподняла ладони перед собой в примирительном, защитном жесте. — Ладно, ладно, господи! Я поняла, Чонгук. Вопрос закрыт. Че ты вспылил-то так на ровном месте? Я просто спросила. Чонгук тяжело, шумно вздохнул, сдуваясь так же быстро, как и загорелся. Он замолчал, уставившись на дорогу, судорожно прочистил горло и тяжело сглотнул. — Сорян, — наконец глухо выдавил он, не поворачивая головы. — Заебался, наверное. Крышу рвет последнее время. Джиу ничего на это не ответила. Спорить и докапываться до причин его сорванной кукухи не хотелось — у самой менталка трещала по швам. Она лишь молча втянула через трубочку остатки теплого пива, заставив пластик стакана издать противный хрустящий звук, и аккуратно поставила его в подстаканник. После чего вальяжно откинулась на сиденье и закинула ногу на ногу. Чонгук мельком, чисто на автомате окинул ее быструю смену позы нечитаемым, тяжелым взглядом, задержавшись на оголившихся бедрах, и снова уставился на асфальт. Прошло еще пару минут гнетущей тишины, прежде чем он снова заговорил. Спокойно, но с каким-то странным подтекстом: — Что за «малыш»? Джиу моргнула, искренне не выкупая тему. — Что? Какой «малыш»? Чонгук издевательски хмыкнул, раздраженно мотнув головой в кепке. — Опять твой тупой юмор начался. Избавь меня от этого, а. — Да я реально не понимаю, о чем ты сейчас говоришь, — Джиу повернулась к нему всем корпусом. — Какой, блять, малыш, Чонгук? Парень лишь внутренне поразился тому, как умело и филигранно его подруга детства строит из себя святую дурочку. Он ведь знал ее как свои пять пальцев, улавливал любые микросигналы, ложь и порывы мгновенно, на подсознательном уровне. Ему казалось, что она просто издевается над ним после всего, что произошло. — Ты мне написала, — жестко, отрывисто произнес он, останавливаясь на очередном светофоре. — «Заезжай, малыш». Или деменция уже началась? И тут Джиу резко, болезненно осенило. Сухен. Сучка крашеная. Она судорожно достала свой телефон из сумки, быстро сняла блокировку и ворвалась в диалог с Чонгуком. Прямо над его последним сообщением красовалась ее исходящая строчка: «Конечно, малыш)». С ебучей, блять, скобочкой в конце. Джиу громко, на весь салон раздраженно цокнула языком, закатывая глаза так сильно, что едва не увидела собственный мозг. Очень смешно. Юмористка хренова. — Это Сухен писала, — обреченно выдохнула Джиу, блокируя экран. — Она забрала у меня телефон, пока я тупила в монитор, и, видимо, решила от себя добавить. — Сухен, значит… — задумчиво, с какой-то вкрадчивой, опасной хрипотцой протянул Чонгук. Джиу мгновенно узнала эти интонации. Этот тон не спутаешь ни с чем. Кобель хренов, он в этот самый момент сто процентов уже мысленно раздевал ее коллегу прямо на этом пассажирском сиденье, прикидывая варианты. От этой мысли внутри почему-то неприятно кольнуло. Девушка иронично вскинула брови, скрестив руки на груди: — Ее биас Намджун, так, к слову. Можешь расслабиться. — Мой тоже, — Чонгук внезапно усмехнулся, и на его лице впервые за день появилась подобие живой, его привычной наглой улыбки. — И че? Это как-то мешает? Наоборот, точка соприкосновения. — Ничего, — тяжело вздохнула Джиу, отворачиваясь к окну. — Забудь. Как раз в этот момент они плавно завернули в ее двор. Машина Чонгука, мягко покачиваясь на ухабах, припарковалась на их излюбленном, привычном месте под раскидистым деревом. Парень плавно заглушил мотор, и салон снова погрузился в тишину. Сон привычным щелчком отстегнула ремень безопасности, перекинула ремешок сумочки через плечо и принялась сгребать мусор. Она забрала свой пустой стакан из-под «кофе», попутно прихватила и его пустые пластиковые стаканы и какие-то обертки, валявшиеся возле коробки передач — просто чтобы не оставлять свинарник в его вылизанном салоне. Чонгук в этот момент уже полностью переключил внимание, уткнувшись в свой телефон. Его пальцы со скоростью света летали по экрану — он явно с кем-то очень увлеченно и интенсивно переписывался. Джиу уже взялась свободной рукой за внутреннюю ручку двери, но замерла, выжидающе глядя на его профиль. Внутри шевельнулась глупая, детская обида. И что, ты реально дашь мне просто так уйти? Даже «пока» не скажешь, придурок? Наконец, Чонгук с глухим щелчком заблокировал экран телефона и медленно поднял на нее свой тяжелый, потемневший взгляд. — Занята вечером? — спросил он прямо, пронзая ее глазами. Джиу растерялась от такой резкой смены курса. — Ну… наверное, нет? А что? Чонгук коротко, едва заметно кивнул, принимая ответ. — Тогда поужинаем сегодня. Я забронирую стол, — он на секунду замолчал, а затем перевел взгляд куда-то за боковое стекло, цедя следующие слова сквозь плотно сжатые зубы, с какой-то дикой, издевательской и ранящей усмешкой: — Тэхена возьми с собой… Ну, или еще кого-нибудь, с кем ты там сейчас развлекаешься, я не ебу. Джиу резко вскинула брови. Внутри все вспыхнуло от праведного гнева. Пронесись мысль об ужине мимо, но эта его гнилая, сквозящая ревностью фраза ударила наотмашь. — Что значит «еще кого-нибудь»? — фыркнула она, повышая голос. — Ты типа из меня потаскуху какую-то дешевую делаешь? Тебе самому не мерзко от своих слов? — Я ни слова об этом не сказал, — абсолютно ровно ответил он. Он опустил голову и принялся с напускным, преувеличенным вниманием рассматривать свою татуированную руку, принимаясь ожесточенно отрывать заусенец на большом пальце. — Но ты это имел в виду. — Нет. — Чонгук! — Джиу. Они одновременно вскинули головы и намертво вперились друг в друга яростными, дикими, переполненными невысказанными эмоциями взглядами. Салон машины будто резко лишился кислорода. Они зависли так на добрую минуту, тяжело дыша, и каждый в этот момент думал о своем: Чонгук мысленно хоронил Кима, а Джиу пыталась понять, в какой момент их дружба превратилась в это минное поле. Под его пристальным, сканирующим взглядом девушка вдруг почувствовала себя до ужаса неловко. Ей показалось, что она сидит перед ним абсолютно голая, со всеми своими мыслями о Тэхене и утренними поцелуями. Чтобы сбить это удушающее напряжение, она спросила, стараясь вернуть голосу твердость: — С чего вдруг вообще этот ужин? Еще и с Тэхеном. Странно это все как-то, тебе не кажется? Она не собиралась скрывать очевидного — предложение попахивало дурдомом. Но в глубине души слабая, глупая надежда нашептывала: может, это такой извращенный, Чонгуков способ объявить перемирие? Собраться вместе, перешагнуть через кризис и вернуть все на круги своя? Было бы слишком славно. Но Чонгук мастерски разрушил ее иллюзии одной-единственной фразой: — Я тоже буду не один, — спокойно выплюнул он, поднимая на нее глаза. Джиу застыла на месте как вкопанная. Пальцы, сжимавшие ручку двери, мгновенно похолодели. Она во все глаза уставилась на друга, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Парное свидание? — севшим голосом переспросила она. — Пусть будет так, — безразлично пожал плечами Чон, натягивая на лицо маску абсолютного, ледяного равнодушия. — Ну так? Джиу на секунду задумалась. Первая здравая мысль орала во все горло: «Откажись! Беги! Это будет катастрофа, вы поубиваете друг друга за этим столом!». Ей действительно не хотелось участвовать в этом фарсе. Но в ту же секунду дикая, сумасшедшая, просто ебучая заинтересованность в том, кого именно этот придурок притащит с собой, и как вообще пройдет эта адская встреча, мощным разрядом будоражила кровь внутри. Любопытство буквально заставляло ее пойти навстречу этой аварии. — Ну, окей, — просто и бесстрастно бросила она, толкая дверь наружу. Джиу быстро покинула душный салон, на ходу бросив короткое и сухое: «До встречи». Дверь машины захлопнулась с тяжелым, глухим звуком, отрезая ее от друга.

***

Тэхен согласился на эту авантюру на удивление быстро. Никаких лишних вопросов, подозрительных расспросов или сцен ревности — Ким лишь понимающе, чуть лукаво усмехнулся и сразу же набрал своего водителя. И вот, спустя каких-то полчаса, они уже вместе сидели на заднем сиденье его роскошного автомобиля, прорезая плотный вечерний трафик Сеула и направляясь строго по тем координатам, которые Чонгук скинул Джиу в «Какао». Когда девушка открыла локацию, ее сердце пропустило болезненный удар. Этот ресторан. Они уже как-то ужинали здесь вдвоем с Чоном. Цены в этом заведении были просто заоблачными, меню пугало количеством нулей, но в тот день Джиу было абсолютно плевать на деньги. Она тогда пребывала в глубочайшей депрессии из-за полностью проваленного рабочего проекта, в который вложила всю душу, а сверху, как вишенка на торте из страданий, навалился жуткий, выматывающий ПМС. Она выла белугой в подушку, и Чонгук, бросив все свои дела, примчался спасать ее ментальное здоровье. Он твердо заявил, что устроит для нее «лучший день в жизни»: будет выполнять любые ее глупые капризы, покупать все, на что она ткнет пальцем, и просто не отпустит ее руку ни на секунду. И вот одним из ее дурацких, навеянных «Инстаграмом» желаний оказался этот ультра-топовый ресторан, который она случайно увидела в рилсах. Джиу ляпнула о нем просто так, ради шутки, зная, что туда невозможно попасть без брони за три месяца. Но Чонгук даже ухом не повел. Он просто набрал номер, и стоило хостес на том конце провода услышать его имя, как свободный, самый лучший столик волшебным образом тут же нашелся. Если так подумать и включить логику, то у Джиу рядом с Чоном почти каждый божий день был «лучшим»… Она вдруг резко, до боли зажмурилась, отворачиваясь к тонированному окну, чтобы Тэхен не заметил заблестевших глаз. Грусть накатила такой мощной, удушающей волной, что перехватило дыхание. Боже, как же пиздецки сильно она скучала по своему другу. По их чистому, теплому прошлому. По старому Чонгуку, который защищал ее от всего мира, а не колол ядовитыми фразами при каждой удобной возможности. По прибытии на место машина плавно затормозила у неприметного здания в тихом переулке Каннама. Их встретили сразу же, едва Тэхен приоткрыл дверцу. Обслуживание здесь было стерильным и конфиденциальным: парня и девушку моментально, без лишних слов провели через глухой черный вход, минуя общий сияющий зал, прямо в закрытую VIP-комнату с самыми шикарными, утопающими в полумраке посадочными местами. Джиу прекрасно понимала, для чего все это делается — безопасность, папарацци, сумасшедшие сасэн-фанаты… Но иногда ее действительно до глубины души расстраивал тот факт, что статус и жизнь айдола напрочь ограничивают самые банальные вещи. Ты не можешь просто взять и пойти в ресторан со своей второй половинкой или весело посидеть шумной компанией друзей у всех на виду, не оглядываясь по сторонам. Клетка, пусть и из чистого золота. Их проводили к массивному столу из темного дерева. Тэхен, как самый настоящий, породистый джентльмен, мягко коснулся ладонью спины Джиу и плавно отодвинул для нее тяжелый стул. Девушка подняла на него глаза и благодарно, немного устало улыбнулась. Его спокойная, уверенная поддержка сейчас была ей необходима как воздух. Чонгука с его таинственной спутницей еще не было. Они опаздывали. Появившийся словно из ниоткуда официант бесшумно подлил в их хрустальные бокалы густого, темно-рубинового вина и тут же удалился, плотно прикрыв за собой звукоизолирующую дверь. Пара осталась наедине. Атмосфера в комнате была интимной и тяжелой: откуда-то из главного зала доносилась едва слышная, плачущая игра скрипки, переплетающаяся с глухими, еле различимыми голосами чужих людей за стеной. Тэхен сделал небольшой глоток, задумчиво покрутил бокал за ножку и, оперевшись локтями о стол, внимательно посмотрел на Джиу. — Как думаешь, кого он приведет? — спросил вдруг он, приподняв идеальную бровь. — Не знаю… — честно задумалась девушка, нервно перебирая пальцами край тканевой салфетки. На губах появилась слабая, шутливая усмешка. — Зная его непредсказуемый характер: кого угодно может притащить. Не удивлюсь, если парня… — Это да, хуй поспоришь, — негромко хмыкнул Тэхен, соглашаясь. Они плавно перевели тему, и Ким, чтобы немного отвлечь Джиу от грызущего видимого напряжения, принялся расспрашивать ее про прошедший рабочий день. Девушка только-только расслабилась, начав эмоционально жаловаться на адские завалы в агентстве и сумасшедших клиентов, как вдруг тяжелые двери в VIP-комнату с тихим щелчком распахнулись. В помещение вошли двое. Тэхен, оценив картину, еле слышно, удивленно присвистнул сквозь зубы. А Джиу буквально застыла на полуслове, чувствуя, как у нее челюсть со свистом летит вниз. Она вылупила свои резко нахмуренные глаза на вошедших, мгновенно узнавая в женском силуэте знакомые черты. Безупречный изгиб бедер, дерзкий разворот плеч, идеально уложенные волосы и шлейф дорогого сладкого парфюма, которые она терпеть не может. Тошнит. Блять, серьезно? Она?