Интервью

За окном вечерело, и очередной рабочий день «Шерстяка Телеком» подходил к концу. Но сегодня этот конец не предвещал ничего особенного. В воздухе витала лишь лёгкая, почти осязаемая скука, а не привычное предстартовое напряжение перед запуском нового номера. За последние несколько дней в Двумернии не произошло абсолютно ничего особенного — новый проситель Игр Фантаны ещё не объявился, а старые игроки не нанесли свои удары. Появившийся «подражатель» серийного убийцы тоже залёг на дно, что с одной стороны очень радовало, но с другой — геройская натура требовала геройств, а новых зацепок в деле нет. Келус, развалившись в кресле и закинув ноги на стол, без особого энтузиазма пролистывал строки черновика нового номера, минуты за работой тянулись, как патока. Скука утомляла, душа хотела сплетен. Шерстяки слонялись по кабинету, переговариваясь между собой и не спеша собирая свои вещи, чтобы уйти домой. Даже они, жутко хитрые и ленивые по своей природе, начали пытаться выдумать интересную тему для статьи. Правда пока мозговой штурм всей редакции смог выдать лишь несколько второсортных новостей. — Господин Главред! — Келус сбросил ноги со стола и выпрямился в кресле, как подобает начальнику. К нему приближался один из шерстяк. — Да, Шерстидрак? — У меня есть идея! — глаза журналиста подозрительно блестели — признак того, что он что-то задумал. — Давайте возьмём интервью у господина Эшвейла, он всё-таки легендарный сыщик! — «Легендарным» он себя сам прозвал. И что ты предлагаешь у него спросить? Он из своего кабинета выходит только до туалета и обратно, — Келус воспринял предложение скептично. — Ну вообще… есть у меня кое-какие сплетни… — начал шерстяка тише, переминаясь с ноги на ногу. Первопроходцу пришлось слегка наклониться, чтобы его слышать. — По Голубиному ручью ходят разговоры, что он предпочитает молодых парней. Говорят, что его даже видели выходящим из клуба с каким-то парнем пару дней назад. — О, Эоны! — Келус с громким возгласом закрыл лицом руками, опрокидываясь всем корпусом обратно в кресло. Его мгновенно одолели сразу несколько чувств — смущение, веселье и какое-то необоснованное раздражение. — Шерстидрак, ты этого вообще где нахватался? Ради Освоения, иди домой и больше не рассказывай мне всякий бред. У меня с вами скоро истерические припадки начнутся. Журналист со словами «Извините, господин Главред! До свидания, господин Главред!» вышел из кабинета. Остальные шерстяки под шумок уже смылись со своих рабочих мест ещё во время их разговора. Келус остался в офисе один, его взгляд бесцельно блуждал от монитора компьютера перед собой к двери упомянутого сыщика. Каждый раз от двери отвести взгляд становилось сложнее. Внезапная новость не давала покоя. Однополые отношения в Двумернии хоть и не карались законом, но и редко афишировались. Каждый известный, даже в узких кругах, человек быстро попадал под всеобщее внимание за свою ориентацию, как экзотический зверёк в зоопарке. Для Первопроходца такое поведение людей казалось бредом — как в стране, разрешающей браки с фантазмами, может быть такой ажиотаж на отношения между обычными людьми, пусть и одного пола? Келус понял, что неотрывно смотрит на чужую дверь. «Надеюсь, он не слышал наш разговор с Шерстидраком».

***

Эшвейл совершенно не беспокоился о своей репутации. Он и так жил в крохотном офисе, спал в морозилке, а заказов было настолько мало, что с горем пополам хватало на еду. Хуже быть уже не может, поэтому никакие сплетни не могли вывести его из душевного равновесия. Конечно, он услышал, как днём назад Нигилюкса — бывший главред издательства, рассказывала одному из шерстяк о том, что видела Эшвейла, выходящего из клуба под руку с молоденьким мальчиком. Причем делала это с таким заговорщическим тоном, что в мгновение стало понятно — в голове пронырливого журналиста уже ярким красным цветом проносятся заголовки сенсационной статьи. Не то чтобы это было неправдой — но и до реальности далеко. В тот день он всего лишь выводил перепившего знакомого. Однако, Эшвейл и правда спал с мужчинами, но и женщины побывали в его постели — за свою долгую жизнь он успел многое попробовать. А последний год у него вообще никого не было, — всё свободное время уходило на раскрытие дел, порученных госпожой Жемчуг. Поэтому с чего вдруг поднялись такие сплетни, сыщик не понимал, но не стал заморачиваться. Работы сегодня не было, Рассказчика тоже. Он убежал еще утром по своим обезьяньим делам, оставив мужчину одного. Эшвейл развалился на стуле, смотря в потолок на потрескивающую лампочку. «Чем мне заняться? В такое время редакция уже должна была закрыться. Даже поговорить не с кем», — пронеслось в голове. Неожиданно в дверь постучали. На пороге стоял парень лет восемнадцати на вид. Серые волосы были взлохмачены, будто их растрепали рукой и поленились даже пригладить. Он был одет в черные брюки и кое-как заправленную в них слегка мятую футболку. Плащ, который обычно всегда был на нём, сейчас лежал кучей на стуле позади. Парень был ниже Эшвейла сантиметров на двадцать. — Привет, Келус, какими судьбами? Неужели сегодня пора платить аренду? Я обязательно все позже заплачу, пожалей старого сыщика! — У тебя платёж ещё две недели назад был, — парень вздохнул — я уже смирился, что ты ни за что не платишь. Я не поэтому. Что-то странное было в его взгляде — Келус… волновался? — Я хочу взять у тебя интервью. О мыслях преступников, о том, как становятся подражателями. Сам понимаешь, сейчас эта тема актуальна. Ответишь на несколько вопросов? Вот как. Известный на весь мир Первопроходец решил взять у него интервью. Настроение поднялось мгновенно. Мужчина улыбнулся и шире распахнул дверь. — Конечно, прошу Вас в мои скромные хоромы, господин Главред. В «детективном бюро» Эшвейла — от которого, правда, было лишь одно название — первым делом Келуса встретили приглушённый свет из-за нескольких перегоревших лампочек, горы папок бумаг и разбросанные по углам пустые бутылки. Про холодильник посреди комнаты парень вообще старался не думать, как и за счета, которые за него приходят. — Ты пока садись, — сказал хозяин этого бардака и указал пальцем на одинокий стул, стоящий у компьютерного стола, — я себе сейчас тоже достану. Пока Эшвейл доставал стул, отчего-то стоящий поверх кучи коробок, Келус поймал себя на нескольких мыслях. Во-первых, его не удивляют чудаковатые повадки мужчины — начиная от вещей, стоящих в не предназначенных для них местах, заканчивая его лучшим другом обезьяной. Во вторых, находиться во всей этой небрежной обстановке было вполне комфортно. — Итак, с чего начнём? Сыщик поставил свой стул, усаживаясь напротив Келуса. Тот достал телефон, включил микрофон и открыл черновик с заготовками вопросов. — Начнем с начала. Почему ты решил заниматься расследованиями? — Я больше ничего не умею. А жить на что-то надо. Хотелось заниматься чем-то более-менее законным. — Ага, понятно… Что насчёт твоих методов? Как тебе удается видеть то, что не замечают другие? Губы Эшвейла трогает ухмылка, вся эта ситуация с интервью очевидно повышает в нём чувство собственного достоинства. — У меня очень хорошая интуиция на неочевидные детали. Там, где другие видят хаос, я ищу слабое звено, — Келус делает пометки в черновике, но его внимание больше приковано к глазам напротив. — Я просто… чувствую. Чувствую, когда что-то не так. Когда тень ложится не туда. С прожитыми годами за спиной начинаешь придавать больше значения, на первый взгляд незначительным вещам. — Ты почти в каждом разговоре делаешь акцент на своих «прожитых годах». При этом, ты до сих пор живёшь один, почему? Ты был женат? Самодовольное выражение лица сыщика разом сошло на нет. Неужели Нигилюкса и ему растрепала? — Это тебя так шерстяки научили интервью брать? — ответил вопросом на вопрос Эшвейл. — Не сочти за грубость, чисто деловой интерес. Сам понимаешь, людям намного интереснее прочитать о несчастной любви, чем о том, что Гениальный детектив расследует преступления только ради куска хлеба, — сказал Келус, опуская взгляд в свой черновик. Вопросов про личную жизнь в нём не было. Как и делового интереса. Интерес был исключительно личный, он заполнил собой всю черепную коробку, мешая трезво мыслить. — Я ни с кем не встречаюсь. И женат не был. Предвкушая очередной вопрос — детей у меня тоже нет. Я в целом по жизни не считаю нужным жениться. — Это потому, что ты — гей? — стоило вопросу выскользнуть из его рта, как мысленный Келус хлопнул себя по лицу. Почему он сначала говорит, а уже потом думает? «Ладно, уже поздняк метаться. Надо разузнать до конца». Лицо Эшвейла застыло в изумлении — то ли от наглости собеседника, то ли от шока. Щёки слегка покраснели. Но он старался придать себе прежний невозмутимый вид. — Тебе не кажется, что ты нетактичен? — Так да или нет? — Тебе вообще лет сколько — такие вопросы задавать? Ты хоть совершеннолетний? — Мужчина начинал злиться. Он на такое не соглашался! Неужели парень пришёл, чтобы над ним поиздеваться? — Я пережил несколько миллионов циклов на Амфореусе, так что достаточно много. Или тебе нравятся помоложе? — Все! Хватит! Интервью окончено, уходи! Мужчина резко вскочил со стула, указывая гостю в сторону выхода. Но его ярость резко утихла, сменяясь удивлением, — Келус не только не начал препираться, но и вмиг поменялся в лице. На щеках парня предательски проступала розовинка смущения. Эшвейл подумал, что в этот момент он выглядел, как провинившийся котёнок. — Ты прав, не стоило мне всё это начинать. Извини. И под смягчившимся взглядом сыщика парень быстро поднялся со стула, параллельно выключая диктофон и убирая его в карман брюк. Он направился к выходу, но никак не ожидал, что будет перехвачен у самой двери. Келус отрывает до этого прикованный к полу взгляд и встречается с серыми глазами напротив. Он чувствует, как мужчина проводит ладонью по его руке и останавливается на запястье. Каждое движение отдавалось в теле мелким током. — Странный ты — сначала выгоняешь, а теперь не хочешь отпускать. — Ты же хотел узнать, правда ли мне нравятся молоденькие парни, — голос Эшвейла стал заметно тише. — Да и мне самому тоже интересно кое-что узнать. Он навис сверху, продолжая держать одной рукой парня за запястье, а второй упираясь на стену рядом с его головой. Келус уже откровенно пялился на его лицо, задерживаясь на губах. Сердце пропустило удар. — Решил доказать правдивость слухов на деле? — А ты против? — Я бы этого хотел. Перед глазами Эшвейла все поплыло, он даже, кажется, потерял на мгновение сознание: так резко отхлынула кровь от мозга. Не дав никому из них времени на подумать, он всем телом подался вперёд, впечатываясь своими губами в чужие. Руки Келуса тут же оказались на его талии и прижали к себе ещё сильнее, пока их губы судорожно двигались, так жадно не хотя выпускать чужие, даже когда нужно набрать воздух. Шляпа с головы Эшвейла слетает куда-то вглубь комнаты, когда Первопроходец перемещает свои руки с его талии в загривок, оттягивая волосы. Мужчина отвечает неопределённым мычанием сквозь поцелуй, быстро переросшим в тихий, сдавленный стон, когда Келус приник губами к его шее. Ему бы хотелось исследовать чужое тело медленнее, растягивая удовольствие, исследовать языком и губами каждый миллиметр чужого тела и позволить сделать всё то же самое с собой, но в крови полыхала нестерпимая жажда, а член в штанах пульсировал. Хорошо, что стены и бетон не живы, а окна и двери не имеют глаз, иначе Келус за секунду сгорел бы со стыда, настолько развратно он себя вёл. В какой момент его футболка улетела в ту же кучу, что шляпа Эшвейла, Келус не знал. Лишь изредка на мгновение возвращающийся рассудок замечал, что одежда его партнера тоже испаряется. «Эоны. Как такое возможно?» — последняя связная мысль перед тем, как парень почувствовал чужую руку в своих штанах, освобождающую из них член. Если нервы — это электрическая система, то у него скоро будет короткое замыкание, и он точно умрет, потому что выдержать это не представлялось возможным. Эшвейл придавил его к стене, сплюнул на свою руку и обхватил их члены, быстрыми движениями доводя их до разрядки. Келус шире расставил ноги, поджимая от удовольствия пальцы, и цеплялся за чужую спину, ногтями впиваясь в кожу, пока оргазм, как цунами, не накрыл его с головой. Пришёл в себя он уже на полу, около той самой стенки, чувствуя небывалое умиротворение. Келус глубоко вздохнул и повернул голову направо, рассматривая растрёпанного и спокойного сыщика, сидящего рядом с ним. — Надеюсь, я ответил на твои вопросы исчерпывающе. — Да, более чем, — ответил парень с тихим смешком. Очень хотелось лечь в тёплую постель, продолжить тонуть в этой неге, расползающейся по телу. — Кстати, что ты имел ввиду, когда сказал, что хочешь что-то узнать обо мне? — Я уже узнал всё, что мне было интересно. Мужчина усмехнулся, его взгляд медленно опускался с лица собеседника на его оголённый торс. — Ох… я понял. — Заходите почаще, господин Главред.