Негасимая звезда

Объявления висели повсюду. Гарри шёл по коридору, и каждые несколько шагов его взгляд упирался в розовый пергамент с золотыми буквами. «Долорес Джейн Амбридж назначается директором Школы чародейства и волшебства «Хогвартс» вместо Альбуса Дамблдора». Он читал эти слова снова и снова, и каждый раз внутри закипала глухая, беспомощная злость. Везде, куда бы он ни пошёл, только и говорили что о побеге Дамблдора. Второкурсница уверяла подругу, что Фадж лежит в больнице святого Мунго с тыквой вместо головы. Эрни Макмилан настаивал, что Дамблдор вернётся. Гарри хотел верить. Он правда хотел. Но внутри, там, где жила его вечная тревога, шевелилось сомнение. Малфой появился из-за двери с серебряной буквой «И» на мантии. Члены Инспекционной дружины. Гарри почувствовал, как желудок сжался в узел. Малфой снял очки с каждого из них: с Гермионы за грубость, с Эрни за возражения, с Гарри за то, что он ему не нравится. С Рона за незаправленную рубашку. И снова с Гермионы за то, что она грязнокровка. Десять очков за то, кем она родилась. Рон выхватил палочку, но Гермиона остановила его. — Не надо, — прошептала она. — Не сейчас. Малфой ухмыльнулся, довольный собой, и зашагал прочь. Гарри смотрел, как камешки в гриффиндорских часах поднимаются вверх, и чувствовал, как внутри него разрастается что-то тёмное и горячее. Близнецы появились позже. Фред и Джордж, с их обычной ухмылкой, рассказали, что засунули Монтегю в Исчезательный шкаф. Гермиона была в ужасе, но близнецы лишь пожали плечами. — Нам всё равно, — сказал Фред. — Мы уйдём. Просто сначала расквитаемся за Дамблдора. — Не надо! — прошептала Гермиона. — Она будет счастлива, если вы дадите ей повод вас выгнать! — Неужели ты не понимаешь, Гермиона? — сказал Фред с улыбкой. — Нам совершенно не хочется здесь оставаться. Гарри смотрел на них и чувствовал странную смесь восхищения и страха. Они были свободны. Они могли уйти. А он нет. Он был привязан к Хогвартсу, к своей миссии, к тому, что Дамблдор оставил ему. И это было тяжелее, чем он готов был признать. Фейерверк близнецов заполнил школу. Драконы из зелёных и золотых искр плавали под потолком, огненные колеса с визгом проносились по коридорам, ракеты с серебряными хвостами отскакивали от стен. Амбридж металась по коридорам, пытаясь загасить их, но каждый раз только делала хуже. Профессор Макгонагалл смотрела на это с ледяным спокойствием. Флитвик улыбался, закрывая дверь перед лицом директора. Вечером Фреда и Джорджа чествовали в гриффиндорской гостиной как героев. Даже Гермиона пробилась через толпу, чтобы поздравить их. — Очень качественная работа, — сказала она. — Спасибо, — ответил Джордж, удивлённый и польщённый одновременно. Гарри сидел за столом, смотрел на них и чувствовал, как внутри него разрастается усталость. Он думал о завтрашнем уроке окклюменции. О Снейпе. О том, что он должен будет снова открыть свой разум и позволить ему копаться в самых тёмных углах своей души. Ночью ему приснился Отдел тайн. Он бежал по коридорам, открывал двери, чувствовал, как шрам пульсирует, и знал, что он почти у цели. Почти. Но потом фейерверк разбудил его, и он остался с пустотой в груди и с ужасным знанием: завтра у него урок окклюменции. *** Весь следующий день Гарри боялся, что Снейп поймёт, как глубоко в недра Отдела тайн ему удалось пробраться накануне. Он не практиковался, слишком много событий произошло после побега Дамблдора. Он пытался наверстать упущенное на других занятиях, но ничего не получалось. Стоило ему затихнуть, чтобы изгнать из сознания все мысли и чувства, как Гермиона сразу же спрашивала, что с ним такое. После ужина он отправился в кабинет Снейпа. В вестибюле его нагнала Чжоу. Она хотела поговорить о Мариэтте. О том, что Мариэтта славная, что она просто ошиблась, что у неё мама работает в Министерстве. — Она продала всех нас! — выкрикнул Гарри. — Включая тебя! — Но мы же все вывернулись, правда? — умоляюще сказала Чжоу. — Отец Рона тоже работает в Министерстве! — отрубил Гарри. — А у него на лице, если ты ещё не заметила, почему-то нет надписи «ябеда»! — Со стороны Гермионы Грейнджер это просто свинство! — вспыхнула Чжоу. — По-моему, это была замечательная идея, — холодно сказал Гарри. — Ну конечно, я забыла — это ведь придумала твоя драгоценная Гермиона… — Только не надо опять реветь, — предостерегающе сказал Гарри. — Я и не собираюсь! — выкрикнула Чжоу. — Тогда иди и разбирайся со своими проблемами! Она развернулась и ушла. Гарри смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Он знал, что злость помешает ему на уроке окклюменции. Но ничего не мог с собой поделать. *** Снейп стоял спиной к нему, вынимая пряди своих мыслей и опуская их в Омут памяти. — Вы опоздали, Поттер, — холодно сказал он. — Извините, — буркнул Гарри. — Вы упражнялись самостоятельно? Гарри соврал. Снейп не поверил. Он велел Гарри вынуть палочку. — Итак, на счёт три, — сказал Снейп. — Раз… два… Дверь распахнулась. Влетел Малфой. Снейп прервал урок. Монтегю нашли. Снейп ушёл. Гарри остался один в кабинете, и перед ним был Омут памяти. Он знал, что это безумие. Он знал, что Снейп может вернуться в любой момент. Но любопытство было сильнее. Мысли, которые Снейп прятал, могли быть связаны с Отделом тайн. С Волан-де-Мортом. С тем, что Гарри видел во сне. Он склонился над Омутом. Заглянул внутрь. И нырнул. *** Гарри приземлился на платформе 9¾. Вокруг него кипела жизнь: семьи прощались с детьми, паровоз дымил, где-то кричал кондуктор. Но он сразу заметил мальчика, стоящего в стороне от всех. Он был один. Чахлый, угловатый, в заштопанной мантии, с сальными волосами, падающими на лицо. В руках у него была книга, но он не читал. Он смотрел на других учеников. На их родителей. На то, как они обнимались, смеялись, давали последние наставления. Гарри узнал его. Северус Снейп. Маленький. Один. Потом появились Блэки. Гарри узнал их сразу, он видел их на портретах и фотографиях, которые однажды показывал Регулус: Орион Блэк, высокий, сухой, с сединой на висках, и Вальбурга Блэк, тонкая, острая, в чёрном платье с высоким воротником. Рядом с ними, таща чемоданы, суетился Кикимер. А между ними шёл мальчик, ровесник Снейпа, кажется, с тёмными волосами, острыми чертами лица и клеткой в руках. Внутри клетки сидел большой пушистый кот, который смотрел на происходящее с явным неодобрением. Гарри узнал мальчика. Регулус. Значит, тогда в воспоминании Снейпа, которое он увидел случайно... Тоже был Регулус? — Я не понимаю, почему я не могу взять Кикимера с собой, — говорил Регулус, и голос его был высоким, детским, надутым. — Он всегда со мной. Ему будет плохо без меня. Он будет скучать. И я.. — Блэки не скучают по домовым эльфам, — сказала Вальбурга резко. — Но он же мой друг! — возразил Регулус. — Мы всегда вместе. Он носит мои вещи и рассказывает истории. Он… он хороший! Гарри смотрел на маленького Регулуса и не верил своим глазам. Тот, кого он знал: спокойный, сдержанный, с тростью и вечной полуулыбкой, сейчас был просто ребёнком. Капризным, искренним, почти смешным. Рядом с Блэками шёл ещё один мальчик. Старше. Гарри узнал его: Сириус, каким он был в пятнадцать. Он дёргал проходящих слизеринцев, дразнил их, смеялся. Потом дёрнул Регулуса за рукав. — Смотри, Рег. Главное, чтобы ты был на Слизерине, иначе мать нас уничтожит, — он замолк, увидев стайку слизеринцев в стороне , которые опустили головы при виде Сириуса. — О, смотри, там отбросы. Регулус не слушал. Он уже шёл к мальчику, который стоял в стороне. Гарри затаил дыхание. Он видел, как маленький Регулус подходит к Снейпу. Смотрит на него снизу вверх с любопытством и с той особенной самоуверенностью, которая бывает только у детей из старых родов. — Я Регулус Арктурус Блэк, — сказал он, старательно проговаривая каждый слог. — Я младший сын древнейшего рода Блэк. Я буду учиться на Слизерине, я знаю. Ты выглядишь старше меня, значит, ты будешь моим старшим товарищем. Мне нужны хорошие связи. Как твоё имя? Ты похож на аристократа. Гарри увидел, как Снейп растерялся. Как он посмотрел на свою заштопанную мантию, на разваливающиеся ботинки, на то, как он стоит в стороне от всех. И вдруг в его глазах мелькнуло что-то, чего Гарри не ожидал — желание. Желание быть тем, кем его видел этот странный, уверенный в себе мальчишка. — Северус Снейп, — сказал он почти робко. — На втором курсе. Я… не аристократ. Регулус нахмурился. Он не смотрел на одежду Снейпа. Он смотрел ему в глаза. — Снейп? — переспросил он. — Не знаю такого рода. Но Блэки не ошибаются. Можно не родиться аристократом, но быть им по духу. Ты похож на аристократа. Давай дружить. Снейп открыл рот, закрыл. Он явно не знал, что ответить. — Мне нужно занести вещи, — продолжал Регулус. — Помоги мне. А я как-нибудь тоже тебе помогу. — Он помолчал, потом добавил, грустно посмотрев на Кикимера: — Мне не разрешают брать моего домовика в Хогвартс. Я считаю это неправильным. Мы с Кикимером всегда вместе. Ему будет плохо без меня. Он будет скучать. Я не буду, если что, Блэки не скучают по домовым эльфам. Гарри смотрел на эту сцену и не мог отвести взгляда. Маленький Регулус, который говорил о дружбе, о домовике, о том, что можно быть аристократом по духу, это был не тот Регулус, которого он знал. Но это тоже был Регулус. Настоящий. Маленький. Почти.. Милый. Мерлин, Регулус не должен узнать, что Гарри так о нём подумал. — У тебя такая старая сумка, — сказал вдруг Регулус, кивая на багаж Снейпа. Гарри увидел, как Снейп напрягся, готовясь к насмешке. Но Регулус улыбнулся. — Это так здорово. У нас дома тоже очень много старых вещей. Я люблю смотреть на чемоданы моей бабушки. Там много всего интересного. У тебя там есть что-то интересное? Снейп заморгал. Он явно не привык, чтобы его вещи называли интересными. Не привык, чтобы кто-то смотрел на него без презрения. — Э-э… книги, — сказал он. — По зельеварению. — Отлично! — Регулус просиял. — Я тоже люблю зелья. Правда, я ещё плохо их варю. Матушка говорит, что мне лучше не брать в руки склянки в пределах нашего дома. Но я всё равно беру. Ой. Только это секрет. Даже от матушки.. От неё не должно быть секретов, но он же всего один! — Он стушевался, явно стыдясь и сунул руку в карман, вытаскивая пакет со сладостями, видимо чтобы перевести тему. — Я вообще не ем сладкое, — сказал он с важным видом. — Это просто для налаживания связей. Поэтому бери, ешь. Я, так и быть, тоже поем. Гарри стоял посреди платформы и смотрел, как двое мальчиков: один богатый и уверенный, другой бедный и угловатый — делят сладости и обсуждают зелья. Внутри него смешивались удивление, боль и что-то ещё, что он пока не мог осознать в полной мере. *** Следующее воспоминание было коротким, но болезненным. Гарри увидел Регулуса примерно своим ровесником. Он сидел на подоконнике в пустом классе, и его плечи дрожали. Рядом стоял Снейп, такой же угловатый, как на платформе, но старше. Он не обнимал Регулуса, не утешал его словами. Он просто стоял рядом и молчал. — Он ушёл, — сказал Регулус, и голос его дрожал. — Сириус ушёл из дома. Он сказал матери, что она — чудовище. Что она никогда не любила его. Что отец — слабак. Что я… что я жалкое подобие человека. Гарри увидел, как Снейп сжал кулаки. — Он говорил ужасные вещи, — продолжал Регулус. — Я даже не знаю, как передать. Он сказал, что я никогда не буду достоин носить имя волшебника. Что я просто маменькин сынок. Что я… что я хуже, чем ничего. — Ты не хуже, — сказал Снейп. Голос его был тихим, но твёрдым. — Откуда ты знаешь? — Регулус поднял голову. Глаза его были красными, но он не плакал. Блэки не плачут. — Потому что я знаю тебя, — ответил Снейп. — Идиот. Регулус почти усмехнулся. Почти. Гарри смотрел на них и чувствовал, как внутри него поднимается что-то тяжёлое. Он думал о Сириусе. О том, как он говорил о своей семье: холодно, жестоко, без сожаления. Гарри всегда думал, что Блэки были монстрами. Но сейчас, глядя на плачущего Регулуса, он понял: они были просто людьми. И, судя по тому, каким был Регулус, как Кикимер боготворил хозяев, как портрет Вальбурги Блэк реагировал на младшего сына.. Вовсе не были ужасными. *** Третье воспоминание было неожиданно худшим. Началось все хорошо. Кажется , это были СОВ. Гарри увидел отца. Он не мог сдержать восторга. Увидел Сириуса, Люпина, даже Петтигрю. Они были друзьями. Дурачились. Отец, правда, говорил как-то.. грубовато, но они ведь друзья, наверное для них это нормально, правда ведь? Потом он увидел, как Снейп сидел под деревом, перебирал записи, скорее всего думал об ошибках, которых, возможно, не совершил. И тут Джеймс Поттер и его друзья сужали круг. Сириус, с теми же глазами, что и у Регулуса, но без той теплоты, тащил Снейпа за ноги обратно, когда тот пытался уползти. Гарри смотрел, как его отец раздевает Снейпа на глазах у толпы. Как смеются зрители. Как Лили подходит, будто ради приличия пытается заставить их прекратить, как ее губы дрожат в полуулыбке, и как она отворачивается, когда Снейп кричит в ярости и боли. И тут Гарри увидел, как кто-то влетает в толпу учеников. Регулус. У Гарри перехватило дыхание. — Отойдите, — сказал Регулус. Голос прозвучал чуждо. Холодно. Незнакомо. Гарри показалось, что Регулус сейчас будет колдовать непростительные. Сирриус обернулся. Посмотрел на брата. Улыбнулся. — Регги, ты бы видел, что этот слизень вытворял... — Закрой пасть, безмозглая псина! Гарри заметил, как Регулус выхватил палочку, наставляя её на брата. За своего друга. — Ты ведёшь себя как сквиб, которому заплатили за представление чистокровные волшебники, пообещав заметить его существование. Опустить волшебника вниз головой и трясти — это всё, на что хватило твоей Гриффиндорской фантазии? Дедушка Арктур сжёг бы свой портрет от стыда, увидь он это плебейство. Гарри замер. Сириус замер. Хватанул ртом воздух. Развернулся и с психу пошёл оттуда. Он не мог направить палочку на младшего брата. Гарри надеялся на это. Гарри смотрел, как Регулус подходит к Снейпу. Как он молча снимает с себя мантию и набрасывает её на плечи друга. Как он сидит под дверью душевой, слушая, как Снейп плачет и смывает с себя грязь, смешанную с кровью. Гарри смотрел, как Регулус, который сейчас, наверное, немного младше Гарри, и только что наставлял палочку на старшего брата, сейчас сидит на полу, прислонившись спиной к двери, и ждёт. Он ждёт, пока Снейп выйдет. Он не стучит. Не спрашивает и не требует объяснений. Он просто ждёт. И когда Снейп выходит, шатаясь, бледный, с красными глазами, Регулус не говорит ему ни слова. Он просто идёт рядом. Он защищает его от чужих взглядов. Он молчит. Гарри стоял в коридоре, глядя на эту сцену, и чувствовал, как внутри него поднимается тошнота. Его отец был монстром. Его отец делал это. Он раздевал Снейпа на глазах у всех. Он смеялся. Он гордился этим. А Регулус, Регулус, которого Гарри считал когда-то холодным и отстранённым, яростно сражался, сидел у двери и ждал, когда его друг перестанет плакать. *** В следующем воспоминании Гарри увидел Снейпа и Регулуса в коридоре. Снейп был взволнован больше, чем Гарри когда-либо видел. Он говорил о Лили. О том, что она разозлилась на него. О том, что он наговорил ей ужасных вещей. И что она больше не хочет с ним общаться. — Это всё из-за Поттера, — говорил Снейп. — Он постоянно её отвлекает. Она злится на меня, потому что я назвал ее грязнокровкой! Она злится, потому что я дружу с тобой! Потому что вместе мы изучаем тёмную магию! Регулус стоял, скрестив руки на груди. Он выглядел немного старше, почти взрослый. На его лице появилось то самое выражение, которое Гарри видел сейчас: холодное, аристократическое, почти жестокое. — Она и есть грязнокровка, Северус, — сказал он. — Она не понимает, что такое настоящая сила. Она не ценит то, что имеет. Она только паразитирует на тех, кто сильнее. Когда ты стал ей неудобен, она нашла повод от тебя избавиться. — Не говори так о ней! — выкрикнул Снейп. — Я говорю правду. — Регулус подошёл ближе. — Ты сам знаешь. Она выбрала Поттера. Она выбрала того, кто издевался над тобой. Она не стоит твоей дружбы. — Ты не понимаешь! — Снейп сжал кулаки. — Ты никогда не понимал! Ты просто хочешь, чтобы я был на твоей стороне. Чтобы я забыл о ней и стал таким же, как ты! — Я не прошу тебя забывать о ней, — сказал Регулус. — Я прошу тебя быть реалистом. Ты — полукровка. Я — Блэк. Мы оба не те, за кого нас принимают. Но я хотя бы знаю, что я не грязнокровка. И ты тоже. Не опускай себя до их уровня. — Я полукровка! — рявкнул Снейп. — Ты забыл? — Я не забыл, — ответил Регулус, и в его голосе появилась сталь. — Но ты не грязнокровка. И если ты будешь равнять себя с ними, ты оскорбляешь не только себя, но и меня. Это неуважение. К нам обоим. Гарри смотрел на эту сцену и чувствовал, как внутри него борется отвращение и понимание. Он знал, что Регулус был неправ. Он знал, что его слова о грязнокровках это то, во что он верил тогда, что ему внушили. Но Гарри также видел, что Регулус пытался защитить Снейпа. Своим уродливым, неправильным способом. Он пытался удержать его от падения. И всё равно это было отвратительно. *** Последнее воспоминание было самым коротким. Гарри увидел Регулуса и Снейпа после собрания Пожирателей. Они стояли в пустом зале, и Регулус бледный, напряжённый, с горящими глазами — держал Снейпа за рукав. — Ты когда-нибудь думал сбежать? — спросил он шёпотом. — Уехать в другую страну. Попробовать снять метку. Начать заново? Снейп смотрел на него холодно, подозрительно. — Ты идиот, Блэк, — сказал он. — Думай, что говоришь. И кому говоришь. Или ты забыл, что он читает мысли? — Я не… — Забудь. Снейп развернулся и ушёл. Гарри смотрел ему вслед, а потом перевёл взгляд на Регулуса. Тот стоял один в пустом зале, и его лицо было белым, как мел. Он смотрел на дверь, за которой скрылся Снейп, и в его глазах была такая боль, что Гарри почувствовал, как у него перехватывает дыхание. Гарри знал, что через несколько месяцев Регулус умрёт в пещере. Знает, что он уйдёт, так и не получив ответа. Что он умрёт один. Гарри захотелось закричать. Вернуться. Сказать Снейпу, чтобы он остановился, поговорил, не уходил. Чтобы они оба не делали того, что сделают. Но он не мог. Всё уже случилось. *** Гарри вылетел из Омута, и Снейп схватил его. — Итак, — сказал он, сжимая руку Гарри так крепко, что она начала неметь. — Итак… вам понравилось, Поттер? Гарри не мог дышать. Он видел перед собой лицо Снейпа: бледное, яростное, с дрожащими губами. Он знал, что Снейп сейчас ударит его или проклянёт, и ему было всё равно. — Нет, — выдохнул он. — Я… — Приятным человеком был твой отец, правда? — Снейп встряхнул его так сильно, что очки съехали на нос. — Я… я не… Регулус.. Снейп оттолкнул его. Гарри упал на пол, ударившись о каменные плиты. — Не вздумай рассказать кому-нибудь о том, что ты видел! Особенно ему! — прорычал Снейп. — Нет-нет, — пробормотал Гарри, поднимаясь. — Конечно, я никому… — Вон отсюда! И чтоб духу твоего здесь больше не было! Гарри вылетел из кабинета и побежал по коридору. Он остановился только на третьем этаже, прислонившись к стене и пытаясь отдышаться. Он видел Регулуса. Маленького, капризного, доброго. Слабого. Сломанного. Он видел, как тот держался за Снейпа, как пытался его защитить, как плакал из-за Сириуса. Он видел его тёмную сторону, его жестокие слова о грязнокровках. И он видел его одиночество. Его страх. Гарри не знал, что чувствовать. Он хотел ненавидеть Регулуса за то, что он сказал о Лили. Но он также видел, как Регулус сидел у двери душевой и ждал, пока Снейп перестанет плакать. Он видел, как Регулус пытался спасти Снейпа от него самого. Он думал о письме, которое должен был написать. О Регулусе, который ждал его ответа. Он хотел рассказать ему всё: о том, что видел, о том, что чувствует, о том, что он понял. Но он боялся. Боялся, что Регулус разозлится. Что он не захочет говорить об этом. Что он закроется, как всегда, и Гарри потеряет его. Он не знал, что делать. Он знал только, что не может вернуться в гриффиндорскую башню сейчас. Не может смотреть на Рона и Гермиону и делать вид, что всё в порядке. Он просто стоял в коридоре, прислонившись к стене, и пытался понять, как жить дальше.