там, где шумят три водопада.

к ночи в автобусе стало холодно. кондиционер работал на полную, и макс пожалела, что не надела ту самую толстую кофту, которая лежала сейчас глубоко в рюкзаке. но доставать её было лень, так что она просто обхватила себя руками и уставилась в окно. бабушка давно перебралась к своей подруге на задние сиденья. оттуда иногда доносился тихий смех и шуршание — они там пили чай из термоса и смотрели какие-то свои фотографии. макс улыбнулась краем губ. хорошо им. ей нравилось, что она осталась одна. не надо ни с кем разговаривать, никому ничего объяснять. можно просто сидеть и смотреть. -милая — раздалось сзади. макс обернулась. та самая бабушка протягивала ей пластиковый стаканчик с дымящимся чаем и горсть печенья в салфетке. -на, согрейся. а то вон как замёрзла вся. макс взяла, коротко кивнула. -спасибо. она отвернулась обратно к окну, грея ладони о горячий стаканчик. чай был сладкий, крепкий, обжигающий. она пила маленькими глотками и смотрела, как за стеклом проплывает ночь. где-то далеко в темноте иногда мелькали огоньки маленьких городков, заправок, одиноких домов. дождь закончился, небо расчистилось, и в разрывах туч проглядывали звёзды. макс смотрела на них и думала о ней. из-за дневного сна спать совсем не хотелось. голова работала странно — чётко, но как будто в замедленной съёмке. она прокручивала в голове всё, что с ней случилось за последние дни. слёзы на кухне с нэнси. разговор с майком. его напряжённое лицо, когда она врала про калифорнию. робин и её острый слух. джонатан с его таблетками и виноватыми глазами. все эти признания, о которых она жалела. вся эта боль, которую она показывала тем, кому не хотела показывать. все эти шрамы на руках, которые теперь увидят ещё больше людей. и вдруг она поняла — это всё сделало её сильнее. именно это. не вопреки, а благодаря. если бы не было всего этого дерьма, она бы сейчас не сидела здесь. не ехала бы в ночном автобусе, просто потому что ей снятся сны. просто потому что она верит. раньше ей снились кошмары. всегда. билли, векна, кровь, тьма. она просыпалась в холодном поту и боялась снова закрыть глаза. а теперь — водопады, домик, голос, тепло. и эта странная, твёрдая уверенность, что это не просто сны. она не сумасшедшая. она знает это. музыка в наушниках внезапно оборвалась. плёнка в плеере кончилась, и теперь надо было ждать, пока механизм сам перемотается и начнёт сначала. старая модель, её плеер всегда так делал — пару минут тишины, а потом снова та же кассета. но макс даже не расстроилась. она сняла наушники и просто стала слушать. звук колёс. мерный, ровный, убаюкивающий. где-то впереди кашлянул водитель. бабушки тихо переговаривались сзади. шуршала дорога под шинами. она смотрела в окно, на звёзды, на тёмные силуэты деревьев, и думала: «я еду к тебе. слышишь? я почти приехала». и где-то внутри, глубоко-глубоко, ей казалось, что её слышат. во всех этих мыслях её всё-таки потянуло в сон. наушники давно лежали на коленях, но в голове всё ещё звучал её голос. тёплый, живой, будто она сидела где-то совсем рядом. водопады пропали. вместо них была маленькая кухонька, залитая тёплым светом. старая мебель, выцветшие занавески на окне, цветы в горшках на подоконнике. за стеклом виднелись горы, освещённые солнцем. макс сидела за столом и держала в руках кружку с чаем. горячую, почти обжигающую. пар поднимался к лицу, щекотал кожу. внутри было так спокойно, что хотелось закрыть глаза и никогда не открывать. никакой тревоги, никакой боли. только умиротворение и тихая гармония, которую она не чувствовала уже много лет. сзади послышался голос: -я слышу. я жду. и сон не закончился. впервые за долгое время после этих слов он не выкинул её обратно в реальность. наоборот — стал другим. лица она по-прежнему не видела. и поняла, что и не хочет. не здесь. не во сне. она хотела увидеть это лицо вживую. в реальности. своими глазами, а не в своей голове. картинка поплыла, сменилась. хоукинс. знакомая улица. машина — кажется, джонатана. она стояла возле неё, но тело двигалось само, будто кто-то другой управлял им. руки потянулись к бардачку. пальцы уже коснулись защёлки, готовые открыть.. но чья-то рука перехватила её запястье. крепко, жёстко. макс рванулась, пытаясь вырваться, и в этот момент автобус дёрнулся так резко, что её бросило вперёд. ремень впился в грудь, в глазах потемнело на секунду. она открыла глаза. сердце колотилось где-то в горле. автобус стоял поперёк дороги, слегка съехав на обочину. в салоне горел тусклый свет. сзади испуганно охнули бабушки. одна из них прижимала руку к груди и часто дышала. -господи, что случилось? — донёсся испуганный шёпот. водитель уже выскочил наружу. макс выглянула в окно и увидела его фигуру в свете фар. он стоял и смотрел куда-то вперёд. а потом макс разглядела и сама — на дороге, прямо перед автобусом, замер большой олень. он стоял как вкопанный, глядя прямо на автобус своими чёрными глазами, и не двигался. -олень — выдохнула макс. олень постоял ещё пару секунд, а потом резко сорвался с места и исчез в темноте, только хвост мелькнул. водитель вернулся в салон, устало провёл рукой по лицу. -живы? — крикнул он в салон. -все целы? бабушки закивали, приходя в себя. кто-то спереди даже нервно захихикал.  автобус медленно вырулил обратно на дорогу и поехал дальше. макс откинулась на сиденье и провела рукой по лицу. руки дрожали. сон, этот дурацкий сон, эти ощущения — всё смешалось в голове. она посмотрела на своё запястье. туда, где во сне её кто-то схватил. ничего не было,просто кожа. но ощущение чужой хватки всё ещё жило под кожей. она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и в этот момент сзади послышались шаркающие шаги. -не спишь? — раздался тихий голос. макс обернулась. та самая бабушка стояла в проходе, держась одной рукой за спинку кресла, в другой — знакомый термос. поверх вязаной кофты был накинут большой клетчатый платок. -можно присяду? — спросила она негромко.  -моя уснула, храпит теперь на весь салон. а я что-то не могу. она кивнула назад, и макс действительно расслышала мерное похрапывание с задних сидений. макс чуть подвинулась в знак согласия. бабушка осторожно опустилась рядом, покряхтев, поправила на коленях кофту. от неё пахло чем-то домашним — старым деревом, сушёной мятой. -замёрзла небось? — спросила она, взглянув на макс. -на, укройся. она развернула платок и накинула макс на плечи. платок был большим, мягким, тёплым. от него пахло чем-то забытым, от чего защипало в носу. -спасибо — сказала макс тихо, кутаясь в клетчатую шерсть. -напугалась, когда автобус дёрнулся? — спросила бабушка, вглядываясь в лицо макс. -я смотрю, бледная вся. руки вон как трясутся. она поставила термос на колени, открутила крышку. -простыл уже чай-то — сказала она виновато.  -мы с подругой засиделись, заговорились про внуков, я и не заметила, как время ушло. но ты пей, легче станет. она налила в пластиковый стаканчик и протянула макс. макс взяла, обхватила ладонями. пластмасса была чуть тёплой, почти не грела. она сделала глоток — тот же самый вкус, сладкий, крепкий, с травяным привкусом. она помнила его ещё с прошлого раза. чай совсем остыл, но она всё равно допила до дна, чувствуя, как тепло разливается по груди. -спасибо — сказала она тихо, возвращая пустой стаканчик. бабушка убрала его в пакетик, спрятала в сумку, но не уходила. сидела рядом, смотрела в окно,молчала. тишина была не неловкой, а какой-то спокойной. только колёса мерно стучали да похрапывание доносилось сзади. -слушай.. — сказала бабушка наконец, не поворачивая головы.  -ты ж в горы едешь, да? я слышала, как ты водителю говорила, когда билет брала. макс удивилась. она и забыла, что кто-то мог это слышать. -ну да — ответила она. -в горы. -далеко? -в Орегон. бабушка кивнула, помолчала, потом полезла в свою большую потрёпанную сумку. долго там рылась, перебирая клубки ниток, какие-то пакеты, очки в футляре, старое письмо в конверте. наконец достала маленький блокнотик в клеёнчатой обложке и огрызок карандаша. -так..— сказала она, выводя корявые буквы дрожащей рукой. -у меня сестра в Орегоне живёт, недалеко от гор. Мэри зовут. я тебе адрес напишу. она вырвала листок и протянула макс. -если что - иди к ней — продолжала бабушка.  -она добрая, одинокая, будет рада. у неё сарай есть, не жилой, но сухой. дрова там, сено, пара старых кресел. переночевать можно будет. я позвоню ей завтра утром, предупрежу. макс взяла бумажку, посмотрела на корявые буквы, потом на бабушку. внутри что-то дрогнуло. -спасибо — сказала она тихо. -я… я подумаю. -ты не думай — бабушка покачала головой. -если трудно станет - сразу иди. там свои люди. она тяжело поднялась, держась за спинку переднего сиденья. -давай — сказала она уже отходя. -до утра ещё далеко. я рядом, если что. она пошаркала по проходу обратно, придерживаясь за кресла, и скрылась в темноте салона. макс осталась одна. она ещё раз посмотрела на листок, аккуратно сложила его в несколько раз и убрала в самый надёжный карман куртки. за окном небо начинало светлеть — сначала из чёрного стало тёмно-синим, потом глубоким серым, а на горизонте проступила тонкая оранжевая полоска. она закуталась в клетчатый платок, который так и остался на плечах, вдохнула его запах и закрыла глаза. автобус покачивало на неровностях дороги. она провалилась в сон без сновидений — просто в тёмную, тёплую пустоту, где не было ни водопадов, ни голосов, ни рук, хватающих за запястья. после сна она проснулась легко, будто платок всю ночь укрывал её не только от холода, но и от снов. никаких водопадов, никаких голосов — просто темнота и тишина, а теперь утро. настоящее, уже за окном. автобус стоял. мотор работал, но мягко, еле слышно. макс протёрла глаза и выглянула в окно. маленькая автобусная остановка посреди ничего — пара деревянных скамеек, щит с расписанием, обклеенный объявлениями, и поле, уходящее куда-то к горам. а за полем — они. настоящие, не на картинке, не во сне. -конечная — сказал водитель в микрофон, и голос его хрипло разнёсся по салону. -всем выходить, дальше автобус не идёт. макс попробовала встать и чуть не упала обратно. ноги затекли,колени отказывались сгибаться, в ступнях кололо тысячей иголок. она постояла пару секунд, держась за спинку переднего сиденья, пережидая, пока кровь снова начнёт бегать по ногам. тело было ватным, тяжёлым, каждая мышца ныла после долгой поездки в неудобном положении. но внутри было странно легко. она накинула рюкзак на одно плечо, потом на второе, поправила лямки и пошла к выходу. сзади зашевелились бабушки — кряхтение, шуршание пакетов, приглушённые голоса. макс обернулась и увидела, как та самая бабушка пытается стянуть с верхней полки огромную сумку, стоя на цыпочках и смешно перебирая руками. -давайте помогу. она шагнула назад, легко сняла сумку, подхватила ещё один пакет, который бабушка пыталась удержать под мышкой, и вышла с ними на улицу. воздух ударил в лицо — влажный, тёплый, пахнущий мокрой травой и землёй. солнце уже поднялось, но ещё не жгло, только золотило всё вокруг мягким светом. на асфальте блестели лужи, в них отражалось небо. бабушки рассыпались в благодарностях, закивали, заулыбались. а та, в платке, вдруг взяла её за руку и задержала в своей на секунду дольше, чем надо. пальцы у неё были тёплые, сухие, с выступающими венами. -если что - пиши. или звони, у меня дочка есть, у неё телефон. я тебе номер на той бумажке оставила, с адресом.позвонишь, если что, договорились? макс кивнула. бабушка отпустила её руку, и они ушли — две сгорбленные фигурки с сумками, медленно движущиеся к выходу с остановки. макс осталась одна.