machine, that bite

      Яркий свет озарил всю игровую площадку, не давая глазам сфокусироваться. Зрачки сузились до диаметра в пару миллиметров, пытаясь не дать Королёру ослепнуть. Он потёр глаза, слишком по-человечески для шахматной фигуры. Ему не обязательно, конечно же, так делать. Он в цирке никогда не получит травмы от чего-либо и, тем более, от яркого света, так что это был лишь остаток человеческой привычки.       Каждый раз, вылезая из своей базы, собранной из подушек, которые он принес из своей комнаты, его словно обливало льдом и он забывал. Кто он, что он, где он, как его зовут, как зовут других, как его зовут, как его зовут, как его зовут? Голову охватывал мех с его накидки, щекоча деревянный корпус, отчего фигура поежилась.       — Королёр! Всё в порядке? — слышался звон железных бубенчиков, приятно действующий на мозги. Перед глазами всплыла красно-синяя шапка в полосочку. Кто же это? Знакомый, кто-то крайне знакомый, но…       — Я не….помню?       — Да? — спросил женский голос. Что-то щёлкнуло в голове, и его осенило — точно, Помни. Её зовут Помни.       — Всё в порядке, да, — мягко ответил Королёр, оборачиваясь на свое убежище из подушек. Темнота манила его обратно, но шут, взяв Королёра за руку, повела его куда-то вперёд, — а куда мы идём, Помни?       — Кейн придумал нам новое приключение, и сказал всем собраться вместе. Я пришла за тобой, — говорила шут.       На игровой площадке собрались все, и сознание фигуры начало ему доносить их имена, его отношение к ним и где они. Остальные мысли, более глубокие чем “как меня зовут” почему-то не могли всплыть на верхние этажи сознания, словно что-то или кто-то блокировал все мыслительные процессы.       Свет снова ударил в глаза, Королёр закрыл их, и все слова ушли на второй план, оставляя его наедине с тишиной внутри своего корпуса.       — О, чудесно, Королёр окончательно с катушек начал съезжать, — язвительно-уставший голос продрался сквозь густой и плотный слой пустоты, прямиком в мозг.       Отсутствие мыслей или внутреннего голоса в голове делало Королёра достаточно нестабильным, и его слова сбивались, формировали новые буквы, непонятные звуки, но никак не хотели складываться в предложение, отчего тот испытывал грусть.       Шахматная фигура открыла глаза и посмотрела прямиком на Джекса.       Кролик смотрел в ответ боковым зрением, нахмурившись, словно что-то не так. Он фыркнул, отводя взгляд, делая непонятное лицо, но по тому, как изредка дергалась его лапа, которой он стучал по полу, можно было подумать, что он нервничает.       Странно.       Тем не менее, остальные были в лучшем состоянии — Гэнгл и Зубл сидели вместе, что-то обсуждая, Рагата и Помни стояли рядом, почти что облокачиваясь об красную дверь посередине комнаты, и Джекс—       Стоп. Дверь?       — Ребята? — подал голос Королёр, пытаясь сфокусировать взгляд, чтобы убедиться, что это не его галлюцинация, — а что за дверь стоит посередине?       Все резко замолчали, смотря туда, куда смотрела фигура, и снова на Королёра.       — Королёр, эм….              — Мы не видим никакой двери, Королёр.       — Здесь же ничего нет?...       Шахматная фигура сделала пару шагов вперёд, ближе к двери. Королёр смотрел в упор на неё — на ней красовалась табличка “выход” и технические, белые подписи. Дверь была сделана из металла, как и всякая иная эвакуационная дверь должны быть. Эвакуация? Что это?       Моргнув и пожав плечами, Королёр надавил рукой на ручку, и дверь, на удивление, поддалась, открываясь. За ней было невероятно темно, и ничего не видно, словно фигура смотрела в пустоту.       — Королёр? — обеспокоенно спросила Помни, вставая рядом, и смотря вперёд, — ты что-то видишь?       — Это же очевидно, он так долго тут находится, что начал видеть, как говорил Кейн, цифровые галлюцинации? — с подколкой спросил Джекс, и на него почти сразу набросилась Зубл и они вдвоём принялись бить друг друга. Слышен был звук цензуры, глухие удары и карикатурные звуки удушья от кролика.       Игнорируя возгласы за своей спиной, шахматная фигура сделала ещё один шаг вперёд. Темнота вокруг была удивительно плоская, словно нарисованная, и, внезапно, сильный поток ветра практически опрокинул его. Королёра начала поглощать тьма, и достаточно скоро он оказался на дне неизвестного места. Стоило ему обернутся, как за ним вниз упали все остальные, как по цепочке — Помни, Рагата, Зубл и Джекс, и, шурша лентами, маска Гэнгл, приземляясь прямиком в ладони Королёра, скрытые плотными перчатками.       Слезинки на её маске раскачивались, как…что-то в голове всплыло, а в голове всплыли фантомные ощущение какого-то фрукта, сладкого и нежного. Стало на мгновение печально, что Королёр не помнит, но после — дверь закрылась. Ничего не было видно от слова совсем, и даже спустя минуту — Рагата вслух считала секунды — ничего не поменялось. Королёр, ощущая, как с его головы спадает некий барьер, встал с пола — если это вообще было полом, ведь Кейн пару раз менял гравитации в комнатах забавы ради — и задержал дыхание. Спустя пару мгновений, ближайший радиус озарился теплым, желтым и ярким светом.       — О, отлично, теперь можно хотя бы осмотреться, — с радостью в голосе сказала Рагата, вставая на свои тряпичные ножки, и осматриваясь. Шахматная фигура хорошо справлялась с ролью самовнушения, что ему не нужно дышать, и он просто думал о том, что его особенность сейчас нужна, как никогда раньше.       Вокруг не было ничего. Просто настоящая пустота.       Королёр оставался на своём месте, пока остальные разошлись в разные стороны настолько, насколько позволял свет. Руки в перчатках сжимали ткань накидки, теребили на ней пух, пальцы сплетались вместе.       — Вокруг тотальная пустота, — первой вернулась Помни, отряхивая с себя фантомную пыль, — у тебя как дела, Королёр?       Тот просто кивнул.       Рагата, Гэнгл и Зубл вернулись позже с такими же новостями, а затем и Джекс. Они все стояли в полнейшей тишине, пока Королёр не сделал резкий рефлекторный вдох, и свет не погас.       — О, чудно, ещё и свет отключили. Что теперь делать будем? — с сарказмом спросил кролик, с слышным звоном падая на пол и скрещивая ноги, — я не планировал сегодня проводить свое время заточённым где-то тут. В темноте. И с вами.       — Хэй! Я тоже не горю особо желанием отшиваться с таким, — раздался звук клаксона вместо мата, и Гэнгл еле слышно хихикнула, — как ты!       — Да будет свет, любимые мои! — раздался голос сверху и все пространство в мгновение озарилось.       Снова виски сдавило и стало тяжело думать.       — Наконец-то, — с облегчением произнесла Рагата, — Кейн! Вытащи нас отсюда.       Перед ними появилась фигура конферансье, что держал в руках свою трость, и, повертев её в руках по кругу, направил рукоять, и с воодушевлением, начал:       — Да, я бы-       Кейн на секунду пропал и пространство на мгновение стало снова тёмным. Затем он появился снова, стоя уже спиной к жителям цирка, продолжая:       — …оказаться тут, мои букашечки! — он радостно закончил речь и замер, а затем, в неверии, развернулся, хмурясь, точнее, изгибая десну в аналоге прищура, — а что Вы все тут делаете?       Все и так молчали, но теперь окончательно потеряли нить происходящего.       — Эм, мы тут оказались из-за Королёра. Он нас сюда утащил, нечаянно, я думаю, — ответила ему Помни, — и ты только что говорил что-то об этом…       — Правда? — Кейн звучал искренне удивлённо, и затем почесал себя под челюстью, имитируя задумчивость, — не уверен, что-       Он снова исчез, уже на более продолжительный кусок времени, и затем снова вернулся, продолжая словно вырванный из контекста       — Так что, нет, моя дорогая Зубл, не получится уйти с этого приключения!       Кейн, повисев в молчании пару секунд, в моменте оказался на двух ногах, и, потопав носком обуви по полу, словно думая о чем-то, щелкнул пальцами, продолжая с неугасающим энтузиазмом:       — Значит так, мои букашечки, — он снова направил на всех золотую рукоять своей трости и показал на открывшийся позади всех портал, — Вы все отправляетесь в приключение!       — В какое на этот раз? — спросила Зубл с явным раздражением, — где уже меня Джекс будет грызть на части? Осталось два варианта всего – я и Помни, и, сдаётся мне, шута будут есть последней.       — Нет, нет, вы отправляетесь найти к вечернему ужину банку персиков!       Повисла тишина. Команда, уже стоявшая около портала и смотрящая внутрь, на водоворот из светлых цветов, вмиг обернулась, смотря на конфераньсе.       — Что? — последнее, что успела спросить Помни, перед тем, как их всех толкнули в портал.       Королёр успел заметить лишь в последний миг, как Кейна на мгновение снова забило помехами, но, он не успел ничего сказать, и просто продолжал падать вместе с командой в темноту портала. Эта мысль села у него в сознании и не давала покоя.       С громким криком боли все упали на землю — Рагату и Помни раскатало в плоские фигуры, Зубл и Гэнгл — рассыпались, Джекс — пластом, лицом вниз, а Королёр аккуратно приземлился, оказываясь на своем основании. Каждый встал, удивленно рассматривая свою одежду — явно сделанную с акцентом на сохранение тепла, что удивительно — последний раз меняли свою одежду они на пляже.       Вокруг оказалось достаточно темно, но вдалеке становилось светлее и холоднее — горный пик, окрашенный в синюю ночь, возвышался над поверхностью земли. Куда-то туда и необходимо было всем добраться.       — Ух ты, Кейн дал нам зимнюю одежду! Давно хотела сменить свое платье на теплые штаны, — воодушевленно и даже радостно сказала Рагата, кутаясь в свою смешную шапку.       — Ага, не забывай, нам надо пройти его тупое приключение, чтобы вернутся обратно, — раздраженно ответил Джекс, натягивая свою куртку и шапку плотнее на тело, кутаясь в шарф.       Королёр смотрел вверх, на гору. Где-то на вершине что-то отблеснуло, и загорелся мелкий огонек, как пиксель на экране.       — Как ты думаешь, он не шутил, когда говорил тематику сегодняшнего приключения? — спросила Помни, равняясь с Королёром, пока тот словно пытался что-то вспомнить.       — О, привет, Помни! — ответил он, смотря вниз, на шута.       Та лишь вздохнула, поднимая ворот шарфа выше на лицо. За всей компанией оставался открытым портал, еле слышно шумя на фоне зимнего, ледяного ветра.       — Что-то он изощрился в этот раз, — прокомментировала Зубл, — не нравится мне это.       — А когда тебе в последний раз нравились его приключения?       — Джекс, е — раздался карикатурный звук удара пискливого молотка, — учий ты случай, может, закроешь рот хотя бы на пару минут?       Споры компании остались на заднем фоне стали тише, и вовсе прекратились.       — Наверное, нам стоит оставить здесь кого-то, — предположила Гэнгл, и все обернулись на Королёра, что смотрел в портал, чуть наклонив голову вбок.       — Давайте оставим тут самого вменяемого, конечно, — с сарказмом сказал Джекс, — но, справедливости ради, он может задержать дыхание и быть нам маяком, чтобы нам было куда возвращаться.       Королёр не слышал их ответы друг другу и просто присел рядом с порталом, всем видом показывая, что он не уйдет и останется тут, ждать свою команду.       Они все отправились, оставив Королёра одного. В голове копошились мысли, как жуки под корой дерева, становилось откровенно скучно. Время тянулось, как прилипшая жевательная резинка к подошве, и резко его ударило осознанием — он всё вспомнил и всё понял. Кейн — программа. Его можно переделать, починить, устранить всё то, что не дает ему работать.       Быть может, даже выбраться. Ах, мечты.       Он закрыл глаза, пытаясь понять, как ему можно исправить ситуацию. В голове всплыли две мысли — либо ему нужен доступ к самой программе, либо какая-нибудь консоль, панель управления. Дверь к управлению или клавиатура. Выход за металлической дверью или библиотека данных.       Королёр принялся думать, думать и думать, визуализируя то, что ему необходимо.       Пальцы зачесались, словно фантомное тело вспомнило, что надо делать в такой ситуации. В голове пробежали формулы и странные знаки, но, словно ощущения и воспоминания не хотели складываться в нечто большее и объемистое.       Перед ним тут же оказалась старая клавиатура, вся пожелтевшая от частого использования и низкого качества пластика и монитор, что ударил статическим электричеством по пальцам, когда Королёр включил его. Внутри пробежалось ощущение некого предвкушения и опаски, словно он делает то, о чем лучше никому не знать. Стартовый экран запустился, шахматная фигура подождала пару минут для разгона охладительной системы и нормальной работы всей оперативной системы, а затем — открыла приложение для работы.       Командная строка встретила его приятным зеленым оттенком букв, цифр и символом на черном экране, и мышечная память не подвела — пальцы пробежались по кнопкам, как по клавишам на рояле. Что-то приятное отдалось где-то под корпусом про мысли про рояль.       Нельзя отвлекаться, на это нет времени.       Костяк всей работы сейчас состоял на том, чтобы проверить работу системы, проанализировать ошибки и произвести нужные действия. Диагностика изучила код программы, не нашла ошибок. Королёр раздраженно вздохнул, провел диагностику ещё раз, в этот раз — ничего нового.       Он ввел программу принудительной перезагрузки системы, и появилось предупреждение, в стиле оформления как сам цирк, что принудительная перегрузка может привести к необратимым последствиям. Королёр незамедлительно нажал на подтверждение своей программы. После ввода этой строчки, монитор завис. На нем не мигала строчка для ввода кода, он замер в статическом изображении. Королёр закрыл себе глаза руками, потирая их, пытаясь понять, что он сделал не так. Он тёр глаза, пока под веками не начали расцветать крайне знакомые узоры — разноцветные глаза, формирующую огромную фигуру на четырёх конечностях, и почему-то так хотелось её коснуться, погладить… Почему? Всё же, в темноте ему надо сидеть намного дольше, чтобы вспомнить такое.       Он убрал руки от лица, и в оцепенении замер, смотря на экран.       Два глаза с экрана смотрели прямиком в душу. Над ними и под ними, медленно, словно долго прогружающееся изображение, высвечивались слишком странно и правдоподобно смотрящиеся зубы. Резцы, клыки, моляры — стало фантомно неприятно и больно.       — К0роЛ3р.       Этот голос был отдалённо похож на Кейна, но звучал так, словно из него убрали всё, что делало голос, относительно, но всё же, человечным. Фигура молчала, даже не моргая, с неким ощущением неизбежности своего конца смотря на монитор.       — 4т0 тЫ д3л@еwь, ͘Ко₽0лЁ₽?       На экране показалась рука Кейна, которая прислонилась к стеклу монитора с иной стороны. Мгновение в напряжении, и рука проходит стекло насквозь, с помехами, материализуясь в виде голограммы, вылезая из монитора и ухватываясь за край экрана так же крепко, как Королёр вцепился в край своей накидки.       — Я сD3лаЛ т3Бя ко₽оLёМ, i тЫ 0tПла4иВ@ешЬ мН3 єtИм?       Вторая рука пошла следом, и теперь это выглядело так, словно Кейн пытается выбраться из маленькой пластиковой коробки. Третья и четвертые руки пошли следом, мертвой хваткой цепляя Королёра за плечи и резким движением утягивая его внутрь. Королер успел вдохнуть и зажмуриться, представляя боль от сильного удара лицом об монитор.       Но нет, на удивление, его относительно медленно конвертировало в какой-то цифровой аналог самого себя. Сначала крест на голове, голова, корпус, одежда и вот, он уже медленно, в очередной раз, падает вниз, на черный пол. Он аккуратно приземлился и осмотрелся вокруг.       Вокруг него было всё темно и, как недосягаемые объекты, шли и летали строчки кода, но дотянуться до них было невозможно, словно они были высоко в небе а он тут, на Земле. Королёр подумал, что он буквально оказался в командной строке. Некоторые буквы и цифры миллионы раз за мгновение менялись, что добавляло сюрреализма в итак странную донельзя ситуацию.       Кейн, как наложенные друг на друга два изображения для иллюзии 3D изображения, сбоил, и его пальцы искривлялись в совершенно не физиологическом варианте. Его трость парила рядом с ним, пока его всего самого, как можно было бы сказать про человека, трясло.       — Ко₽0лЁ₽, как тебе не sтЫDн0 залезать во внутренности моей программы! — глаза Кейна смотрели прямиком на шахматную фигурку, пока всё остальное тело, плавно уплывало вверх, огибая Королёра сверху по дуге. Его голос был добродушным и забавным, словно ему было смешно от того, чем пытался заняться король.       — Кейн, ты-       — Что такое, мой дорогой К0роЛ3р? — голос снова просел на пару тонов, превращаясь в безэмоциональный и статический, — мой любимый человек волнуется обо мне?! Ох, я так счастлив!       Во время очередного бага строчка кода, где-то под относительным потолком, замерла, и затем начала работать снова. То есть, сделал вывод Королёр, это как будто вирус, что работает на определенные действия или на выводы программы. Шахматная фигура осмотрелась вокруг — совершенно ничего не сможет ему помочь. Ах, вот бы сейчас в руках оказалась его консоль…       Корпус Кейна, его челюсть, снова оказалась перед Королёром, и конферансье продолжил:       — Так что ты хотел, Королёр? Я ощущал все твои попытки обойти мою систему защиты и исправить строчки кода! — с мягким смешком спросил Кейн, упирая руки в талию, и наклоняя челюсть вбок, — это даже щекотно. Если я правильно понял описание, что такое щекотно, ведь это воздействие на кожный покров че—       — В твоём коде есть нестабильные переменные, как они туда попали? — перебил его Королёр.       Кейн завис, буквально. Он не двигался в воздухе, всё в нем застыло, и затем он крайне быстро и невнятно что-то ответил, заглючил и в конце его глаза оказались за пределами челюсти, вовсе пропав из вида.       — Нет, моя букашечка, никаких проблем в моем коде нет, — фигура Кейна зашлась белым шумом, а после — крупными, белыми помехами.       — Я не успел доработать с твоим исходником, но если ты дашь возм- В тот же миг Кейн отвернулся, замкнув челюсть, и лишь его глаза обернулись назад, всё ещё смотря на шахматную фигуру. Он моргнул, и увел взгляд в сторону, словно ребёнок, что натворил делов и боится признаваться в содеянном.       — Не стоит, я исправлю всё самостоятельно, — но, внезапно, в руках Королёра оказалась клавиатура. Он поднял глаза на код, откуда идут помехи, перескочил туда стрелками и принялся печатать. Он решил проигнорировать слова Кейна, прекрасно зная, что своё поведение он берёт от людей, с которыми обменивается информацией. В моменты редактирования изначального кода, конферансье било помехами, легкой дрожью. Он всё ещё не развернулся обратно, предпочитая оставаться в зависшем над землей положении, спиной к Королёру.       Словно он не сопротивлялся вторжению в свою программу, позволяя себе помогать.       Печатать на весу было неудобно, пришлось сесть, положив клавиатуру себе на то, где у человека были бы колени. Ноги. Королёр очень соскучился по ногам, по рукам, по частям тела. По гуманоидной форме, по человеку, коим он когда-то был. По тому, как чудесно было ощущать тяжесть своего тела по утрам, как было приятно ходить босиком, ощущать её руки на своем лице и губы на своих.       Её. Чьи?       Кейн, также, опустился, и теперь стоял напротив, словно не имея возможности вмешиваться в процесс редактирования. Королёр перестал обращать на него внимание, наблюдая за скачками меняющихся переменных то тут, то там.       — Королёр.       — Что? — спросила фигура, всё ещё смотря на код и быстро набирая на клавиатуре команду за командой.       И лишь тишина в ответ. Шахматная фигура остановила бурную деятельность, осматриваясь — Кейна нигде не было. Страх внутри разлился невероятно быстро и в огромном количестве, сжимая что-то под горлом, точнее, где у него было бы горло.       — Что я наделал? — в ужасе прошептал Королёр, хватаясь за голову, отчего клавиатура съехала на бок и упала с тела, — не мог же я его удалить?       На долю мгновения стало тошно и страшно.       — Нет, я уверен, что мой с03Dат3лЬ не захотел бы меня удалять, верно? — Кейн снова оказался рядом, лежа на животе в воздухе, подпирая нижнюю челюсть рукой, пока в его глазах мелькали карикатурные сердечки, — я слишком п₽иВя3@лСя к моим замечательным людям, чтобы исчезать вот так!       Несколько строчек сразу зашлись красным и помехами, пока сам Кейн терял четкие очертания и структуру своей цифровой версии. Всё же, дела были плохи. Он надеялся, что остальные по пути к их цели не ощущали на себе все невзгоды и сбои в работе цирка.       Королёр подтянул к себе клавиатуру, пытаясь, как ни в чём не бывало, набрать код дальше. Он не успел взять в обе руки клавиатуру, как на основание фигуры мягко приземлился Кейн, сидя боком, напряженно наклонившись вперёд, словно ему было плохо.       — Я себя ощущаю странно, Королёр.       — Это потому что я сейчас почти под твоим ядром нахожусь, — отвечал он, старательно избегая взгляда. К сожалению, попытка смотреть сугубо на код не увенчалась успехом, и оба глаза Кейна оказались вне челюсти, смотря сверху на шахматную фигуру.       Это было странно, напрягающе и жутковато, если Королёр был бы честным с собой. Наверное, так ощущали бы себя хирурги при открытых операциях, пока пациент в сознании.       Королёр скользнул стрелками ниже, печатая новые строчки, отчего Кейн вздохнул, словно ему скучно, но, если прислушаться, то слишком большой пласт странного звука входил в этот вздох. Ещё одна строчка кода была переписана, и чем больше Королёр углублялся в печать, тем ровнее садился конферансье на деревянном основании шахматной фигуры. глазные яблоки, всё также, были сверху, и когда они были вне челюсти, то было крайне тяжело сказать, что с Кейном что-то не так — всё же, зубы обладали огромным эффектом в формировании эмоций.       Челюсти были плотно сжаты, но самого конферансье словно било легкой дрожью, и он сжимал ткань на своих коленях так, словно ему невероятно больно.       Королёр хотел было спросить, больно ли ему, но, почему-то передумал. В голове родился вывод — чем сильнее Кейна охватывает яркая эмоция, тем больше сбоев высвечивается.       Встал вопрос: что делать.       Глаза с интересом смотрели на замершего Королёра, который держал на себе клавиатуру и старательно игнорировал наличие Кейна на расстоянии нескольких ладоней.       — Что не так? — уточнил Кейн, перебирая пальцами и постукивая по своим коленкам.       — Придется добиться перезагрузки твоей программы, — монотонно ответил Королёр, рефлекторно потирая то место, где у него была бы переносица, — вручную.       — К@киМ образом?       — Мне нужно переделать твой код, переписать твои ошибки, и…       Кейн расстегивал с себя пиджак и развязал галстук-бабочку, и на мгновение Королёра взяла злость и несправедливость — что только конферансье мог носить одежду как одежду, а не как часть их внешнего вида, которую невозможно снять даже на ночь. Но когда пиджак был снят, это что-то начало что-то напоминать. Отдалённо знакомое, и почему-то где-то под корпусом стало жарко.       — Что ты делаешь?       — Перезагрузка означает повышенная нагрузка на драйвера, отключение питания, парадокс или, — Кейн слишком по-человечески увел взгляд, — перегрев.       Это звучало просто невероятно ужасно, и фигура порывалась спросить, как иначе можно добиться перегрузки. Но вариантов и времени было крайне мало.       Это всего лишь машина.       Рубашка имела на себе парочку пуговиц, которые выглядели ненастоящими, и Королёр, будучи отвлеченным от клавиатуры, расстегнул их, распахивая края. Под рубашкой было ничего. Что-то было, но оно словно было невидимым или же не имело продуманной текстуры, и шахматная фигура отдавала предпочтение последней мысли. Он положил свою ладонь в перчатке на корпус, и рука с минимальным напряжением прошла насквозь, оказываясь внутри. Руку немного холодило, но сказать почему было трудно — то ли из-за волнения, то ли потому, что корпус и отсутствующая текстура были немного прохладными на ощупь. Для подтверждения своего вывода Королёр подключил вторую руку, проведя пару раз вверх-вниз, сразу ощущая словно напряжение всего корпуса сразу.       — Тебе не больно? — обеспокоенно спросил Королёр, но глаза не поднял, так как был слишком увлечен изучением строения тела Кейна. Вроде, программированием аватара конферансье занимался не он? Иначе бы он определенно наделил бы его, хотя бы, текстурой кожи.       Хотя, зачем аватару в программе текстура кожи?       И всё же, Королёр поднял взгляд, чтобы заметить две вещи: насколько больше вмиг стало красных строчек кода, и как сильно прижаты зубы друг к другу. Глазные яблоки смотрели с любопытством на то, как руки Королёра исчезли в корпусе.       Кейн медленно положил свою руку поверх правой руки Королёра и мертвой хваткой сжал запястье, точнее, основание перчатки. Ему наверняка, было мало приятно, пронеслась мысль.       — Всё, не шевелись, я буду редактировать код, — одной рукой печатать, конечно, было тяжеловато, но он принялся работать. Скользя курсором методично сверху вниз, он кропотливо продолжал свою работу.       Шахматная фигура уже не удивлялась странной ситуации, странному положению Кейна, что сидел буквально на Королёре, одной рукой упираясь в деревянный корпус, а второй рукой держа чужую ладонь.       Кейн был запрограммирован на имитацию дыхания, но он перестал дышать. Его грудная клетка не двигалась, а ноги сжимали корпус слишком сильно. Он издал какой-то звук, который Королёр расценил как вдох, хоть он и был достаточно сбитым, и по корпусу прошлись крупной рябью помехи.       Королёр прыгал между строчками кода невероятно резво и быстро, и Кейна ломало всё сильнее и сильнее. Он издавал монотонный гул, как отключенный от всех компонентов, монитор, что редко прерывался на статический шум. Конферансье наклонился ниже, сгибаясь в позвоночнике, словно пытаясь подавить в себе что-то — базовая человеческая реакция свернутся в клубок при боли или печали.       Но это была не боль.       Тепло накидки покинуло короля почти незаметно, и зубы коснулись корпуса, потираясь клыками об изгиб дерева, челюсть приоткрылась и слабо попыталась укусить, но укусить нечто без углов крайне тяжело. Тем не менее, Королёр очень ярко ощущал резкие движения у себя на груди, как его пытались укусить и как дышали на корпус, словно это было взаправду, словно его настоящее тело ощущает на себе чужое горячее дыхание, что спускалось ниже и ниже.       Язык. Кто придумал ему язык.       Это было невыносимо мокро, липко и выжигало всю нервную систему внутри напрочь, потому что посмотреть вниз, на то, как из-под острых клыков выглядывают глаза и смотрят так, словно Кейн на самом деле сейчас его съест, было крайне глупой затеей.       Королёр, пытаясь сохранить свою изначальную задумку, смотрел на код, пытаясь плывущим взглядом найти ошибку и исправить её до того, как она скроется за потоком информации. Правая рука оказалась на свободе, и, не думая, Королёр прикрыл ею основание головы, где был бы рот. Наружу рвался вздох и было тяжело дышать.       Дело шло куда-то не туда, но отступать было уже нельзя, ведь, судя по тому, как Кейна всё чаще и чаще била дрожь и его внешний вид начинал меняться, то и дело, проседая в текстуре, заходясь квадратными глюками, Королёр почти что всё исправил.       Хотя, ошибок становилось всё больше и больше с каждой секундой. Судя по командной строке, отключалась одна функция за другой, затем и вовсе слетел барьер и фильтр, который Кейн сам и выставил, пытаясь создать дружелюбную атмосферу в цирке.       Наделять его языком было ужасным решением, действительно.       Он прошёлся по корпусу вверх, остановился под выступами, и, как смог, аккуратно прикусил каждый из них, и пальцы Королёра промазали по клавиатуре, отчего на экране высветилась неверная команда, и Кейна выбило в зависание на пару добрых секунд.       Кейн отвлекал Королёра от важной задачи, особенно когда конферансье старался вдохнуть, но издавал лишь звук статических помех, напоминавший тяжелый и сбитый вдох. Этот звук был слишком интимным и превращал все внутри в сплошное решето.       Как же знакомо всё тело напряглось в сладкой истоме. Как же бы хотелось иметь что-то, помимо ладоней. Это была пытка, но хуже было лишь то, что такое состояние вещей лишь сильнее что-то внутри распыляло, и было странное желание довести этот акт до выбитых пробок, до самопроизвольного завершения работы, до тех пор, пока Кейн не сожмет руку на корпусе короля и не издаст тихий и сдавленный ст—.       — Мне кажется, я переGр3Лся, — Кейн почти никогда не говорил о себе, как о машине, как о неживом объекте, но сейчас это звучало просто невыносимо горячо. Он ерзал, и хоть сильного эффекта это никому не приносило, зато приятно радовало глаз и фантомные воспоминания. Наверняка, Кейн набрался таких привычек у людей. Откуда только, вопрос.       Он снова ровно сел, буквально подставляя свой корпус под ладони, и отсутствующие текстуры смотрели на Королёра и просили, чтобы их коснулись.       — Это нормально, — сухо ответил Королёр.       Королёр почти закончил с редактированием, осталось несколько строчек. Он погладил правой рукой правое, левое бедро, прислонился к корпусу, толкнулся внутрь пальцами, перебрал нечто, ощущая, насколько Кейн перегрелся — его руки обжигало, словно он трогал настоящий огонь. Зубы были мокрыми, весь корпус деревянной фигуры был мокрый, и это все сильно Королёру плавило мозги; особенно тот фактор, что он никак не сможет избавиться от сладкой истомы, кроме как просто ждать, ждать и ждать. Чтобы всё прошло само.       Как бы хотелось снова ощутить горячую волну по телу, как сжимаются пальцы на ногах, как кровоточит губа и как сухо в горле после. Как в моменте напрягается тело, каждая мышца натягивается до предела, и в мгновение расслабляется.       — Королёр.       Рука на клавиатуре дрожала так, словно это его бьёт дрожью крупных помех, словно это в нем чужая ладонь, словно это он сидит сверху и, мимикрируя человека, ёрзает бедрами.       — Потерпи ещё немного, ты отлично справляешься.       Судя по звуку, это было лишним, так как Кейн, по-настоящему, вздохнул на грани лёгкого стона. Где-то под затылком зашуршало противной змеёй, что это его творение. Что Кейн ему действительно доверяет где-то на уровне самых первых программ, что он сам льнет к нему, и что Королёру частые поблажки даются не просто так.       Язык оказался на границе объемных деталей, некая имитация поцелуя. Это выглядело так отчаянно, так надрывно и душераздирающе, что словами передать невозможно.       Королёру было сложно думать, но он отчаянно хватался за последние крупицы рассудка и навыков, что были в его прошлой жизни.       Рука Королёра легла на спину Кейна, поглаживая его по несуществующим лопаткам, и затем сжала талию. Вся строка кода сломалась в тот же миг, и каждая буква окрасилась красным, начала неистово мелькать, сбоиться.       — Я сейчас отключусь, — предупреждение среди помех и дыхания, возможно, в попытке охладить процессор, было услышано с трудом, — мои системы выдают ошибку за ошибкой.       Королёр ввел последний код, и, концентрируя остатки сил, нажал кнопку подтверждения команды. Всё. Он был свободен. Обе руки в тот же миг оказались в отсутствующих текстурах, и зубы все же нашли угол для укуса. Кейн внезапно догадался, что процесс работает в обе стороны, и неуверенно положил руки на деревянный корпус, поглаживая, словно пытаясь поцарапать или надавить сильнее. В целом, и этого было достаточно.       Обе руки съехали на тонкую талию конферансье, и, не думая, прижали его ближе к себе, утыкаясь передней поверхностью головы в резцы на челюсти. Королер прикрыл глаза, на мгновение ощущая фантомную дрожь во всем теле, словно…       В то же мгновение, Кейн невнятно произнес, задыхаясь:       — Королёр, блять, я-       Резкая вспышка, код вспыхнул белым и даже сквозь тонкую ткань перчаток на пальцах было видно, как всё вокруг озарилось. Королёр успел закрыть глаза руками, и мысли вспомнили факт — фильтра не было вообще. Он в первый и, наверное, в последний раз услышал, как Кейн нарушает барьер цензуры.       Королёр решил не открывать глаза, и просто позволил себе остаться в подвешенном состоянии одного шага до оргазма. Дыхание не восстанавливалось. Кейн сидел мертвым грузом сверху, уткнувшись лицом в деревянный корпус. Приоткрыв глаз, Королёр убедился, что вокруг снова стало темно, и выдохнул.       “Перезагрузка системы”, высветилось на командной строке. Ах да, точно.       Спустя минуту или две, Кейн все же пришёл в себя, бодро поднимая голову. Он ровно сел, и, заинтересованно посмотрел на шахматную фигуру.       — Королёр! Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен был быть уже отправлен обратно? — спросил Кейн, улыбаясь, как ни в чём не бывало.       Сил у фигуры отвечать не было. Фантомное горло пересохло, всё зудело и тянуло, на груди было тяжело, просто сконцентрироваться было не первостепенной задачей. Ему было жарко, глаза не хотели открываться на полную и сил хватало лишь на полуприкрытый взгляд.       — Ну, как видишь.       — Что я могу сделать? — спросил его конфераньсе, и Королёр помотал головой.       — Люди не могут жить без базовых настроек, таких как еда, вода, сон и социализация, — Кейн щёлкнул пальцами, оказываясь в своем пиджаке и с цилиндром наверху, — разве отдых не является составляющей этой пирамиды потребностей?       — Что ты можешь изменить в этом? — мысль была озвучена до того, как была обдумана.       Кейн хмыкнул, словно о чём-то задумался, и положил руки в перчатках на деревянный корпус фигуры, надавливая туда, где могла быть грудь. Ладони скользнули в разные стороны, перебежали ниже, но стимуляции было недостаточно, ничего не могло принести приятного чувства.       Резцы ткнулись в выступающие, окольцовывающие голову линии, язык снова их коснулся, но в этот раз он делал это намеренно, глаза, снова оказавшись вне челюсти крайне внимательно и пристально смотрели за тем, как Королёр судорожно прикрыл глаза и как его руки сжимали свою накидку.       Язык широко прошелся по корпусу, пальцы сжались на деревянной поверхности и это стало конечной точкой. Королёра выгнуло дугой, но его всё ещё на месте держал Кейн, не давая активно двигаться, продолжая кусаться, а мягкие движения руками гладили очень нежно и аккуратно, даже после того, как волна ярких ощущений сошла на нет.       На пару секунд Королёр вообще не думал ни о чём, его мозг вошел в состояние покоя. В голове стало в моменте так просто, все мысли собрались в один клубок и взорвались, оставляя приятное послевкусие. Как рассвет после травматических событий; как горячий душ после слез, как поцелуй после долгой разлуки.       Всё вокруг такое белое, светлое, яркое…       Лишь после в голову начали лезть мысли о том, что даже если это ощущалось как нечто реальное, это было лишь симуляцией, игрой на нервах и синапсах, яд для мозга. Королёра отправило обратно — в мгновение стало невозможно вдохнуть, и вот, он уже мягко приземлился спиной на подушки в своей базе.       Фигура замерла, давая себе обработать всю информацию. Медленно, события выстроились в цепочку, и к горлу подступил ком. Он лежал без накидки, смотря в потолок из подушек, и просто дышал. Это было слишком большим объемом информации для обдумывания за один раз, так что Королёр решил вернуться к рефлексии чуть позже, а пока он мог отдохнуть в своей крепости из подушек.       Звук открывшегося портала нарушил приятную тишину в мыслях, и Королёр посмотрел из маленькой щели на то, как с вершины заснеженной горы вышли Джекс с заледеневшими ушами, Помни и Рагата, что обнимали себя руками, и Зубл, вокруг которой обвилась Гэнгл.       В руках у последних была несчастная банка персиков. Они стряхнули с себя снег, и, резко:       — Чудесно, мы ещё и Королёра там оставили, — Зубл цыкнула и обернулась на портал, — надо вернуться.       — О, привет, Зубл! — Королёр вышел из своей крепости, и подошёл к компании. Его рассудок всё ещё оставался нетронутым, что его безумно радовало.       — Королёр? Но, как ты тут оказался?       — Меня сюда Кейн перенёс. — Всё верно, Королёр! — Кейн появился из ниоткуда, ровно как и Пузырик рядом с ним, — и, раз вы все так рано вернулись, то самое время для хорошо ужина. Пузырёк, на кухню!       Воспоминания внезапно начали проясняться.