Рыцарский ход

Они начали заниматься на следующий вторник. Место выбрал Рейнхард — заброшенный плац за старыми казармами, где никто не мешал и где не было лишних глаз. — Зачем такая секретность? — спросил Субару, разминаясь. — Не секретность, — Рейнхард поправил ему положение рук. — Уединение. Я устал от того, что за каждым моим движением наблюдают. — А за моими, получается, наблюдать некому? — За твоими наблюдает только тот, кому не всё равно. Субару фыркнул, но промолчал. Тренировка оказалась жёсткой. Рейнхард не щадил его — давал нагрузку, которая заставляла мышцы гореть, заставлял повторять одно и то же движение десятки раз, пока оно не становилось рефлексом. — Твоя проблема в том, что ты полагаешься на удачу, — говорил Рейнхард, стоя с мечом на плече и наблюдая, как Субару пытается отдышаться. — Удача — ненадёжный союзник. — Я предпочитаю называть это «импровизацией», — выдохнул Субару, валясь на траву. — Импровизация — это умение находить выход из любой ситуации, используя имеющиеся навыки. Твои же навыки находятся на уровне «я как-нибудь увернусь». — Обидно, но справедливо, — Субару прикрыл глаза. — Слушай, а ты всегда таким был? Ну, таким... идеальным? Рейнхард опустился рядом, сев на траву. — Нет, — сказал он после паузы. — Я был просто ребёнком, который умел обращаться с мечом. Идеальным меня сделали другие. — Другие? — Люди, которые ждали от меня подвигов. Которые вешали на меня ярлыки. Которые говорили: «Рейнхард, ты должен». Должен быть сильным. Должен быть добрым. Должен быть героем. Он говорил спокойно, без горечи, просто констатируя факты. — А чего хочешь ты? — спросил Субару, открыв глаза. Рейнхард посмотрел на небо. Облака медленно плыли над ними, и где-то вдалеке кричали чайки. — Я хочу, чтобы меня перестали воспринимать как оружие, — сказал он тихо. — Как инструмент для достижения целей. Как меч, который можно взять в руки и использовать. — Поэтому ты разорвал контракт с Фельт? — Поэтому я разорвал контракт с Фельт, — подтвердил Рейнхард. — Она хотела использовать меня для защиты своих людей. Не потому, что это было правильно, а потому, что ей было удобно. Я не против защищать. Я против того, чтобы быть удобным. Субару сел, скрестив ноги, и посмотрел на рыцаря. — А я? — спросил он. — Я тебя не использую? Рейнхард повернул голову, и их взгляды встретились. — Ты — единственный, кто за полгода не попросил меня ни о чём, что касалось бы твоей личной выгоды, — сказал он. — Ты просил помочь донести мешки с мукой. Ты просил составить компанию за лапшой. Ты просил научить тебя фехтованию, но не для того, чтобы стать сильнее, а потому что тебе интересно. Он помолчал. — Ты не используешь меня, Нацуки-сан. Ты просто позволяешь мне быть рядом. Субару почувствовал, как щёки начинают гореть. Он быстро отвернулся, сделав вид, что рассматривает траву. — Это... ну, это же нормально, — пробормотал он. — Друзья так и поступают. — Друзья, — повторил Рейнхард, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на удовлетворение. — Да. Друзья. С того дня их встречи стали регулярными. Два раза в неделю — тренировки. Плюс случайные ужины в лапшичной, плюс прогулки по городу, плюс походы на рынок за продуктами. Субару привык к присутствию Рейнхарда так быстро, что сам удивился. Он перестал вздрагивать, когда рыцарь появлялся из ниоткуда, перестал задаваться вопросом «почему он здесь» и просто принимал это как данность. Рейнхард был идеальным спутником. Он никогда не навязывался, но всегда оказывался рядом. Он никогда не перебивал, но всегда находил нужные слова. Он слушал истории Субару о Японии с таким вниманием, будто это были важнейшие сведения государственной важности, и задавал вопросы, которые показывали, что он действительно слышит. — А в твоём мире есть рыцари? — спросил он однажды, когда они сидели на крыше старого склада, свесив ноги вниз. — Нет, — Субару покачал головой. — Рыцари были давно, в средние века. Сейчас нет. — А есть те, кто похож на рыцарей? — Есть... ну, полиция, армия. Но это не то. Рыцарь — это... — Субару задумался. — Это человек, который служит идее. Который защищает слабых не потому, что ему приказали, а потому что считает это правильным. Это... это ты. Рейнхард посмотрел на него с лёгким удивлением. — Я? — Ну да. Ты же настоящий рыцарь, — Субару улыбнулся. — Не потому что у тебя плащ и меч. А потому что ты... другой. Ты не как все эти аристократы, которые думают только о себе. — Я аристократ. — Аристократ, который приносит тимьян на кухню, потому что заметил, что он закончился, — Субару рассмеялся. — Это не лезет ни в какие ворота, знаешь ли. Рейнхард тоже улыбнулся. Улыбнулся так, как улыбаются, когда слышат что-то приятное и неожиданное. — Ты умеешь говорить комплименты, Нацуки-сан. — Я умею говорить правду, — поправил Субару. Они замолчали. Город внизу шумел, где-то кричали торговцы, звенели монеты, скрипели колёса повозок. А здесь, на крыше, было тихо и спокойно. — Субару, — вдруг сказал Рейнхард. Субару вздрогнул. Рейнхард никогда не называл его по имени. — Да? — Ничего. Просто хотел произнести. Субару открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Он смотрел на Рейнхарда, и в груди у него разливалось странное тепло. «Что-то меняется», — подумал он. — «Я не знаю что, но это точно что-то».