Что значит быть компаньоном Ким Докчи?

«Что значит быть компаньоном Ким Докчи ?» Он не задаёт этот вопрос.Потому что ответы ему не нужны. Он уже видел достаточно жизней, чтобы понимать людей без слов. В каждой регрессии рядом с ним появлялись разные лица — одни сильнее, другие слабее, одни предавали, другие умирали, но все они в итоге становились одинаковыми: временными. Он не запоминал их имена, не пытался удержать, не давал себе права привязаться. Это было единственным способом идти дальше. Но Ким Докча… не вписывался ни в одну из этих категорий. С самого начала он был неправильным. Слишком спокойный для человека, оказавшегося в этом мире. Слишком уверенный в вещах, которые не должен был знать. Слишком… настойчивый в том, чтобы оставаться рядом. Джунхёк сначала считал это раздражающим, затем — подозрительным, а потом поймал себя на мысли, что ищет его взглядом раньше, чем оценивает угрозу. Это было ошибкой. Он знал это. И всё же ничего не изменил. Ким Докча не боится умирать. Это стало очевидно слишком быстро. Он бросается вперёд, принимает удары, жертвует собой так, будто его жизнь — всего лишь средство для достижения цели. В других жизнях Джунхёк уже видел таких людей, но между ними была разница: те умирали с отчаянием или надеждой, а Докча — с каким-то странным спокойствием, будто заранее принял исход. Это… раздражало. И заставляло что-то внутри сжиматься. — Не умирай без моего разрешения. — он сказал это однажды спокойно, почти равнодушно. Это прозвучало как приказ, как ещё одно жёсткое правило выживания, как способ удержать ситуацию под контролем и не позволить хаосу разрушить привычный ход вещей. Но правда была в том, что он не хотел снова видеть этот момент — когда тело Докчи падает, когда его дыхание прерывается, когда… становится слишком тихо. Слишком похоже на прошлые жизни — на те моменты, которые он уже переживал бесчисленное количество раз. Он должен был привыкнуть, ведь раньше у него это получалось: раз за разом, жизнь за жизнью, он учился не останавливаться и не оглядываться. Но каждый раз, когда Докча исчезал из его поля зрения хотя бы на секунду дольше обычного, в голове возникала мысль, слишком быстрая и слишком резкая, чтобы её можно было игнорировать. Где он? Это было нелогично, опасно и недопустимо — всё сразу, без исключений. Ким Докча не понимает, что делает. Или делает вид, что не понимает. Он улыбается, шутит, говорит так, будто всё под контролем, но при этом снова и снова становится тем, кто принимает удар первым. Он действует так, словно его жизнь имеет меньшую ценность, чем чужая, и именно это больше всего выводит Джунхёка из равновесия. Потому что для него это было не так. Он не говорил этого — не мог, ведь слова теряли смысл в мире, где всё снова и снова повторяется. Но действия… иногда выдавали его раньше, чем он успевал себя остановить: он просто оказывался рядом ближе, чем следовало. Двигается быстрее, чем требует ситуация. Реагирует раньше, чем появляется угроза. И каждый раз, когда его меч перехватывает удар, предназначенный Докче, он ощущает странное напряжение, которое не исчезает даже после победы. Это было не просто инстинктом — он это понимал и сознательно делал вид, что ничего не замечает. Ким Докча — переменная, единственная, которую он не может просчитать… и, возможно, единственная, которую он не хочет терять. Он не позволяет себе думать об этом слишком долго, потому что уже знает, чем это заканчивается — во всех его жизнях, всегда. И всё же, когда Ким Докча рядом, мир становится другим: чуть менее предсказуемым и чуть менее пустым. Однажды он замечает, что тот снова засыпает, прислонившись к стене, как будто не боится, что может не проснуться. Джунхёк смотрит на него дольше, чем следует, изучает спокойное выражение лица, ровное дыхание, и в этот момент понимает: если он снова потеряет его — это будет не так, как раньше. Это будет хуже. Он делает шаг ближе, замирает, сжимая пальцы, понимая, что это бессмысленно и ничего не изменит — и всё же не уходит. "Что значит быть компаньоном Ким Докчи?" Он не знает, потому что впервые за все свои жизни не может дать точный ответ. Но, возможно, это значит смотреть на человека, который снова и снова выбирает умереть ради других — и впервые захотеть остановить его, даже если он возненавидит тебя за это. Идти рядом — не потому что это выгодно и не потому что это необходимо, а потому что мысль о том, что его больше не будет, становится невыносимой. Он не произносит этого вслух — никогда. Ю Джунхёк медленно наклонился и нежно коснулся губ спящего мимолётным поцелуем, тихим и осторожным, оставив внутри только едва уловимое тепло. — Пожалуйста, не оставляй меня. Голос звучит ровно, как всегда, но на этот раз это не приказ — это просьба.