С первым апреля от Никки

Всё началось с того, что Никки Хеммику стало скучно. А скука в сочетании с его чувством юмора и доступом в ванную комнату башни оборачивалась катастрофой уровня «эвакуация округа». На этот раз его целью были не безобидные розыгрыши вроде смены этикеток на банках с протеином. Нет. Никки жаждал крови — или, по крайней мере, радикальной смены имиджа. Он дождался утра, когда у «Лисов» была первая свободная тренировка за две недели, а это означало, что Эндрю и Нил, как заведенные, сначала ушли на пробежку, планируя затем принять душ и проспать остаток дня. Никки действовал быстро и со знанием дела. В душевой, которую Эндрю использовал как свою личную территорию (никому не заходить, священнодействие), Никки открыл бутылку с шампунем. Внутри пахло нейтрально, по-аптечному — то, что Эндрю терпел, не выражая восторга. Никки вылил половину, заменив содержимое на стойкую рыжую краску для волос, купленную в круглосуточном магазине косметики. «Огненный осенний клён», — значилось на упаковке. В душевой Нила действовать было проще. Никки знал, что Нил, хоть и жил в одной комнате с Эндрю уже который год, всё ещё иногда вел себя как одиночка и пользовался своим дешевым шампунем «2-в-1», который, по мнению Эндрю, оскорблял само понятие гигиены. В этот флакон Никки залил осветлитель. Не просто краску, а агрессивный блонд с эффектом обесцвечивания. «Нордический ледник». — Завязывай с этим, — проворчал он сам на себя, пряча пустые упаковки в мусорное ведро на улице. — Это искусство, мать его. Час спустя Никки сидел в гостиной, делая вид, что увлеченно листает новости в телефоне, хотя на самом деле держал палец на кнопке записи видео. Кевин, ничего не подозревавший, пил кофе на кухне и что-то бормотал про траекторию удара. Первым вышел Нил. Никки подавился воздухом. Нил двигался бесшумно, как обычно, но его голова… Боже правый. Темно-каштановые, почти черные кудри, за которые Нил когда-то цеплялся Эндрю во время их бесконечных войн, исчезли. На их месте красовалась белоснежная, выжженная до состояния пуха, платиновая копна. Из-за того, что Нил был смуглым от природы, контраст получился сюрреалистическим: брови остались темными, глаза казались еще более синими на фоне этой светлой несправедливости, а сам он напоминал персонажа какого-то готического аниме, случайно забредшего в спортзал. — Что-то не так? — спросил Нил, нахмурившись. Его взгляд скользнул по лицу Никки, который уже сползал под стол, пытаясь сдержать икоту. — Н-ничего, — прохрипел Никки. — Ты… ты сегодня как-то свежо выглядишь. — Мой шампунь странно пах, — Нил дернул плечом, потянувшись к своей шее, и тут дверь в ванную комнату Эндрю открылась. Мир замер. Если Нил стал белым, то Эндрю стал… рыжим. Никки перестал дышать. Краска «Осенний клён» легла на светлые волосы Эндрю с пугающей щедростью. Это был не тот благородный рыжий, который бывает у шотландцев. Нет. Это был цвет новой медной монеты, цвет пожарной машины под определенным углом, цвет абсолютного безумия. На голове Эндрю Миньярда, человека, который носил только черное, бежевое и серое, полыхало рыжее пламя. Рыжий Эндрю выглядел так, будто готов был не просто убить, а стереть в порошок весь мир, начиная с производителя краски. Его глаза, обычно спокойные и ледяные, сейчас напоминали два ядерных реактора на пределе мощности. Он держал в руке пустой флакон из-под шампуня, и его пальцы медленно, методично сминали пластик. Тишина в гостиной стала абсолютной. — Хеммик, — голос Эндрю был тихим, вкрадчивым и самым страшным звуком, который Никки слышал в своей жизни. Нил обернулся. Увидел Эндрю. Увидел его волосы. Никки ожидал крика, истерики, бегства. Вместо этого Нил Джостен, человек, выживший после всего, что только можно себе представить, просто уставился на Эндрю. Его губы дрогнули. А потом он сделал то, чего Никки не мог предположить даже в самых смелых фантазиях. Нил рассмеялся. Это был не вежливый смешок. Нил смеялся открыто, запрокинув голову, с хрипотцой, хватаясь за живот. От этого смеха его новые белые волосы рассыпались по плечам, делая его похожим на сумасшедшего ангела. — Ты… — выдохнул Нил, пытаясь совладать с собой. — Ты рыжий. Эндрю медленно перевел взгляд с Никки на Нила. Его брови (к счастью, хоть они не изменили цвет) сошлись к переносице. Секунду он смотрел на белоснежную шевелюру парня, осознавая масштаб трагедии. — Ты белый, — сказал Эндрю тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — Я блондин, — поправил его Нил, все еще всхлипывая от смеха. — Господи, Эндрю, это же надо было додуматься. Ты выглядишь как… — Закончи предложение, и ты последуешь за Хеммиком в могилу, — оборвал его Эндрю. — Как Роналдо Уизли, если бы он пошел в MMA, — выпалил Нил и снова согнулся пополам. В этот момент из кухни вышел Кевин с чашкой кофе. Он посмотрел на Нила. Посмотрел на Эндрю. Чашка выпала из его рук и разбилась об пол. — Что вы сделали со своими волосами?! — заорал Кевин голосом человека, у которого только что отобрали его драгоценную «совершенную десятку». — Вы выглядите как цирковые уродцы! У нас завтра пресс-конференция! Абби! Абби, сюда! Нужно срочно их красить обратно! — Нет, — сказал Эндрю, все еще сверля взглядом Никки, который пытался раствориться в стене. — В смысле нет?! — Кевин схватился за голову. — Ты не можешь быть рыжим! Ты — Эндрю Миньярд! Ты должен внушать ужас одним своим видом! А сейчас ты похож на… на рыжего! Эндрю медленно повернулся к нему. Из-за огненного цвета его лица выражение приобрело особую, пугающую яркость. — Дэй, если ты не закроешь рот, я сделаю так, что твоя лысая башка станет единственным напоминанием о том, что у тебя вообще когда-то были волосы. Кевин замолчал, но начал издавать звуки, похожие на свист кипящего чайника. Никки попытался улизнуть в коридор, но наткнулся на Эндрю. Тот даже не смотрел на него. Он смотрел на Нила, который наконец-то вытер слезы и теперь с каким-то странным, почти профессиональным интересом рассматривал его макушку. — Иди сюда, — бросил Эндрю Нилу. — Зачем? Чтобы ты меня придушил за то, что я смеюсь? Это был нервный смех. Я в шоке. — Нет. Иди сюда. Нил, все еще вздрагивая плечами от подавленного хохота, сделал шаг вперед. Эндрю протянул руку и провел пальцами по белым, выжженным химией волосам Нила. Потом схватил прядь и дернул, проверяя, не выпадают ли они. — Это не смывается неделю, — констатировал Эндрю. — Я в курсе, — вздохнул Нил, его смех наконец утих. — Твой тоже. — Ты выглядишь идиотом, — сказал Эндрю. — Я блондин-идиот, — поправил его Нил. — А ты рыжий псих. — Мы похожи на гребаный клоунский дуэт, — голос Эндрю звучал ровно, но в нем чувствовалась глубинная, первобытная ярость, направленная исключительно на Никки. Никки решил, что пора включать режим «обезвреживания бомбы». — Слушайте, парни, это была шутка! Неудачная, я признаю! Я сейчас же куплю нормальную краску, восстановлю всё как было! Я… — Нет, — снова сказал Эндрю. — Что значит нет? — испуганно переспросил Никки. — Оставь как есть, — Эндрю смотрел на Нила. В его глазах мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее удовлетворение. — Никто не тронет Джостена в башне, пока я не увижу лицо Рико, когда он заметит, что его любимый «новичок-бегунок» стал белым, как мел. Нил закатил глаза, но уголок его губ дернулся вверх. — А ты? — Я хочу посмотреть в глаза Рену, — сказал Эндрю. — Она называет меня братом. Пусть теперь посмотрит на меня. Он развернулся и пошел обратно в комнату, на ходу бросив Никки: — Если ты еще раз прикоснешься к моим вещам, Хеммик, я скормлю тебе эту краску вместе с флаконом. Никки облегченно выдохнул, когда дверь спальни захлопнулась. Нил подошел к нему, все еще сверкая синими глазами из-под платиновой челки. — Ты идиот, Никки, — сказал Нил беззлобно. — Я знаю. Но почему они не злятся? — прошептал Никки. Нил пожал плечами, усмехнувшись. — Наверное, потому что теперь у нас есть преимущество. Никто не ожидает нападения от рыжего и блондина. Расслабляют. Он похлопал Никки по плечу и ушел, оставив того в полном замешательстве и с чувством, что его план провалился, но привел к какой-то пугающе правильной развязке. На следующее утро, когда «Лисы» собрались на завтрак, Мэтт поперхнулся соком, увидев Эндрю, а Рене, едва взглянув на брата, произнесла: — Я знала, что ты рыжий в душе. Эндрю, сидевший за столом с каменным лицом, но с огненной гривой, медленно поднес к губам кружку с черным кофе и ничего не ответил. Нил, белый как лунь, жевал тост и смотрел на всех с видом человека, которого уже ничем не удивить. А Никки до конца своих дней клялся, что больше никогда не будет шутить над гигиеническими принадлежностями Эндрю Миньярда. Потому что видеть, как Рыжий Эндрю забивает гол в ворота противника, было одновременно самым смешным и самым страшным зрелищем в его жизни. — Конец.