Язык мой — враг твой (и мой личный купидон).

На уроке литературы стояла сонная тишина, пока очередь читать вслух не дошла до Алисы. Волнение всегда превращало её мысли в кашу, и этот раз не стал исключением. — «И он вонзил в неё свой... взглядный меч», — звонко прочитала она вместо «грозный взгляд». Класс замер. Первым прыснул Макс — местный возмутитель спокойствия и главный «раздолбай» параллели, который до этого момента успешно пускал слюни на парту. Он медленно выпрямился, и в его глазах зажегся опасный огонек. — Ого, Лиса, — протянул он, игнорируя замечание учителя. — Какой-какой меч? Повтори для тех, кто в танке. Алиса вспыхнула, мечтая провалиться сквозь линолеум. Но на этом её беды не закончились. Пытаясь исправиться, она выпалила: — Я хотела сказать, что он был... возбужденным! То есть, возмущенным! Макс просто сполз под парту от хохота, а потом, внезапно посерьезнев, весь остаток урока не сводил с неё глаз. Когда прозвенел звонок, он преградил ей путь в дверях, крутя на пальце ключи. — Знаешь, — шепнул он ей прямо в ухо, пока она пыталась протиснуться мимо, — я раньше думал, что ты просто тихая заучка. Но твои оговорки... они чертовски интригуют. Пойдем в столовую, расскажешь, какие еще слова ты путаешь? С этого дня спокойная жизнь Алисы закончилась: теперь «главный кошмар учителей» не пропускал ни одной её фразы, превращая каждую её запинку в повод для личного (и очень двусмысленного) разговора. Следующий урок — химия. Алиса надеялась отсидеться на задней парте, спрятавшись за высоким учебником, но стоило ей зайти в кабинет, как она увидела Макса. Он не просто сидел на своём обычном месте, он закинул кроссовки на свободный стул рядом с собой, явно «забивая» место. — О, «взглядный меч» пришла, — громко провозгласил он, когда она попыталась прошмыгнуть мимо. — Садись, Лиса. Будем вместе проводить опыты. — Макс, отсядь, пожалуйста, — прошептала она, чувствуя, как уши начинают гореть. — Я хочу спокойно дожить до конца дня. — Спокойно не получится, — он ухмыльнулся и, дождавшись, пока она обреченно опустится на стул, придвинулся ближе. — Ты сегодня выдала базу. Я теперь каждое твоё слово на диктофон записывать буду. Мало ли, что ты там ещё «возбужденного» скажешь. Урок начался. Учительница объясняла тему реакций, но Алиса не могла сосредоточиться: Макс то и дело пододвигал ей записки с перечеркнутыми словами, заменяя их на свои, крайне сомнительные версии.Когда пришло время практической части, им выдали пробирки. Алиса, стараясь игнорировать пристальный взгляд парня, начала диктовать последовательность: — Так, сначала нужно добавить... соленый раствор. — Соленый? — Макс выгнул бровь. — Может, соляной, отличница? Или ты уже о нашем ужине мечтаешь? — Соляной! Я оговорилась! — Алиса схватила пробирку, но от волнения руки дрогнули. — Нужно соблюдать близость... то есть дозировку! Макс перехватил её руку, удерживая стеклянную колбу. Его ладонь была горячей, и он не спешил её отпускать. — Близость, значит? — его голос стал тише, лишаясь привычного издевательского тона. — Знаешь, а мне нравится твой новый словарь. Он гораздо честнее старого. Весь класс возился с реактивами, создавая шум, но в их углу стало подозрительно тихо. Макс смотрел на неё уже не как на объект для шуток, а с каким-то странным, жадным интересом. — Слушай, — он подался еще ближе, так что она почувствовала запах его парфюма с нотками цитруса. — А если я сейчас тоже что-нибудь перепутаю? Например, вместо «дай ручку» скажу «пошли со мной после школы»? Ты меня исправишь или... согласишься с версией? Алиса замерла, понимая, что её случайные ошибки завели её в ситуацию, из которой «правильными» словами уже не выбраться. Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок, но внезапно в ней проснулось упрямство. Хватит с неё этой роли вечно краснеющей жертвы. Она медленно повернула голову и посмотрела прямо в его наглые глаза. — Смотря какой инстинкт ты имеешь в виду, — выпалила она, планируя сказать «контекст». Глаза Макса расширились. Он явно не ожидал, что она примет подачу, да еще и в таком ключе. В классе на секунду стало тише, и его низкий смех прозвучал почти интимно. — Инстинкт, значит? — он облизнул губы, не отрывая взгляда от её лица. — Ну, мои инстинкты сейчас говорят мне, что химия — это не только то, что в пробирках. Он придвинулся еще на сантиметр, так что их плечи соприкоснулись. Алиса затаила дыхание, а Макс, пользуясь моментом, накрыл своей ладонью её руку, которая всё еще сжимала стеклянную колбу. — Знаешь, — прошептал он, и его дыхание коснулось её щеки, — я ведь тоже могу путать слова. Например, я хотел сказать, что ты сегодня бесит... то есть безумно красивая. Кажется, я заразился твоим вирусом. В этот момент по классу разнесся резкий голос учительницы: — Максимов! Попова! Если вы закончили обсуждать валентность своих чувств, может, всё-таки перейдете к осадку в пробирке? Класс взорвался хохотом. Алиса дернулась, пытаясь отстраниться, но Макс только крепче сжал её пальцы под столом, не давая сбежать. — У нас тут реакция замещения, Галина Петровна! — весело отозвался он, не сводя глаз с пунцовой Алисы. — Я замещаю её здравый смысл своим обаянием. Когда прозвенел звонок, Алиса первой сорвалась с места, надеясь затеряться в толпе в коридоре. Но на выходе из кабинета её кто-то бесцеремонно приобнял за плечи и развернул к себе. — Эй, «взглядный меч», — Макс ухмылялся, но в его взгляде больше не было прежней ленивой насмешки. — Ты так и не ответила. После школы. У входа. И не вздумай перепутать выход с запасным ходом, а то мне придется объявлять поиск... то есть розыск. Он подмигнул ей и пошел по коридору, оставив Алису стоять с раскрытым ртом и бешено колотящимся сердцем.