Клише

«Балюстрада была тем, что отделяло их от океана свободы, но пока он держал ее руку, ему казалось, что перед ними целый океан любви.» Голова раскалывается. Боль пульсирует где-то в висках, заставляя Канату делать все больше пауз в чтении. Но смысла с каждым словом становится все меньше и меньше, пока… «Она перестала дышать, закрыв глаза, ее руки, такие жадные до его тела, искали близости, и он её ей давал, обнимая за талию, которая была такой тонкой, что он мог ее сломать, приложив еще немного усилий. Но он ее уже сломал и привязал к себе, а ее взгляд об этом кричал.» Каната резко захлопнул крышку ноутбука, начиная массировать виски с тихим, но очень длинным выдохом. Это было больше похоже на пытку, чем на готовый роман. — Ты в порядке? — Голос Кагамихары как всегда был спокойным. Он сделал паузу в заполнении отчета и посмотрел на Канату. — Нет. У меня роман с романтикой. И меня уже тошнит от всех этих клише и вообще от всего этого. — Психосоматика штука конечно интересная, но —- Начал было Кагамихара, но Кита его перебил, из-за чего Шин нахмурился. — Я в переносном смысле. Но авторы как будто бы читают по кругу одну и ту же книгу и просто пересказывают ее своими словами. От туда и повторяющиеся клише: он приобнял ее за талию, словно она была из хрусталя, прижал к стене, не знаю, укусил за мочку уха, поцеловал в шею. После того, как читаешь эти клише в тысячный раз очень хочется больше никогда не контактировать с этим литературный жанром. — Возможно, тебе просто не нравится романтика? — Кагамихара пожал плечами и скрестил руки на груди, полностью поворачиваясь к Ките. Он откинулся в кресле, явно всем видом показывая, что он готов слушать. — Не сказал бы. Я всё же умею отделять свои предпочтения от объективной оценки. К тому же иногда авторы романтики действительно умеют делать что-то интересное. — Каната поднял взгляд к потолку, кажется пытаясь что-то вспомнить. И буквально через несколько секунд он продолжил, уже смотря на собеседника: — Я пару месяцев назад читал книгу, романтика, юмор, и там был один интересный момент: девушка сидела в кафе листая Тиндер и наткнулась на страницу своего знакомого. Она очень долго изучала его страницу и все же смахнула влево с мыслями: «нет, я его недостойна». А в этот момент этот самый знакомый, который влюблен в нее уже несколько лет, сидел у нее за спиной и подумал что-то вроде: «Неужели я и правда настолько плох по ее мнению?». — Удивлен, что…

***

Их дискуссия длилась почти час. Каната был искренне рад, что его соседом по общежитию был именно Кагамихара. В основном вечерами они просто оба работали, сидя по своим углам и не беспокоя друг друга. Либо дискутировали и каждый раз это было интересно. Им не раз говорили, что они похожи по характеру, но часто случалось, что их мнения были диаметрально противоположными. Но в основном они просто делили комнату, не обращая друг на друга внимания, за исключением таких моментов и одной крошечной детали… Каната расслабленно выдохнул, выключая фен. Душ действительно всегда был хорошей идеей. Ощущение свежести и спокойствия, которые приходили после водных процедур, заставляли выкинуть мысли про работу и стресс из головы. И это позволяло просто расслабится. Хотя-бы на какое-то время перестать быть Абсолютным критиком или тем самым «черным котом». Он мог быть просто собой. Кита вышел из ванной в их комнату. Но он не успел сделать и двух шагов, как перед ним выросла тень, которая одним толчком в грудь заставила его прижаться спиной к двери. Чужие руки крепко схватили его запястья, соединив их вместе и прижав к двери прямо над головой Канаты. Когда Кита все же пришел в себя и попытался что-то сказать или сделать, он ощутил, как чужое колено упирается между ног, заставляя его покраснеть до самых корней волос и лишится дара речи. — Каната…. Каната-тян… Я-я… Я тебя так люблю… Я больше не могу терпеть… я не представляю свою жизнь без тебя… Если бы я мог, я бы подарил тебе все звезды с неба… — Голос такой ласковый, дрожащий, как будто-бы говорящий не может сдерживать свои эмоции. Он тянется вперед и аккуратно касается губами шеи Канаты, из-за чего он, вздрогнув всем телом, начинает пытаться отбрыкаться от человека. Жалко, что держат его достаточно крепко, чтобы эти попытки оказались успешными. — Шинджи! Отпусти меня быстро! — Каната хмурится еще сильнее, слыша в своем голосе истерические нотки, которых он так стыдится. Шин (джи) лишь расплывается в довольной улыбке, сощурив малиновые глаза. Выглядит словно довольный кот, съевший канарейку. — Иначееее? Ты ничегошеньки сделать не можешь, так что я… — Я тебе гарантирую, что если ты сейчас меня не отпустишь, я лично удостоверюсь, что бы Кагамихара каждый вечер вкалывал себе снотворное, лишь бы ты не появлялся! — Но сейчас то тебе это не поможет! К тому же Шин меня любит, он так точно со мной не поступит! Кита замолчал, осознавая безвыходность ситуации. Он поджал губы… Это положение было таким… унизительным. Каната выдохнул, стараясь взять себя в руки и отвернулся к стенке. Наступила очередь Шинджи нахмурится. И постояв так буквально секунд 10… — Каната-тян Тишина Шинджи наклонился, пытаясь встретиться с Канатой взглядом. Неудачно. Шинджи замер еще на пару секунд, а после, нахмурившись еще сильнее, всё же отпустил руки Канаты, молча отступая от него на два шага, но скорчив очень недовольное лицо, словно его искренне обидели самим фактом того, что на его провокацию решились не вестись. Он скрестил руки на груди, так же отворачиваясь. — Какие же вы оба душнилы. К тому же ты опять говорил с Шином! Каната отступил от двери и, отряхнув с себя невидимую пыль, выдохнул, смотря на Шинджи, который в очередной раз включил режим «обиженный и очень ревнивый ребенок». — Ты же понимаешь, что я не могу с ним не общаться? Мы все ещё делим одну комнату. — Кита подошел к своей кровати, начиная складывать покрывало. Он очень не любил, когда люди вели себя так инфантильно, но с этим приходилось мириться. Все же у Канаты не было желания менять соседа по комнате. Он видел других жильцов общежития и был готов поклясться, что Шинджи был самым меньшим из зол. — Нет, не понимаю! — Хорошо, но если будешь опять сидеть до утра, то, пожалуйста, не шуми. — Душнила! — И тебе тоже спокойной ночи, Шинджи.