Персиковое дерево

2009 год, 27 апреля, 12:08 Джисон сидел на старой кровати, его пальцы неуверенно скользили по струнам гитары. Звуки, что возникали, были странно негармоничными, почти случайными, словно поиск чего-то неуловимого, что не поддавалось ни форме, ни смыслу. Это не была песня, скорее, обрывки мыслей, упавшие в бездну музыки. Иногда струна звенела слишком высоко, иногда — слишком низко, но Джисон продолжал, не обращая внимания на свои ошибки. Он был неуловим, как сама эта музыка. На стене, прямо напротив него, висела постер знаменитой рок-группы, изображающий их в момент успеха — каждый из них, как звезда, был частью чего-то большого, чего-то вечного. Плакаты на стенах всегда казались такими недостижимыми, как и то, что он сам когда-то мечтал сделать. Но сейчас, в этой комнате, в этом времени, постер был лишь скучным фоном для его размышлений. Обои, когда-то серые, теперь стали почти черными от времени и пустоты, с трещинами и рваными участками, напоминающими порывы ветра, которые не смогли унести следы прошлого. В одном из углов, почти незаметно, от руки, с неровными буквами, была написана цитата: "Пока я жив, я нужен всем". Почерк был почти нечитаем, но все равно Джисон знал, кто это написал — Хан. Тот самый Хан, чье имя было вписано в этот мир, но оно было тем, что оставалось только в этих обрывках, в этих мрачных, серых обоях. На потолке — скромные наклейки-звездочки, когда-то яркие, но теперь потускневшие от солнечного света. Временами, когда ночь окончательно наступала, Джисон поднимал голову, и эти звездочки становились для него маленькими огоньками, мигающими на темном фоне. Он представлял, как летит среди них, среди этих светящихся точек, устремленных в бесконечность. Летал, как мечта, как свобода, как нечто, что не имело ни границ, ни времени. Он не знал, что искал в этой музыке, но, возможно, именно в этих странных звуках, в этом хаосе он мог найти что-то важное — себя, свой путь, свою истину. И, может быть, когда-нибудь эти порванные обои, эта старая гитара и слова Хана, написанные на стене, станут его историей, его песней. Хан аккуратно отложил гитару в сторону, отталкивая её рукой. Легким движением он растянулся на кровати и уставился в потолок. Взгляд неосознанно скользил по стене, которая, словно живая, переливалась под лучами солнца. На подоконнике лежал пинал, усыпанный стразами, и свет, падающий на них, создавал настоящую магию — стена превращалась в кристаллический дискокуб, искрящийся и танцующий. — Ха-а-а-а-н!!! Выходи гулять! — прозвучал тоскливый голос снаружи, как жалобный крик, который просил мальчика выбраться на улицу. Джисон, слыша этот голос, невольно нахмурился. Он сделал вид, что дома никого нет. На самом деле ему совсем не хотелось выходить. Жара была такая, что ни кепка, ни майка, ни шорты не спасали. Хотелось просто остаться в своей комнате, где тень и прохлада. — Не придуривайся, я же знаю, что ты там! Твой велик стоит у дома! — прозвучал голос снова, на этот раз с каплей раздражения. Хан почувствовал, как в груди всё сжалось. Он спалился… Неохотно он встал с кровати, подошел к окну и заглянул в низкую жаркую улицу. Мальчишка стоял прямо перед домом, широко улыбаясь, будто всё вокруг было игрой. Передние зубы у него торчали, создавая смешной, но милый образ. Он был в лёгкой футболке с ярким принтом — изображением трансфера, который в последнее время все обсуждали. На ногах — джинсовые шорты и резиновые тапочки, абсолютно не подходящие для такой жары. Но ему, похоже, было всё равно. — Ща-а-а-ас… — Джисон закатил глаза, но, кажется, не хотел расстраивать друга. Поэтому, с покорным вздохом, он подскочил с кровати и побежал собираться. Вскоре он уже натягивал на себя обвисшую белую футболку и серые шорты, которые давно потеряли свой первоначальный вид. Швы на них были стёрты до дыр, но мальчику это было безразлично. Он закинул через плечо маленький портфель, в который аккуратно положил бутылочку с холодной водой и два яблока. Простой, но продуманный набор. — Ну чего ты так до-о-л-г-о-о!? — возмущался Минхо, стоя у ворот. Он ждал его, кажется, целую вечность. Джисон, с лёгким вздохом, выдавил улыбку и протянул другу яблоко — Я взял яблоко тебе, будешь? — сказал Хан с лукавым взглядом. Минхо, моментально забыв о недовольстве, схватил яблочко. Оно было ярко-красное, местами с зелёными пятнами. Минхо откусил его с жаром, и сок моментально прошёл по его скулам, заставив их дернуться от кислоты, а потом, как по волшебству, сладкий вкус налился в рот. Минхо скорчил рожу, и Хан не смог сдержать смеха. — Ну ты даёшь, конечно! Оно вообще не кислое! — весело сказал Хан, показывая яблоко. С этим же уверенным жестом он откусил от него сам. Однако, не прошло и секунды, как его губы задёргались от острого кислого вкуса. Из глаз едва сдержалась слеза, а лицо стало красным, как это яблоко. Минхо, увидев эту картину, сначала замер, а потом, не выдержав, заржал так, что даже начал отступать назад. Но сзади его был камень — довольно большой, скрытый в песке. Минхо не заметил его вовремя, споткнулся, и с грохотом упал прямо на песок. Смех стал ещё громче, а Хан, в свою очередь, закрыл рот руками, чтобы не выдавать его собственное смущение. Хан откусил ещё один кусочек яблока и, едва пережёвывая, не смог сдержать смех. — Лучше бы ты мне помог встать, — проговорил Минхо, и в его голосе была такая нотка грусти, что Хан на мгновение замер. Услышав это, он быстро подскочил к другу и протянул руку. Минхо, не теряя времени, схватился за неё, и Хан, крепко его поддержав, помог ему встать. — Да у тебя весь зад в песке! — засмеялся Хан, начав энергично стряхивать с его шорт остатки песчинок. Минхо, притёрший шорты, вдруг снова встал на ноги, подёргал их и, улыбнувшись, спросил: — Ну что, куда идем? Хан задумался, но Минхо, словно не обратившись к его размышлениям, оживился: — А давай на поле, где стоит старое, персиковое дерево? Оно гигантское, как будто из сказки! — Он говорил так, что Хан уже видел не просто дерево, а нечто магическое, полное тайн и чудес, как в стихотворении: "У Лукоморья дуб зелёный…" И Минхо, кажется, был готов рассказывать о нём целые легенды. — Погнали! — радостно сказал Хан, и они пошли в сторону того самого поля. Минхо рассказывал ему по пути, как на этом дереве растут волшебные персики. Говорил, что когда-то они помогали людям, исцеляя от тяжёлых болезней, возвращая силы тем, кто был близок к смерти. А рядом с деревом живёт огромный огнедышащий дракон, который охраняет это место от зла и нечисти. Минхо говорил это так живо, так ярко, что Хан едва ли мог поверить, что это не правда. — Вау! Было бы здорово, если бы это было правдой, — проговорил Хан, с лёгкой тоской в голосе. Но Минхо, не теряя бодрости, приободрил его: — Не переживай, может быть, там ещё остались персики. Мы их найдём и съедим один! — он подмигнул и добавил, будто и сам верил, что чудо обязательно случится. --- Друзья наконец добежали до того самого места. И действительно, там стояло огромное дерево, старое и величественное. На его ветвях ещё висели персики, но они уже не были такими, как в рассказах Минхо. Теперь они выглядели подзасохшими и переспелыми — почти как забытые, немного грустные плоды, не способные вернуть былую магию. — Ну что, залезем? — с вызовом сказал Минхо. Хан не ожидал, что они окажутся здесь настолько быстро, и был немного ошарашен. Но, несмотря на сомнения, он кивнул. — Главное не упасть, ха-ха, не хочу себе коленки надерзать! — хохотал Минхо, изображая, как бы он их залечивал, и хитро добавил: — Может, подорожника на раны припомним? Мальчишки смеялись, понимая, что впереди их ждал новый вызов. Решив, что им не обойтись без соревнования, они придумали игру: кто первым добежит, тот и первым лезет на дерево. А кто не успеет — тот «лох». — Раз… два… три! — и мальчишки словно взлетели с места, пустившись в галоп. Минхо, как обычно, был первым. Он летел, будто у него под ногтями крылья. Даже учитель физкультуры в школе всегда говорил, что у него отличная скорость, поэтому его всегда брали на соревнования по бегу. И он всегда выигрывал — достойно, не подводя свою репутацию. Но, как и всегда, в этот раз он не проиграл! — А Хан Лоооох! Лооох! Лооох! Ха-ха! — Минхо не мог удержаться от смеха, когда, наконец, пересёк финишную линию. Однако его радость быстро сменилась удивлением, когда он заметил, как Джисон запыхался, еле успевая догнать его. Тапочки на его ногах явно не подходили для такого спринта. — Я потерял тапок! Минхо, помоги найти! — кричал Хан, явно растерявшись. Минхо, едва сдерживая смех, едва не упал на землю от хохота. Кажется, он действительно начинал плакать от смеха. — Как ты вообще умудрился его потерять? — спросил Минхо, продолжая смеяться, но всё-таки отойдя чуть в сторону, чтобы помочь другу. --- — Я бегал, и чувствую, что без тапка! Смотрю, а тапочка нет, ха-ха-ха! — Минхо засмеялся, присев и внимательно осмотрев землю. И вот, под его взглядом появился синий тапок, весь в грязи и песке. Он подхватил его и, не скрывая смеха, показал Джисону. Тот стоял, немного ошарашенный, с немного забрызганным лицом, и выглядел, мягко говоря, не в лучшем свете. — Мда… И что мне теперь с ним делать? — пробормотал Джисон, рассматривая тапок, как будто это было какое-то редкое сокровище, а не утерянный предмет. Но тут в голове Джисона вспыхнула идея — словно над его головой зажглась лампочка. Он вдруг вспомнил о воде в своём портфеле. Достал бутылку, открыл её и, не медля, аккуратно помыл тапок, стряхивая грязь. — Ну вот, теперь воды у нас нет, — сказал Минхо, нахмурив лоб, хотя и понимал, что вода для Хана важнее. Джисон гордо взглянул на тапок, теперь уже чистый, и одобрительно кивнул. — Теперь чистенький, всё, пошли, — сказал Хан, надевая тапочек на свою босую стопу. Минхо немного поджал губы, но не стал спорить, ведь теперь они могли продолжить путь. Они дошли до дерева. И правда, оно было как будто из сказки — массивное, старое, с корой, покрытой мягкими, почти незаметными узорами, как если бы каждый виток ветки был вырезан рукой мастера. — Ну что, кто первый? — спросил Хан, слегка насмешливо. Но Минхо, сделав хитрую лисью улыбку и сверкая глазами, не ответил прямо. — Я-я! Ты же Лох теперь! Медленный! — сказал он, и Хан сделал гримасу, молча посмеявшись над собой. Он не обижался на друга — та игра с "Лохом" давно уже стала их традицией. Минхо подошёл к дереву. На его каре можно было разглядеть странные узоры, как будто это были не просто рисунки, а настоящие следы, оставленные кем-то могущественным. Может, это сам дракон, о котором он рассказывал, оставил их огнём? Минхо, как настоящая обезьянка, начал залезать на дерево. И это оказалось довольно легко, потому что его ветви были расположены так, что выглядели как ступеньки. Хан смотрел на него, как на настоящего Маугли, который мог лазить по деревьям, не зная усталости. Минхо уверенно поднимался, наслаждаясь моментом, как если бы деревья были для него родными. --- Минхо ловко забрался на дерево, цепляясь за шероховатую кору и уверенно переставляя ноги. Он добрался до широкой, толстой ветки и осторожно уселся на неё, проверяя, выдержит ли она его вес. Ветка чуть прогнулась, но осталась надёжной. Отсюда открывался почти идеальный вид: сквозь густую листву пробивались тёплые солнечные лучи, играя бликами на листьях, а прямо перед ним свисали персики — спелые, тяжёлые, покрытые мягким бархатистым пушком. Они казались почти нереальными, такими яркими, сочными, будто впитали в себя всё лето. Минхо замер на секунду, рассматривая их. В горле даже пересохло от одного только вида. Он медленно потянулся вперёд, стараясь не делать резких движений, чтобы не раскачать ветку. — Я могу уже залезать? Ты всё? А то я тебя не вижу! — донёсся снизу голос Хана. Минхо слегка повернул голову. И правда, густые листья почти полностью скрывали его — только редкие лучи света выдавали силуэт. — Сейчас… — пробормотал он себе под нос, продолжая тянуться. Кончики его пальцев наконец коснулись гладкой кожицы персика. Он сжал его, аккуратно провернул… и сорвал. В тот же момент ветка резко качнулась. Минхо дёрнулся, теряя равновесие, и на секунду мир будто перевернулся. Сердце с силой ударило в грудь, дыхание сбилось. Он инстинктивно прижался к стволу, вцепившись в него руками. Только спустя пару секунд он рискнул посмотреть вниз. Земля была далеко. Слишком далеко. От одной мысли, что можно сорваться, внутри неприятно сжалось. — Да… залезай… — выдохнул он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя ладони всё ещё были напряжены. Это дерево было не из тех, с которых безнаказанно падают. Здесь одна ошибка — и можно серьёзно пострадать. Снизу послышалось шуршание. Хан, получив разрешение, сразу начал карабкаться вверх. Сначала уверенно, почти легко, но чем выше он поднимался, тем осторожнее становились его движения. Ветки становились тоньше, ветер — ощутимее, а расстояние до земли — всё более тревожным. Листья тихо шелестели вокруг, иногда задевая его лицо. Где-то рядом скрипнула ветка, и Хан замер на мгновение, проверяя опору, прежде чем двигаться дальше. — Ты там жив вообще? — пробормотал он уже тише, поднимаясь всё выше. Наконец он добрался до нужной ветки, подтянулся и неловко перебрался на неё, стараясь не смотреть вниз. Сердце у него тоже билось быстрее обычного. Хан тяжело выдохнул и сел рядом с Минхо, переводя дыхание. Ветка чуть качнулась под их весом, но удержалась. — Ну ты и забрался… — сказал он, усмехнувшись, и только теперь заметил персик в руках друга. — О, ради этого стоило. Минхо чуть улыбнулся, всё ещё чувствуя, как внутри отзывается недавний испуг, и крепче сжал тёплый, спелый плод, будто маленькую награду за риск. Вокруг них тихо шумела листва, солнце скользило по веткам, и на мгновение всё стало удивительно спокойным — будто никакой высоты под ними и не было. Хан наблюдал, как Минхо не спеша вытер персик о край своей футболки, оставляя на ткани светлое, чуть влажное пятно. Затем он поднёс плод к губам, тихо подул на него, словно это могло сделать его ещё аппетитнее, и наконец откусил. Сочный, чуть кисловатый вкус мгновенно разлился по языку. Минхо прикрыл глаза от удовольствия, будто на секунду выпал из реальности. Сок выступил на срезе, сладкий аромат персика смешался с тёплым воздухом вокруг. — Эй, а мне? — не выдержал Хан, наблюдая за этой сценой. В его голосе прозвучала почти детская обида. — Я тоже хочу попробовать. Минхо неторопливо прожевал, проглотил и, прищурившись, лениво кивнул куда-то вверх: — Вон же, прямо над тобой. Их тут куча. Бери — не хочу. Хан нахмурился, но всё же поднял голову — и тут же удивлённо замер. И правда: среди густых листьев, почти спрятанные от взгляда снизу, висели такие же спелые персики, тёпло светящиеся в лучах солнца. — Ого… — тихо выдохнул он. Он осторожно привстал на ветке, чувствуя, как та чуть качнулась под его весом, и потянулся вверх. Пальцы коснулись плода. Персик оказался мягким, тёплым от солнца, с бархатистой, чуть шероховатой кожицей. Хан сорвал его и на секунду задержал в руках, будто разглядывая сокровище. Затем поднёс к губам и откусил. Сок тут же брызнул, сладость смешалась с лёгкой кислинкой, и он тихо зажмурился. — Мммм… как же это вкусно… — протянул он, почти с благоговением. Минхо усмехнулся, наблюдая за ним. Он уже доел свой персик — в руках осталась только косточка, шершавая, с застрявшими в складках тонкими волосками от мякоти. Он лениво покрутил её между пальцами, рассматривая. На мгновение повисла тишина — только листья тихо шелестели вокруг, да где-то вдалеке слышались приглушённые звуки. И вдруг Хан оживился, будто его осенила идея. — Слушай! — он повернулся к Минхо, глаза загорелись. — А давай их высушим… ну, косточки. А потом покрасим эти волоски. И будет как сувенир! Минхо задумался, глядя на свою косточку. Он повертел её, прищурился, будто впервые по-настоящему разглядел. — Хм… — протянул он. — А ведь она странная. Он провёл пальцем по неровной поверхности. — Смотри, у арбуза косточки ровные, гладкие. У дыни — почти такие же. А у персика… какая-то вся кривая, будто смятая. Он чуть наклонился к Хану, всё ещё разглядывая свою находку. — У тебя какая? — спросил он с любопытством. Хан посмотрел на него с лёгким недоумением, не сразу поняв вопрос. — В смысле какая? — он хмыкнул и показал свою. — Обычная вроде… вот, смотри. Он протянул косточку ближе, и на мгновение оба зависли, сравнивая их прямо в лучах солнца, пробивающихся сквозь листву. — Мда-а… — протянул Минхо, разглядывая косточки и прищурившись от солнца. — Я думал, у тебя будет получше. У меня, между прочим, красивее. Он усмехнулся, чуть приподняв бровь, явно ожидая реакции. Хан замер на секунду, а потом молча сжал свою косточку в пальцах и убрал её в карман. Он ничего не сказал, но взгляд его потяжелел, губы едва заметно поджались. Даже плечи чуть опустились — обида проскользнула так явно, что её невозможно было не заметить. Минхо сразу это уловил. — Эй… — он неловко почесал затылок и отвёл взгляд. — Да ладно тебе, Хан, я же шучу. Нормальная у тебя косточка… просто старая. Последние слова прозвучали уже мягче, почти примирительно. Хан на секунду задержал на нём взгляд, будто проверяя — правда ли это или снова подколка. Потом выражение его лица постепенно смягчилось, напряжение ушло, и он даже чуть оживился. — Вот именно! — подхватил он, словно ухватившись за спасительную мысль. — У меня она просто старая. Минхо кивнул, соглашаясь, хотя в глазах у него мелькнула тёплая улыбка. — Ага. Очень старая. Прямо антиквариат. Оба тихо усмехнулись, и прежняя лёгкость вернулась, будто и не было этой маленькой заминки. Некоторое время они сидели молча, болтая ногами над пустотой. Ветка тихо покачивалась, листья шуршали, солнце лениво скользило по их лицам. Где-то рядом жужжала пчела, и воздух был густым от запаха персиков и нагретой коры. Хан вдруг вдохнул глубже, будто собираясь с мыслями, и повернулся к Минхо: — Кстати… — начал он, чуть оживившись. — Я же тебя хотел познакомить со своими друзьями. Он сказал это почти между делом, но в голосе проскользнула осторожная надежда. — Хочу, чтобы ты… ну… влился к нам. Минхо удивлённо повернул голову. — Чего? — он прищурился, а потом театрально нахмурился. — Я думал, я у тебя единственный друг. Ужас. Он приложил руку к груди, изображая притворное разочарование. Хан фыркнул и засмеялся, легко толкнув его плечом. — Ой, будто у тебя нет друзей. Минхо тут же подхватил игру и, не моргнув, ответил: — Нет, нету. Ты мой единственный друг. Он сказал это с нарочитой серьёзностью, но в глазах плясали смешинки. Хан сначала усмехнулся… а потом вдруг на секунду замолчал, будто эта шутка задела что-то настоящее. Он посмотрел на Минхо внимательнее — чуть мягче, чуть тише. — Ну тогда… — протянул он уже совсем другим тоном, без подколки, — пошли познакомлю. Он легко спрыгнул с ветки пониже, проверяя опору ногой, и оглянулся вверх. — Как раз новых друзей обретёшь. Ветер снова зашевелил листву, и где-то вверху тихо качнулись персики, оставшиеся висеть на ветках, будто провожая их. Минхо кивнул и осторожно подался вперёд, подползая к своеобразным «ступеням» — выступающим веткам, по которым они сюда забрались. Он на секунду задержался, проверяя опору рукой, и начал спускаться, медленно, почти на ощупь. Хан остался сидеть выше, наблюдая за ним. Его взгляд внимательно следил за каждым движением друга: куда тот ставит ногу, за какую ветку хватается, как переносит вес. Он будто запоминал этот маршрут, мысленно прокладывая себе дорогу вниз. Минхо тем временем тихо считал, почти шёпотом: — Один… два… три… четыре… Каждое число совпадало с новым шагом. Ветки были далеко друг от друга — почти полметра, и приходилось тянуться, осторожно нащупывая следующую опору. Кора местами крошилась под пальцами, листья задевали лицо, мешая смотреть. — …восемь… девять… Он уже почти спустился на безопасную высоту. — Ты только аккуратно, Хо, смотри не— — начал Хан сверху, но не успел договорить. Раздался резкий треск. На долю секунды всё замерло — а потом ветка под Минхо с хрустом подломилась. — Чёрт—! И он сорвался. Глухой удар о землю разнёсся под деревом, листья сверху вздрогнули, будто от неожиданности. — Ай! Больно!.. — сразу же раздался голос Минхо, срывающийся и возмущённый одновременно. — Я, кажется, колено разодрал… Хан вздрогнул и резко наклонился вперёд, пытаясь разглядеть его сквозь листву. — Минхо! — крикнул он, уже начиная спускаться. — Хан, ну чего ты там медлишь?! Быстрее! — донеслось снизу. В голосе Минхо сквозила такая беспомощная требовательность, что он и правда напоминал котёнка, зовущего на помощь. — Да иду, иду! — отозвался Хан, торопясь, но всё равно стараясь не оступиться. Он начал спускаться быстрее, уже не так осторожно, перескакивая через ветки. Сердце колотилось, ладони скользили по коре. И вдруг — хруст. — Ой— Та же самая ветка. В следующий момент Хан с глухим «бац» рухнул вниз, почти точно туда же, куда и Минхо несколькими секундами раньше. Несколько листьев плавно опустились следом, будто запоздало. На секунду воцарилась тишина. — Ну ты блин… молодец, конечно, — пробормотал Минхо, лежа на земле и морщась от боли. Хан перекатился на спину, уставившись в небо сквозь разорванную листву. Он пару раз моргнул, проверяя, всё ли на месте, пошевелил руками, ногами. — Я… вроде цел, — выдохнул он с облегчением. В отличие от Минхо, ему повезло — ни царапин, ни ссадин. Он сел и посмотрел вверх, туда, откуда они упали. — Та ветка… она гнилая, — сказал он, щурясь. — Поэтому мы и свалились. Минхо, всё ещё потирая колено, тоже поднял взгляд. Сломанный кусок ветки теперь жалко торчал в стороне — тёмный, рыхлый изнутри. — И правда… — пробормотал он. На секунду он задумался, нахмурившись. — Но тогда… как мы вообще по ней залезли? Хан хмыкнул и откинулся назад, уставившись в крону дерева. Листья тихо шевелились, как будто ничего и не произошло. — Может… — протянул он, — она просто ждала, когда мы начнём слезать. Он усмехнулся своей же мысли. — Чтобы мы оба грохнулись. Минхо фыркнул, но тут же снова поморщился от колена. — Очень смешно… Он снова посмотрел наверх, прищурившись. — Наверное, мы просто на другую ветку наступали, когда лезли. Иначе я бы раньше свалился. Хан кивнул, соглашаясь, и ещё раз оглядел дерево — теперь уже с осторожностью и лёгким недоверием, будто оно могло подкинуть им ещё какой-нибудь сюрприз. Мальчишки не сразу поднялись — сначала просто лежали пару секунд, приходя в себя после падения. Листья всё ещё медленно опускались вокруг, будто запоздало напоминая о случившемся. Наконец Хан первым приподнялся, отряхнул руки и огляделся. — Сиди тут, — сказал он, уже более серьёзно. — Сейчас найду подорожник. Минхо только кивнул, морщась. Он аккуратно подтянул ногу и облокотился спиной о ствол дерева. Кора была тёплой, шероховатой, немного царапала кожу, но сейчас это даже отвлекало от ноющей боли в колене. Он вытянул ногу вперёд и посмотрел на ссадину. Кровь уже выступила и медленно стекала вниз тонкой полоской. — Отлично… — пробормотал он себе под нос. — Просто прекрасно. Тем временем Хан уже бродил неподалёку, внимательно разглядывая землю. Он наклонялся, отодвигал траву, снова поднимался, переходил чуть дальше. — Ну где же ты… — бормотал он, щурясь. Минхо издалека наблюдал за ним, лениво перебирая пальцами травинки рядом с собой. Прошло несколько минут. — Ну ты там скоро? — крикнул он. — Я вообще-то тут кровью истекаю! — Сейчас! — отозвался Хан, не оборачиваясь. И вдруг он резко остановился. — О! Нашёл! Он радостно сорвал широкий зелёный лист, стряхнул с него пылинки и почти сразу сорвался с места, побежав обратно. — Ну наконец-то, — протянул Минхо, когда тот подбежал. — А то я уже думал, всё, конец мне. Хан закатил глаза и протянул лист. — Драматизируешь. Минхо взял подорожник, посмотрел на него с видом знатока, потом плюнул на ладонь, размазал и аккуратно приложил лист к ссадине. Он слегка поморщился, но потом выдохнул. — Ну… вроде нормально. Лист прилип, закрывая ранку, и стало чуть легче. Минхо осторожно поднялся, проверяя, насколько больно наступать. Нога ныла, но терпимо. — Ладно, — сказал он, стряхивая с себя остатки травы. — Пошли к твоим друзьям. Хан сразу оживился. — Супер! Тогда пошли. Они двинулись по тропинке, оставляя позади дерево и рассыпанную под ним листву. Солнце уже клонилось чуть ниже, воздух стал мягче, прохладнее, и идти было приятно. По дороге разговор как-то сам собой вернулся к вчерашнему дню. — Ты вообще видел ту собаку?! — начал Хан, смеясь. — Она же огромная была! Минхо тут же возмутился: — Она первая начала! — Ага, конечно, — фыркнул Хан. — Ты её дразнил. — Я просто… проверял реакцию, — важно ответил Минхо. Хан не выдержал и рассмеялся. — А потом «мама, спаси!!!» — передразнил он, почти сгибаясь пополам. Минхо толкнул его плечом. — Эй! Я, между прочим, стратегически отступал! Они ещё немного посмеялись, и разговор плавно сменился. — А я вчера блины ел, — сказал вдруг Хан, мечтательно вздохнув. — Бабушка приготовила. Такие… тёплые, с вареньем… Он даже глаза прикрыл на секунду, будто снова ощущая вкус. Минхо сразу скосил на него взгляд. — Блины?.. — переспросил он. — Ага. — Я теперь тоже хочу блины! — возмутился Минхо. — Вот зачем ты сказал?! В его голосе было столько искреннего негодования, что Хан снова рассмеялся. — Ну извини, — сквозь смех сказал он. Минхо только фыркнул, но внутри всё равно стало немного грустно. Бабушки у него не было — зато был дедушка, и он вдруг подумал, что, может, стоило бы как-нибудь попросить его приготовить что-нибудь похожее. Погружённые в разговор, они и не заметили, как дошли до детской площадки. Здесь было шумно: повсюду бегали дети, кто-то катался с горки, кто-то кричал, кто-то спорил. Скрипели качели, раздавался смех, всё жило своим хаотичным, шумным ритмом. Минхо остановился и огляделся. — И где твои? — спросил он, прищурившись. Хан тоже начал внимательно вглядываться в толпу, словно выискивая знакомые лица среди десятков других. И вдруг его лицо просветлело. — Вон они. Он кивнул в сторону скамейки. Там, чуть в стороне от шума, сидела компания ребят. Они развалились на лавке, лениво щёлкали семечки, время от времени переговариваясь и смеясь о чём-то своём. Хан чуть выпрямился, будто собираясь с духом, и шагнул вперёд. — Пошли, — сказал он Минхо, уже увереннее. --- Жёсткая площадка была большой, но давно потеряла свой прежний вид. Карусель скрипела от малейшего движения, качели тихо поскрипывали на ветру, а горка покрылась пятнами ржавчины. Краска облезла, местами торчал голый металл. Всё выглядело заброшенным — совсем не так, как ещё пять лет назад. — Эй, ребят, я новенького привёл! — крикнул Джисон, обращаясь к друзьям, развалившимся на скамейке. — Это ещё кто? Зачем он нам? — лениво бросил один из парней грубым голосом, кивая в сторону Минхо. Минхо почувствовал, как внутри неприятно сжалось. *«Зачем он вообще привёл меня сюда?..»* — мелькнула мысль. Щёки слегка запылали от стыда. Он уже собирался тихо развернуться и уйти, пока никто не заметил, как ему неловко. — Закрой рот! — резко сказал Хан. — Тебе бы самому не было обидно, если бы с тобой так разговаривали? Нормально себя веди. Парень по имени Сынмин замолчал. Он лишь бросил на Минхо косой, холодный взгляд — такой, который ясно давал понять: ему здесь . — Ладно… извини. Как там тебя… — нехотя пробормотал Сынмин. Минхо лишь коротко кивнул, так и не сказав ни слова. Осадок всё ещё оставался внутри. Хан улыбнулся, словно пытаясь разрядить обстановку. — Привет! Я Чонин. Будем тебе рады, — внезапно подал голос другой мальчик, нарушив неловкую тишину. У него были тёмные, почти чёрные глаза и растрёпанные коричнево-рыжие волосы. На нём была лёгкая кофта с надписью *«crazy»* — когда-то это слово казалось особенно крутым. Шорты до колен уже износились, коленки были стёрты, а старые сандалии явно пережили не одно лето. Минхо неожиданно стало легче. Такое простое и искреннее знакомство ему понравилось. — Я Минхо… надеюсь, вы правда будете рады, — ответил он, слегка улыбнувшись. — А… а я Феликс! Очень рад с тобой познакомиться! — немного шепелявя, поспешно добавил ещё один мальчик. Было видно, как сильно он хотел понравиться. Настоящее «солнышко» — светлый, с растрёпанными блондинистыми волосами и яркими голубыми глазами. Его причёска выглядела так, будто он подстригал себя сам. На нём был тёплый свитер, скорее всего связанный бабушкой, и шорты с тапочками, на которых красовался нарисованный дракон. — Мне тоже приятно, — сказал Минхо. — Может, сходим куда-нибудь? Мы с Ханом знаем одно классное место. Он на секунду задумался о персиковом дереве — тихом уголке, который всегда казался особенным. Ему вдруг захотелось показать его новым друзьям. — Ну… в принципе можно. А где оно? — с интересом спросил Чонин. — Пойдёмте за нами, мы покажем, — ответил Минхо. Хан кивнул в подтверждение и сразу двинулся вперёд, словно не сомневался, что остальные последуют за ними. --- Чонин и Феликс почти одновременно поднялись со скамейки, будто только этого и ждали. Феликс даже чуть споткнулся, торопясь догнать Минхо, но тут же выпрямился и неловко улыбнулся. Чонин пошёл рядом с ним, закинув руки в карманы и с любопытством поглядывая вперёд. Сынмин поднялся последним. Он тяжело вздохнул, будто его заставляли делать что-то совершенно ненужное, и, не спеша, поплёлся следом, держась на расстоянии от остальных. Тропинка оказалась узкой и почти незаметной — трава местами доходила до щиколоток, а ветки кустов цеплялись за одежду. Солнечный свет пробивался сквозь листья деревьев редкими пятнами, оставляя на земле тёплые, дрожащие узоры. Где-то в стороне стрекотали кузнечики, а в воздухе стоял запах нагретой земли и зелени. Минхо шёл впереди вместе с Ханом. Сначала он молчал, будто не знал, с чего начать разговор, но потом вдруг заговорил — тихо, словно делился секретом: — Знаете… про это место есть одна легенда. Феликс сразу же приблизился, буквально навострив уши. — Какая? — с интересом спросил он. Минхо слегка улыбнулся, не оборачиваясь: — Говорят, по ночам сюда прилетает дракон. Он садится на это дерево и дышит огнём… и от этого на коре остаются следы. А персики, которые здесь растут… — он сделал небольшую паузу, — считаются волшебными. Если съесть один и загадать желание, оно может исполниться. На несколько секунд повисла тишина. Слышно было только шаги по сухой траве. — Серьёзно?.. — почти шёпотом спросил Феликс, его глаза буквально засияли. Чонин тихо усмехнулся, но ничего не сказал — видно было, что ему просто нравится слушать. — Чё ты несёшь вообще? — резко вмешался Сынмин сзади. — Какой ещё дракон? Какие персики? Ты на солнце перегрелся? Его голос прозвучал громко и резко, будто специально, чтобы разрушить атмосферу. Минхо остановился. Остальные тоже замедлили шаг. Он обернулся, посмотрев прямо на Сынмина. В его взгляде не было злости — только лёгкое раздражение и усталость. — Я же сказал… это легенда, — спокойно ответил он. — А не правда. Сынмин фыркнул и коротко рассмеялся, качнув головой. — Ну да, конечно. Очень «правдоподобно». — Сынмин, может хватит? — не выдержал Феликс. — Он же в начале сказал, что это просто легенда! Сынмин бросил на него косой взгляд: — И? Сказал и сказал. Я вообще сзади иду. Как я должен был это услышать? Феликс растерялся. Он открыл рот, будто хотел что-то ответить, но слова так и не нашлись. В итоге он просто сжал губы и ускорил шаг, догоняя Минхо, словно пытаясь молча поддержать его. Хан всё это время наблюдал за ними, но вмешиваться не стал — лишь тихо вздохнул и пошёл дальше. Тропа постепенно стала светлее, деревья редели, и вскоре впереди показался мягкий золотистый свет. — Почти пришли, — тихо сказал Минхо. Ещё несколько шагов — и они вышли на небольшую поляну. — Вот… — первым заговорил Джисон, указывая рукой вперёд. — Это здесь. Посреди поляны стояло дерево. Оно было старым — это сразу бросалось в глаза. Широкий, чуть искривлённый ствол, тёмная, местами потрескавшаяся кора, ветви, раскинувшиеся в стороны, будто обнимая пространство вокруг. Листья тихо шелестели от лёгкого ветра, а между ними виднелись персики — спелые, тёплого золотисто-розового цвета, будто светящиеся в лучах солнца. В воздухе чувствовался сладкий, почти медовый запах. На секунду все замолчали. Даже Сынмин. Но, как будто не желая показывать своё удивление, он первым шагнул вперёд. — Ничего себе… — пробормотал он, разглядывая дерево. — Хан, и ты молчал? Почему раньше нас сюда не приводил? Хан пожал плечами, слегка улыбнувшись: — Я сам только сегодня про него узнал о нем. Сынмин первым сорвался с места. Он быстрым шагом направился к дереву, будто хотел доказать всем — и себе в первую очередь — что в этом месте нет ничего особенного. — Сейчас проверим ваши «волшебные» персики, — бросил он через плечо. Чонин и Феликс переглянулись, а затем, почти одновременно, схватились за руки и побежали за ним. В их движениях чувствовалось что-то детское и искреннее — не столько вера в легенду, сколько желание разделить этот момент вместе. Минхо и Хан остались чуть позади. Они не спешили. Просто стояли и смотрели на них. На лице Хана появилась тёплая, почти незаметная улыбка. Минхо тихо усмехнулся: — Эти двое… будто правда поверили в легенду. Хан кивнул, не отрывая взгляда от ребят: — Может, и хорошо, что поверили. Он не стал объяснять, что именно имел в виду. Но в его голосе было что-то мягкое, почти задумчивое. Тем временем Сынмин уже подошёл к дереву и задрал голову вверх, оценивая высоту. — Эй! Я первый попробую персики! — крикнул он, заметив, что Чонин и Феликс почти догнали его. Те остановились рядом, запрокинув головы. Только сейчас они заметили, что ветви дерева располагались так, будто сами складывались в неровную лестницу — природные «ступени», ведущие вверх. — Ого… — выдохнул Феликс. — Можно залезть… — тихо добавил Чонин, уже прикидывая, куда ставить ногу. Он обернулся: — Эй, Хан! А как туда забраться? Хан на секунду задумался. В памяти сразу всплыло, как они с Минхо сами спускались отсюда совсем недавно — и как одна из веток предательски треснула под ногой. Он невольно перевёл взгляд на Минхо. — Сказать им? — тихо спросил он, будто раздумывая. В голосе на мгновение мелькнула тень шутки, но быстро исчезла. Минхо сразу понял, о чём речь, и коротко кивнул: — Лучше сказать. Хан вздохнул и шагнул чуть вперёд: — Осторожно только! — крикнул он. — Там одна ветка гнилая. Вы сразу поймёте какая… просто не наступайте на неё! — Понял! — отозвался Чонин. Он первым подошёл к стволу, положил руку на шершавую кору и начал осторожно подниматься. Его движения были аккуратными, но уверенными. Нога за ногой, ветка за веткой… В какой-то момент он действительно почувствовал под ногой что-то ненадёжное — дерево чуть хрустнуло. Чонин замер. Затем медленно перенёс вес на другую ветку, обойдя опасное место. — Фух… — тихо выдохнул он, уже поднимаясь выше. Снизу Феликс следил за ним с напряжённым вниманием. — Ты там аккуратно! — крикнул он. — Всё нормально! — отозвался Чонин. Через несколько секунд он уже добрался до широкой, крепкой ветки и осторожно уселся на неё, свесив ноги. Он оглянулся… и замер. — Как тут красиво… — тихо сказал он, почти не веря своим глазам. С этой высоты всё выглядело иначе. Солнечный свет пробивался сквозь густую листву, рассыпаясь мягкими золотыми пятнами. Листья слегка колыхались от ветра, создавая живые, меняющиеся узоры. Где-то внизу виднелись силуэты друзей, а вокруг — только зелень, свет и ощущение уюта, словно мир стал вдруг меньше и спокойнее. — Эй! Идите сюда! — крикнул Чонин, обернувшись вниз. — Здесь правда круто! Он повернул голову в сторону солнца, прикрыв глаза от света. Луч скользнул по его лицу, запутался в волосах, и на мгновение всё вокруг стало почти нереальным — словно та самая легенда тихо оживала где-то рядом. Внизу Феликс уже схватился за ветку, готовясь лезть следом, а Сынмин, хоть и старался выглядеть равнодушным, всё чаще поглядывал вверх. Минхо и Хан переглянулись. И на этот раз оба улыбнулись чуть шире. Похоже, это место действительно начинало нравиться всем. Феликс наконец-то добрался до первой широкой ветки. Он чуть неловко подтянулся, закинул ногу, потом вторую — и с облегчением выдохнул, когда оказался наверху. — О, наконец-то! — сразу же отозвался Чонин, повернувшись к нему с широкой улыбкой. — Ну что? Как тебе? Правда круто? Феликс даже не успел толком устроиться, как на него уже обрушились вопросы. Он огляделся. На секунду просто замер, словно забыв, как говорить. — Да-а… здесь правда круто… — протянул он, всё ещё рассматривая всё вокруг. Он аккуратно сел на ветку, но почти сразу же вцепился руками в ствол. Сердце колотилось слишком быстро, ладони слегка вспотели. Высота вдруг стала ощущаться намного сильнее, чем снизу. *«Если упаду… будет больно…»* — пронеслось у него в голове. Он незаметно сглотнул и ещё крепче обхватил дерево. Чонин заметил это, но ничего не сказал — только чуть улыбнулся. — Сынмин! Ну и чего ты там? — крикнул он вниз. В ответ раздалось лишь тихое фырканье. Сынмин даже не посмотрел вверх. Он просто сел на траву у самого ствола, опёрся спиной о дерево и закинул голову назад, щурясь от солнца. — Мне и тут нормально, — буркнул он. Тем временем к дереву подошли Минхо и Хан. — Ну что, полезли? — с лёгкой усмешкой сказал Хан. Они начали подниматься по очереди. Минхо двигался осторожно, запоминая, куда ставить ноги, а Хан — чуть быстрее, уже зная, где можно опереться. Вскоре оба оказались наверху. Места действительно было достаточно: толстые ветви расходились в стороны, образуя что-то вроде естественной площадки. Можно было сидеть, не мешая друг другу, и даже немного передвигаться. Лёгкий ветер гулял среди листьев, принося прохладу, а солнечные лучи мягко ложились на лица. — Тут очень круто… — сказал Феликс, уже чуть увереннее. — Давайте это будет наше место? Ну… как домик на дереве! Он попытался сказать это уверенно, но при этом всё ещё держался за ствол так, будто от этого зависела его жизнь. Хан усмехнулся: — Ха-ха, ты сам на себя посмотри. Ты же весь дрожишь. Чонин прыснул со смеху, а следом засмеялся и Минхо. Феликс сразу же возмутился: — Я не дрожу! Но это прозвучало не очень убедительно. Он нахмурился, будто принял важное решение, и осторожно… отпустил ствол. Секунда. Вторая. Он медленно отодвинулся чуть в сторону, стараясь выглядеть максимально спокойно. — Вот! Видите? Я не боюсь, — сказал он, стараясь не смотреть вниз. — Вау… — протянул Чонин, явно впечатлённый… или просто подыгрывающий. Но не прошло и минуты. Феликс вдруг резко вдохнул — и снова вцепился в ствол обеими руками. — Ладно, может чуть-чуть… — пробормотал он. На этот раз смеялись уже все. Даже Минхо не смог сдержаться. Смех разнёсся по ветвям, смешиваясь с шелестом листьев. — О, Сынмин, всё-таки решил к нам подняться? — заметил Хан. Все обернулись. Сынмин уже был рядом. Он не стал ничего говорить, просто молча забрался наверх и сел рядом с Минхо, чуть отстранившись, как будто всё ещё не хотел показывать лишних эмоций. Несколько секунд он молчал. Потом вздохнул. — Ладно… — начал он, глядя куда-то в сторону. — Извините, что так себя веду. Просто… не в настроении я. Это прозвучало неловко, но искренне. Ребята переглянулись. В их взглядах не было ни злости, ни обиды — только лёгкое понимание. — Да ладно, бывает, — тихо сказал Хан. — Не парься, — добавил Чонин. Феликс просто кивнул, улыбнувшись. Сынмин немного расслабился. Но затем он повернулся к Минхо. — И… ты тоже извини, — сказал он уже тише. — Мир? У Минхо внутри всё вдруг сжалось. Сердце забилось быстрее, чем раньше. Ладони стали тёплыми, почти влажными. Почему-то стало даже немного жарко, хотя ветер всё ещё гулял среди ветвей. Он на секунду замешкался… но потом улыбнулся: — Хорошо. Мир. Сынмин чуть заметно улыбнулся в ответ и протянул мизинец. Минхо посмотрел на него — и тоже протянул свой. Их пальцы сцепились в маленьком, детском жесте примирения. — Теперь точно мир, — сказал Сынмин. — Теперь точно, — ответил Минхо. — Ну вот! — довольно протянул Чонин. — Я же говорил, что Сынмин долго не продержится и извинится. — Эй! — сразу отозвался тот, но без злости. Снова раздался смех. Где-то рядом зашумели листья, солнце чуть скрылось за ветвями, и на мгновение показалось, что это дерево приняло их. Теперь это место стало не просто «крутым». Оно стало их.