Правды не дождаться, сердце не смолчит хоть

Ради каштанов стали под самым балконом строгой башни. Говорить не пришлось, бею сразу продавающий протянул порцию, которая предназначалась женщине. Она не ждала еды с детской нетерпимостью, потому и рядом с собой не увидел падишах. Валиде Султан, как тонкая натура, находилась около деревяных статуэток разных животных, но преимущественно коней. - Попробуйте. - Будто я тебе не сестра. - хотелось ответить под удивлёнными взглядами нескольких людей, но госпожа промолчала. Протянула руку за каштаном, неоходно охватывая горячий плод пальцами. Сейчас лишь не хватало недовольного фырканья у самой руки. Изабелловой масти лошадь, по глазам сразу стало понятно, старалась попросить о чём-то. Но того самого трепета Кесем Султан не имела на людских глазах, те бы посчитали за слабость. А так и почувствовать сложно. Что же ту беспокоило прояснилось лишь со временем, когда ружьё появилось из-за угла мейхане. Спусковой крючок всего на секунду остановил в неприятном удивлении, после чего женщина стала перед лошадью с розовой кожей и голубыми глазами. Даже её прекрасные очи не увеличились, когда пуля уже летела, а после и попала в случайного прохожего, пустившимся вдогонку за купленной гусыней. Его было жаль, немного, но облегчение накрыло сразу. Ария была в безопасности, удалось спасти от глупой смерти. Хоть и от мира остался очередной недобрый осадок: судьбы кого-угодно могло решить лишь одно нажатие. Не разрывала связи, продолжала смотреть лишь на Арию, которой вреда не досталось. Ей уже было время уходить, расставание слишком быстро наближалось к ним. К тем, у кого не было общего прошлого, но эти секунды стоили многого. Лошадь останется пеплом на губах, когда пламя будет освещать светлые глаза женщины. Каштан выпал только сейчас, пальцы бессильно опустились. Валиде Султан не могла испугаться, но её будто колоски на простом платье тянули к земле. Чего-то ей не хватало словно в этой слегка гордой застывшести. Её прервал совсем негромкий крик из недалёкой улочки. Детская игра, но от задумчивости не осталось и следа. Невольно одёрнула руку как только коснулась каштана кончиками пальцев. Плод оказался слишком горячим, отчего её пальцы немного покраснели. Мурад забрал каштан из руки и сам решил накормить её. С наслаждением наблюдал, как приоткрылись вишневые манящие уста. Коснулся пальцем нижней губы Кесем Султан. Султанша резко выдохнула, почувствовав его руку на своём лице, и опустила взгляд. - Вы так красивы. Жаль, эта красота не принадлежит мне. Я был бы счастлив, если бы Вы были близки ко мне. - шепнул ей на ухо, поправляя выбившуюся из причёски прядь. - Я достаточно близка. Большего уж точно не нужно. Повелитель усмехнулся. Она не поняла его намека. Кажется ей нужно говорить прямо, но он никогда не сможет сказать эти слова. Развернувшись, пошел дальше, больше не уделяя ей внимания. Валиде немного постояла в недоумении, но все же пошла за ним, пытаясь догнать его. Оставаться одной ей совсем не хотелось. Ко всему прочему, нападать на неё вошло в рутину каждого, кто только мог заскучать. - На принцессу похожи. Столь же нетерпеливы. - хмыкнул, смотря на валиде. - Это уважение теперь меня должно кому-то выдать? - спросила настолько серьёзно, что более не мог и думать о шутках. - Разве что хозяину спасённой красавицы. - кинул, указывая рукой на одного из торговцев. Кесем Султан прикрыла глаза. Привёл выдать. Показать на женщину, связь с которой у Арии появилась раз и навсегда. Когда такого никто не ждал, даже сама женщина. Лишь к Гьольге ощущала что-то подобное, куда сильнее, там и ревность была, а лошади сильно отличались. Настолько, что глаза не могла отвести от хвоста Арии, который выглядывал из-за стены вдалеке. Где-то там, где ей уже не остаться надолго в сладком одиночестве, от людей побеге. Тяжеловатый взгляд султана не удивлял, женщина смущённо опустила глаза. Не было в том нужды, но так уже вышло. Мурад всегда мог заставить почувствовать себя перед ним провинившимся ребёнком. А у валиде не получалось ни разу так подействовать на него самого. Просто не могла она казаться сыну лёгкой угрозой, сладость которой не допустила бы разочарования. - Хатидже... - почему-то назвалась хозяину лошади именно этим своим именем. - Хатидже ханым, она мне так важна... Чем могу Вас отблагодарить? - Ханым - моя сестра. - почему-то кинул, но за руку не взял, как и за спину не спрятал. Женой ещё только не назвал, допустила мысль Кесем Султан. Добрая усмешка позволяла мужчине немного больше нужного, а шаги между ними всё сокращались. Месяцами, пока ещё не годами. Обняла, когда остались вновь одни. Хозяин Арии ушёл, собрав некоторые из товаров, что не мог доверить и своему доброму народу. Ещё несколько каштанов она потянула из его тарелочки, после чего предложила и ему хотя бы попробовать. Кормить не собиралась, но и думать голоден ли не было приятно между людей, иногда уносящих с собой. Без надобности, причиной стала перенаселённость столицы мира. Как же приятно было от действия сына - ожидаемого, но и удивляющего одновременно. Властные руки обвивали тело с особой горячестью, хоть и довольно короткое время. Султан Мурад потянул на себя так, будто помогал взобраться на корабль, куда спешило много людей. Затоптать не смогли бы, конечно, но страх полностью не исчезал. Страх, которого допустить, - слабость. - Сердце не смолчало? - довольно тихо поинтересовалась, поправляя его кафтан. Воротник вновь стоял дыбом. Базар начинал шуметь ещё сильнее, возможного убийцу не искали, а стражники и вовсе остались далеко позади. И только потому падишах смотрел на матушку как-то совершенно не так, не то что непозволительно, а до лёгкой лихорадки, разделявшейся на двоих. - Правды слишком мало. Не так ли? - ответил как-то почти безжизненно. Свечи в лавке напротив них угасали одна за другой, от сильного ветра, ни от чего более такого дыма не поднялось бы. Нана подошла к султанше, обнимая за ноги. Девочка, которую никто не любил с двух лет. Так, как стоило любить детей, живых, а не горячо желанных. Воспоминаний не было. Валиде усталостью продолжала существование, исключительно усталостью и невинной любовью ко львёнку. К тому, о ком беспокоилась и в такие секунды. - Это Вам. - протянула небольшое письмо, в котором было лишь предсказание. И как только пальцы султанши коснулись его, оно стало тем самым желанием, которого не избавиться без волнения невинности. Так нежелаемой под тенями интриг дворцовой жизни и его особыми украшениями, а тем более в главных покоях. В покоях, где страсть с любовью всегда прятались либо в аромате вина, либо в еле уловимом - огня. Он с нетерпением и интересом старался заглянуть в содержание письма. "Стать ангелом, порой и смерти допустимо..." - прочёл падишах, когда госпожа вправду заинтересовалась тем, что местилось внутри. - Ангелом... страсти уже смогут назвать, думаю. - прошептала, обнимая Нану. Пока та не убежала, желала спросить кое о чём. Только счастье отставало от матери с сыном, к тому же слишком отставало. Следы словно путали они, оставляя Галату вдалеке. Где-то вдалеке. За множеством домиков, что радовали глаз красотой своей. Тёплая рука сына дарила прятное тепло, которого не хватало уже несколько недель. С того дня, когда она закрылась от всех и всего. Лишь чтобы закончить все дела, которые пока доверял Мурад. До очередного приступа ярости и большой ссоры. Довольно большой. До леденящего ужаса. Девочка исчезла, не став просить разрешения и совершенно не сказав о том. Кесем Султан увидела только недавно, что они вновь остались наедине. Посреди тысячи людей, которых не хватало для появления прежнего смущения. Того самого, что ответило вместо госпожи на первое его дерзкое признание. - Валиде, пожелание в воду лучше отпустить сразу. Вам так будет проще. - Отпущу, ты прав. - женщина присела, а ему показалось, что скоро упадёт в воду. Удержал, присаживаясь практически вплотную к ней, но оставляя небольшое расстояние. Валиде оказалась проворнее. Схватила его за руку и потянула в воду. Сама же отошла чуть в сторону. Не удержавшись, упал в воду. Женщина сдержанно засмеялась. Эта ситуация её позабавила. Не думала даже, что он настолько не станет противиться влиянию. Её влиянию. Нежеланному порой, но такому изысканному. - Вместо желания падишаха ещё никто не отпускал, султанша моя. - прошептал, согреваясь под одеялом и с чашкой чая в одном из небольших домиков. - Прости, но и ты сам не старался удержаться, а в целом держаться подальше от меня хотел лишь недавно. - ответила, держа руку на его плече. Словно проверяла помогают ли попытки согреть. - От жены невозможно держаться подальше. - кинул, будто огрызаясь. О таком восприятии себя догадывалась давно, только не зотела слышать. Со словом стало плохо, не до непроризвольных действий, но всё же. - Не говори даже. Пойми меня сейчас - не смей более так говорить, не можешь, хоть и падишах и в моих глазах. - Валиде Султан настолько далека при этом не будет... Настолько. Как маленькая девочка от старого мужа в Кападокии. - резко повернулся, смотря в голубые глаза, а после куда-то за спину женщины. - Так далека и не было никогда, но когда уж так... Мне лучше прогуляться. - Не уйдёте так просто. - усадил себе на колени, обнимая за талию с задумчивой грустью. Птицы вдруг запели, ворон более нельзя было услышать. Их присутствие даже не чувствовалось. Почти не чувствовалось. Лишь редко около него опускалась какая-то из них, капли мелкого дождика струшивая с крыльев. - Прикажи ещё что-то, прислушаюсь. Сегодня вправду заслужила. Воспользуйся и забудем обо всех недомолвках и ссорах. Они не такие и нужные, не думал? - усталость в голосе казалась всем, что от него осталось. - Нужные. Иначе не так и просто будет понимать ценность... особенную ценность. - ещё что-то сказать старалась, только не позволил. Будто его слова были так важны, что смог перебить её. Свою матушку, чьи платья с украшениями не привлекали как редкое свечение глаз. Явление, которого свидетелем в последний раз он стал семь лет назад. А может и немного раньше. Такую изощрённость его шуток понимать не хотелось, понимать не могла. Да и сил не оставалось более его понимать. С прежней нежностью хорошей матери. Даже более чем хорошей. И он то осознавал. Давно понимал, но не проговаривал никак. Ария прошла вдалеке, не узнать её невозможно из-за той самой красоты. Зачаровывающей. Голубые глаза не смотрели на тех, кто помог не так давно, и вовсе были приопущены. - Прекрасная... - прошептала султанша, забрав руку с плеча сына. Не услышал. Может уже не хотел слышать её не самого довольного голоса. Словно разлука с лошадью забрала у матушки последние силы. Прощания не было такого, чтобы оставить глубокий след в душе её, но оставила. И более нежели просто глубокий. - Кесем Султан так задумалась, что о людях не станет думать? - спросил громче, несколько людей даже поклонились, лишь никто не был уверен в её особе. - Людей слишком много вокруг, что за слова? - злости не чувствовалось в голосе, но непонимание слышалось. Сам же хотел не выдать себя, лишь потому она была в столь непривычном платье и покрыта настолько, что чувствовала себя вышедшей из дворцовой молельной комнаты ненадолго. Лёгкий платок не сдавался прозрачным, когда в глазах некоторых мужчин был именно таким. В серых или тёмных глазах других. Вот почему Султан Мурад настолько важным стал в последние недели. Без него не желала выходить в город, хоть и приходилось иногда. Нечасто, а появлялась надобность скрыть свою важность. Хотелось быть просто ханым, получать то отношение, что доставалось им. Так справедливость искать старалась, зная насколько она редкой стала. - Извини, когда-то ум забираешь, много чего забыть легко. - смотрел на чашку, которая только опустела. - Когда-то - редко, а у тебя часто происходит как-то так. - с лёгким смущёнием кинула, направляясь за Арией. Будто просто прогуливалась неспешными шагами, не осознавая за кем шла и почему спешила. Глаза искали красавицу, но её и следов не осталось. Или же те изначально были невидимыми на этих улицах. Дороги с ровных небольших камней не сохраняли тех следов, за которыми можно было пуститься. Госпожа же была чувствительна к запахам, за которыми и шла время от времени. Теперь им не доверяла, с подозрением смотрела на других коней, ожидающих на хозяев. Повелитель осмотрелся, будто уже ничего не мешало ему пуститься вслед за госпожой, но сомнения всё не отпускали. Словно не оставалось надобности следить за матушкой, но за женщиной не мог не смотреть как её семьи единственный реис. Никто не смог бы справиться с тем, что оказалось на его плечах довольно давно. Не с самого первого дня на престоле, но и не сильно позже. Мужчина смотрел издалека на неё, пальцами играя с камешками драгоценных камней чёток. Единственных, ему дорогих, чёток. Украшения, которым они являлись, когда главным - стала сама султанша. Настолько изысканной, что терялась в её свете даже всякая надежда на желанную близость. Каштаны закончились, а голод полностью не пропал. Тот голод, от которого избавиться легко невозможно, а то и вовсе избавиться нет ни малейшей возможности. Увидев только тоговца уличной едой, поспешила к нему. - Прошу. - указала рукой на то, что показалось самым сытным. Золота при себе не имела, но понять это не смогла, падишах уже заплатил за свою единствунную ценность. Такой важности для сердца. Вновь за неё был готов всё отдать. Всё, что имел, был готов отдать, только бы не пожертвовать ею самой во имя чего бы то ни было. - Вы настолько желаете меня накормить, господин? - гордость всё старалась проявиться, будто стоило ей себя проявить. - Хочу только дабы удовольствие стало причиной хороших слов. Позволения... - Стать любовью? - хмыкнула, в шутку спросив. Когда так и хотелось впервые просто довериться. Так, чтобы забыть как опасна дворцовая жизнь. Их обычная жизнь, которую простой сосчитать чем, не было большей глупости. Но просто довериться не получалось никак. Не хватало в падишахе чего-то, чем он бы заслужил такой веры. - Позволения быть той самой любовью. Рваной, от чего и настоящей. Женщина чихнула, пробуя лаваш с овощами. Первый кусочек показался достаточно изысканным блюдом. Когда это было нелепой попыткой его создать. Всего лишь попыткой. - Не уставай от объяснений, не будет такого. Даже во сне не увидишь. - протянула, беря за руку. Поделиться была готова несколькими кусочками, всего лишь из-за его доброты. Ощутимой кожей доброты. Каждой клеточкой тела. - Во сне и не будет. - впился в пухлые уста, затянув в первый поворот, где никто не увидел бы. Так показалось, в то время как застыл перед ней. Дерзости вовсе не было в подобных словах валиде. Да и не помнил он, чтобы она когда-нибудь кому дерзила. Разбивать могла, лишь не дерзить. Не пристало Валиде Султан так себя вести. Да и не могла она никак задеть того, кто доверял далеко не из зова крови. - Как скажешь. - ответил, увидев как госпожа немного побледнела. Перед собой снова видела того, с кем не желала больше иметь и секунды общей. Возможного убийцу Арии, которого скрывала тогда стена мейхане. Только по глазах удалось узнать насколько не ошибалась. - Уйдём уже. Не могу в этом шуме находиться, совсем не терплю. - голос громким казался, но не являлся таковым. - Тебе плохо от лаваша или же от других? - вопрос слетел с его уст как и призание: быстро и без какой-либо сдержанности. - От тебя с глупостями, нам лучше побыстрее уйти отсюда. - проговорила, легко обнимая. В самом деле потянула бы, но что-то словно заставило оставаться на месте. Пальцы играли с краем платка, что ещё больше открыл строго убранные волосы. Ветра не было настолько долго, что она поверила: есть и будет всегда что-то особенное в этой любви. Настолько обыденной, глаза закрывались почти в полном спокойствии. Кони сама забрала, оставляя карету у базара. Хотелось лишь скорее сесть у окна своих покоев. Выдохнуть и поцеловать одну из дочерей, что обещали наведаться при первой же возможности. - Валиде, не спешился бы только. - Не твой же самый любимый конь, не скинет точно. - кинула, стараясь коснуться кончиками своих пальцев его. В том была права. Вовсе неуправляемый конь остался там, куда они возвращались. Сразу же направились бы в конюшню, где ожидали другие кони внимания. Душевного отношения к себе. Поля заросшие невысокой травой пробегали перед глазами их с нежданной скоростью. От этих коней столь дикой скорости никто и не мог ждать. - Мурад, они свободны. - Ненадолго, но вправду. - прозвучало где-то сбоку, когда самого падишаха нигде не было видно. Лёгкое волнение разивалось по всему телу от головы и к кончикам пальцев ног. Не самое лёгкое, но достаточно простое ощущение, далёкое ещё от тревоги. Звать не могла, что-то останавливало. Слёзы не выходили, гордость их не выпускала из клетки сдержанности, а в горле ком застыл. Оставалось несколько шагов небыстрых коней, когда его сильная рука властно стянула Кесем Султан с коня. Ещё и настолько властно, губы облизнула, не догадываясь о том. Манила, не понимая насколько близко к границе стояла месяцами. Долгими месяцами сближения матери с сыном. Галатской башни не хватало для спокойствия. А глаза всё ещё не видели её. Поскорее хотелось оказаться там, где можно было бы хоть раз взглянуть на Галату. Спокойствия остатки охраняло лишь его присутствие, что дарило особое тепло. Ночь опустила свои первые лунные лучи на Босфорскую гладь. Они потерялись в едва уловимой тишине начала ночи. Прохладной ночи непростого времени, дней, которые никак не заканчивались. Тех самых, важность которых понять могли немногие. Далеко немногие. - Тень давно не ела... - Морковь? - улыбнулся султан. Кивнула, не отпуская его руки, лишь уже не пальцами касалась более грубых, а обнимала ниже локтя. Легко, словно и не дежалась за него вовсе как за одну любовь, не оставившей где-то в начале пути. Когда так начиналась большая история потерь Валиде Кесем Султан. Единственной радости султана, что был ведом своей жестокостью. Уже прослыл ею. - Чайки не успокаивают сердце, правды не дождаться... Но оно не молчит. - глаза прикрыла, усталость понемногу начала напоминать о себе. - Что же Вы так правды желаете весь день? - тихо спросил, беря морковь с ведра. Возвращаться к матушке не хотел особо, и без того столько времени провели вместе. Так много любви, касаний и дыхания, не ощущать которое не получалось. Да и влияние повелителя было чарующим. Даже для матушки это не менялось, хоть и влияние должно было быть намного меньшей силы. - Она всегда важна. - госпожа не смотрела в тёмные глаза. Их не существовало более для неё. Глаза никогда не имели особой важности для них. Как и слова, как бы те не меняли судьбы других. - Но невинность тогда совсем потеряется, не терять пускай вовсе невозможно. - думала, не услышал. Мужчина так и позволял полагать. Когда в том не было смысла будто бы. Напряжение вернулось, убежать от него теперь намного тяжелее. - Я буду Ветра кормить. - Словно Тень подпустит меня. - недовольно пробормотал, зная насколько легче ей было найти подход к его любимым зверям. Так как после них не оставалось никого важного ему так, чтобы порой завмирало сердце. Кроме Валиде Султан, об этом никогда не думал. Так правильно было, должно было быть так. - Ранение так получили, стоило оно того? - недовольно спрашивал, горячим дыханием согревая её палец. Небольшое ранение незаслуженно получила в попытке доказать насколько важна его коню. Но ревность Ветра оказалась нетерпимой и слишком уж опаляющей. Огонь его тёмных глаз сердце сжигать пока не начал, но душу задел сильно. Потому небольшое ранение не ощущалось будто. До первого поцелуя совсем рядом. Рядом с ним, нос падишаха когда касался небольшой царапины. Нежности пытался дать ей за все ссоры, которых не сумел остановить, но и в этом была своя грубость. Султанская грубость, от которой жизнь сдавалась самой настоящей страстью. А, как ведомо, именно с неё и начинается она сама.