Сферы, узы и потоки.

Мэндор хмыкнул. — Я предпочёл бы не умерщвлять Джарта, — высказал он своё соображение, — если у меня будет возможность увести его прямиком обратно во Дворы. Его можно будет приструнить. Может быть, есть способ нейтрализовать его не… не нейтрализуя его по-настоящему, как вы выражаетесь.

«Хроники Амбера. Знак Хаоса. Глава 11»

Щелк-щелк-щелк. Тик-так. Щелк-щелк-щелк. Джарт дорого дал бы, чтобы открыть глаза, но веки не слушались, равно как и остальное тело. Еще час — или вечность? — назад он чувствовал себя совершенно всемогущим, а теперь ему не повиновался ни один мускул. Казалось, даже легкие подчинялись чужой невидимой руке: сердце колотилось в груди пойманной птицей, а дыхание оставалось издевательски ровным. А ведь у него все было под контролем. Он мог победить, он должен был! Он соприкоснулся с фонтаном неисчерпаемой силы, на его стороне была вся мощь Стража Четырех Миров, а рядом была прекрасная в своей мести Джулия. Мерлин пришел в их ловушку, он был в руках Джарта — но удача, как и все силы и люди всего многообразия отражений, как всегда была на стороне мерзкого полукровки. Джулия упала, вероломно пораженная кинжалом, Джарт бросился к ней — и даже не успел понять, что произошло и чем в него попали. Была лишь короткая ошеломляющая боль, медленно подползающая тьма и знакомый равнодушный голос: — Хватит, Джасра, ты обещала Джарта мне. Щелк-щелк-щелк. Тьма не походила на сон и определенно была тем опытом, повторять который не хотелось. Но пришедшее ей на смену бодрствование встретило параличом и тишиной, нарушаемой лишь тиканьем часов и щелканьем проклятых шариков. Джарт не мог сказать, раздражал ли его этот звук раньше, но сейчас хотелось затолкать проклятые железки в глотку их хозяину. Чертов предатель! Даже он, всегда такой умный и бесстрастный, встал на сторону мерзкого выскочки Мерлина! Щелк-щелк-щелк. Они не смогут держать его здесь вечно, рано или поздно он вырвется и тогда… А точно ли не смогут? В голову вдруг пришла статуя Шару Гарулла в Страже. Сколько колдун простоял в виде вешалки для одежды? И сколько еще простоит? Щелк-щелк-щелк. Тик-так. Тик-так. Щелк. Щелк… Скрипнула дверь. — Ты проснулся, — это был не вопрос, констатация факта. — Надеюсь, ты успел подумать о своем положении и о своем будущем. Сейчас я сниму чары и мы поговорим. Сделаешь глупость — будут последствия. О, братец, успел. Еще как успел. Лучше, чем ты можешь себе представить. Для атаки хватило доли секунд. Джарт был готов, и, стоило параличу пройти, он растворился в воздухе, чтобы тут же материализоваться у брата за спиной, на ходу меняя форму на звериную. Мэндор даже не дернулся. Просто металлические сферы взвились и Джарт рухнул к его ногам, не сделав и двух вздохов. Клыки, когти и единственное уцелевшее ухо успели чуть удлиниться, но до полной трансформации было еще далеко. В этот раз паралич был не столь глубоким, Джарт мог моргать и издавать какие-то звуки. Полноценно говорить не удавалось, так что он просто зарычал от гнева и бессилия, когда брат поднял недвижное тело на руки, словно пушинку, и издевательски бережно положил обратно на койку. — Очень глупо, — сообщил он все тем же скучным и оттого еще более ненавистным голосом, присаживаясь рядом. О да, в этот момент Джарт ненавидел его почти также, как Мерлина. Все они одинаковые и все объединились против него! — Я ведь всего лишь хочу с тобой поговорить, а ты продолжаешь вести себя, как звереныш. Словно подчеркивая свои слова, он задумчиво провел затянутым в перчатку пальцем по краю уха, так и оставшегося между человеческим и волчьим. Совсем легко, но от этого прикосновения Джарт зарычал с новой силой. Словно этого было мало, следом палец коснулся заостренного клыка и чуть приподнял верхнюю губу. На этот раз Джарт почти взвыл. Он был уверен, что больше всего в этой жизни ненавидит Мерлина, причину всех своих несчастий, но сейчас готов был передать пальму первенства старшему из братьев. — Не нравится быть зверем? Может тогда не следует в него превращаться? — рука прекратила по-хозяйски ощупывать лицо, оставив после себя фантомный зуд, и покровительственно погладила по голове. — Давай-ка попробуем еще раз, хорошо? Заметь, я даже не требую от тебя обещаний и покорности. Всего лишь хочу спокойно поговорить со своим младшим братом. На этот раз шанса атаковать Мэндор ему не оставил — паралич спал ровно настолько, чтобы иметь возможность говорить, но даже шею повернуть не удавалось. — И что ты хочешь от меня услышать? — Джарт не узнал собственного голоса, настолько тот был осипшим. Мэндор это тоже заметил, потому в следующую секунду в руке у него появился кубок с водой. Пить хотелось, принимать подачки от предателя — нет. Но и выбора не оставалось, либо глотать осторожно вливаемую воду — либо давиться. Продолжить удалось лишь когда стакан опустел, Мэндор всегда был обстоятелен в мелочах и все доводил до конца. Почему-то вдруг вспомнился последний обед с матерью и братьями. Деспил куда-то спешил и пытался покинуть трапезу после основного блюда, а Мэндор в своей вежливой и непреклонной манере просил у матери разрешения привязать беглеца к стулу, чтобы он не вздумал уйти, не попробовав десерт по его новому рецепту. Деспил лишь смеялся, он вообще не умел обижаться, но из-за стола смог удрать только опробовав все плоды братской кулинарной магии. Почему-то это воспоминание обожгло больнее, чем память о недавней магической битве. Ведь все было хорошо, даже мать на время забыла о своем распрекрасном Мерлине и вспомнила, что у нее, оказывается, есть и другие сыновья. Но потом это отродье врага вернулось и все, даже Мэндор, тут же с радостью заплясали под его дудку! — Для начала я с удовольствием услышал бы что-то вроде: «Я готов разговаривать, как взрослый человек, а не устраивать истерику, как засидевшийся ребенок, которому некуда выплеснуть дурную энергию». Я, знаешь ли, нахожу абсурдной ситуацию, в которой не могу поговорить с собственным младшим братом, не привязав его предварительно к койке. — Значит стоило затеять эту беседу до того, как перешел на сторону этого ублюдка! — прорычал Джарт. — Ты своими рассуждениями и бессмертного в могилу сведешь, — с раздражающим всетерпением вздохнул Мэндор, убирая с лица брата упавшие на него угольные пряди. — Никто не хочет этой вражды, кроме тебя. Мерлин… Договорить он не успел — собрав все силы и подвижность, которые были ему доступны, Джарт чуть повернул голову и сомкнул челюсти. Кровь полилась в рот неожиданно обильно — острый клык глубоко ушел в ладонь и пробил вену. Мэндор глухо вскрикнул, сферы, до этого мерно щелкавшие над головой, сорвались с места и Джарт охнул, когда его рот открылся так широко, что стало почти больно. — Я понял, — голос Мэндора зазвучал значительно суше, хотя признаков гнева брат все еще не проявлял, спокойно бинтуя руку белым кружевным платком. Наверно именно это и дало эффект ледяного душа, хотя может дело было в непреднамеренном глотке крови и резком возвращении полного паралича. На смену гневу пришел ужас от осознания своего положения. Он один, неизвестно где, в полной власти… врага? Видимо, теперь уже однозначно врага. Мэндор сделает с ним все, что пожелает, а потом просто убьет. И никто никогда не узнает, какая участь его постигла. Если кто-то вообще поинтересуется. Разве что Деспил спросит между делом, но он любит Мэндора и верит ему, он не усомнится в словах мудрого и справедливого старшего брата… Из-за широко раскрытого рта глотать было сложно, а не глотать — невозможно. Слюна смешивалась с кровью, от невозможности выплюнуть показавшейся вдруг на редкость неприятной. Кадык судорожно дернулся, растянутые губы задрожали и на один кошмарный миг Джарду показалось, что его сейчас вырвет. Несколько секунд Мэндор задумчиво наблюдал за паническими микросудорогами, затем, к ужасу Джарда, в руках у него появился новый кубок. Когда вода полилась в широко открытый рот, Джарт взвыл, пытаясь придумать, как не захлебнуться, и лишь через секунду сообразил, что, вместо того, чтобы устремиться в горло, струя закрутилась в водоворот в такт движению парящего над лицом шарика. — А мне казалось, что ты уже давно перерос тот возраст, когда стремился зажевать все, что подвернется, так что приходилось полоскать тебе рот по десять раз на дню, — в ровном голосе Мэндора будто не было насмешки, но от этого было только обиднее. Первая порция воды, забравшая большую часть железистого привкуса, вылетела изо рта, ее место заняла свежая. — К слову, я хорошо помню, как тебе это не нравилось. И почему. Движение воды во рту изменилось. Джарт протестующе зарычал за секунду до этого, поняв, что сейчас произойдет, но вскоре рычание сменилось визгом. Быстрые упругие потоки воды, будто скрутившись в подвижные жгуты, заскользили по языку, внутренним поверхностям щек и нёбу. Он тоже хорошо это помнил. Разумеется, не первые годы жизни и поедание с земли всего, что не успело уползти или улететь от маленького порождения Хаосе. В память врезался куда более поздний эпизод, когда, будучи уже скорее подростком, чем ребенком, Джарт решился попробовать какую-то психотропную жевательную траву, которую притащили ему добрые друзья. Подействовать она не успела. Как потом выяснилось, и хорошо, что не успела, проходить через то, через что прошли товарищи, доведшие эксперимент до конца, по зрелому рассуждению Джарту совсем не хотелось. Зато он очень хорошо помнил, как бился в руках Мэндора, пытаясь выплюнуть скользящую во рту воду. И прочитанную лекцию о безопасности хорошо помнил — брат не спешил и все объяснял обстоятельно, будто не замечая истерики воспитуемого. Тогда экзекуцию прервал Деспил, решивший, что Мэндор делает младшему больно. Но уж лучше бы больно, потому что мельтешение тонких водяных жгутиков вызывало совершенно невыносимую щекотку. Сейчас рядом не было никого, кто мог бы это остановить, так что щекотка продолжалась, заставляя выть на одной ноте, раз уж больше ничего не оставалось. Ощущение ввинчивалось прямо в мозг, если бы Джарт мог пошевелиться — уже бился бы головой об пол. Что угодно, лишь бы это прекратить. Мэндор же, будто решив, что этой пытки недостаточно, принялся невесомо водить кончиками пальцев по чувствительному уху и по шее под подбородком, удваивая ощущения. Это, ожидаемо, привело к тому, что визг стал оглушительным, но лишь на секунду. — Не шуми. Терпи молча, — голос Мэндора вонзился в мозг и голосовые связки тоже парализовало. — И потрать это время на то, чтобы подумать, кто на самом деле виноват в том, что с тобой происходит. Кто всегда начинает драку первым. Кто обвиняет других в своих бедах. Кто не может смириться с существованием брата, который в общем-то не сделал тебе ничего плохого, кроме того, что родился от другого отца. Кто выдумывает себе причины для ненависти к окружающим, вместо того, чтобы посмотреть в зеркало. Джарт рад был бы думать и отвечать, по правде, сейчас он готов был исполнить совершенно любой приказ, лишь бы это прекратилось. Но все, что он мог — беззвучно дрожать, заливаясь слезами. Ему казалось, что прошла целая вечность, прежде, чем щекотка прекратилась. Часы, как назло, раздумали оглушительно тикать, так что слышен был исключительно бешеный стук собственного сердца. — Ну что, хватит с тебя такой встряски? — деловито поинтересовался Мэндор и Джарт, к которому вновь вернулся дар речи и возможность слегка шевелиться, судорожно всхлипнул, захлопнул рот и быстро кивнул. — Хорошо. Может тогда закроем уже этот вопрос и ты объяснишь, за что так ненавидишь Мерлина? — За все! — выпалил Джарт. И тут же снова взвизгнул: один из шариков прижался к коже в районе нижних ребер и стал медленно, с небольшим нажимом, двигаться вдоль кости, чтобы, дойдя до края, перескочить на ребро выше и повторить путь в обратном направлении. Все бы ничего, но проклятая штуковина при этом мелко, но сильно вибрировала. — Не пищи, — строго велел Мэндор и Джарт счел за благо приложить все усилия, чтобы не верещать. Щекотка ребер была куда менее мучительной, хотелось скорее вертеться и хохотать, чем плакать и умолять, но терпеть такое молча под параличом все равно было сложновато. — За что за все? — За то… что вы… все… всегда… выбираете… его! Что бы… я… ни… делал! — каждое слово давалось с трудом, а срывающиеся с губ нелепые смешки значительно снижали уровень драматичности высказываний. — Мать… Друзья… Слуги… Ты! Дальше говорить было нечего, да и не удалось бы — второй шарик нырнул под рубашку и принялся также методично проходиться по ребрам с другой стороны. – Ну конечно, мы все любим исключительно Мерлина, — язвительно отозвался Мэндор, запуская руку брату в волосы. Джарт был уверен, что последует болезненный рывок, но его лишь погладили. — Именно по-этому он сейчас один на один борется с опасностями куда более страшными и древними, чем ревнивый мальчишка, возомнивший себя вселенским злом, а я, вместо того, чтобы помогать ему, торчу здесь с тобой в надежде не дать тебе натворить еще больших глупостей. — Я… все равно… до него доберусь! — выдохнул Джарт. И тут же завыл, награжденный за дерзость несколькими секундами легких и чрезвычайно мучительных прикосновений к неподвижному уху. Пожалуй, никогда еще он так не радовался потере второго уха, таких ощущений с двух сторон он бы не перенес. Хватало и того, что шарики добрались до верхней трети грудной клетки. Оставалась еще слабая надежда, что выше они подняться не сумеют, но Мэндор, словно прочитав мысли брата, улыбнулся кончиками губ, и, осторожно взяв за запястья, слегка отодвинул парализованные руки от туловища, чтобы позволить своим магическим орудиям беспрепятственно вибрировать на верхних ребрах, а затем соскользнуть в подмышки. Если к костям шарики прижимались, то тонкой кожи подмышек, наоборот, едва касались. Правда терпеть это, почему-то, было еще тяжелее. Удержать рот закрытым не удалось, Джарт расхохотался, то и дело повизгивая и отчаянно краснея. На этот раз голосовые связки ему не парализовало — просто внезапно, через несколько секунд громкого смеха, звук пропал, словно на проигрывателе щелкнули кнопкой. — Значит мне просто придется продолжать внушения, пока до тебя не дойдет, — Мэндор задумчиво пощекотал брату живот в районе пупка. Тонкая шелковая рубашка не только не защищала, но словно бы делала хуже. Впрочем, это больше не напоминало пытку. Скорее походило на то, как отец играл с ними в детстве. Тогда, правда, была возможность со смехом соскользнуть с его колен и убежать, но, все же, нынешние ощущения, несмотря на неизбежность, ничем не походили на выматывающий ужас от первого акта. — Потому что, честно говоря, ты все еще жив только потому, что назначил врагами как раз тех немногих в этой бесконечности отражений, кто НЕ хочет твоей смерти. Попробуй вспомнить хотя бы один раз, когда Мерлин напал на тебя первым? А когда не сможешь — посчитай разы, когда ты напал на него. И разы, когда он мог свернуть тебе шею, но отпустил живым. Можешь в обратном порядке и начиная с сегодняшнего дня. Им с этой рыжей ведьмой ничего не стоило расправиться с тобой, но ты здесь, живой. Думать об этом не хотелось, слова брата проникали мучительным ядом в разум, прожигая в привычной картине мира брешь. На глаза вновь стали наворачиваться слезы, только в этот раз далеко не от физических ощущений. Внезапно паралич спал. Где-то секунду ошеломленное тело сохраняло неподвижность, но затем затянутые в перчатку пальцы вновь удачно поскребли живот и Джарт, захлебнувшись хохотом, попытался свернуться клубком. Плотину прорвало. Он смеялся и плакал, брыкался и пытался то ли вывернуться из рук брата, теперь скорее придерживающих, чем щекочущих, то ли прижаться к ним, прячась от скользящих под рубашкой шариков и ненавистного внешнего мира. Он даже не сразу заметил, когда Мэндор отозвал магические инструменты, просто в какой-то момент осознал, что, тяжело дыша, лежит, уткнувшись лицом в колени Мэндора, а тот с усмешкой гладит его по волосам. — Пойми уже, что это все просто в твоей голове. Я не могу ручаться за вашу мать, но наш отец всегда относился ко всем своим сыновьям одинаково. Что касается меня — не стану врать, что не выделял Мерлина. Выделял и уделял ему больше внимания, чем вам с Дэспилом. Не потому, что он особенный и лучше вас — потому что он приходил сам. Потому что вы были друг у друга и у вас обоих был отец. А ему нужен был хоть кто-то. — Надо же, какой несчастный, — огрызнулся Джарт. И сам вдруг поймал себя на мысли, что крысится не искренне, а будто по привычке. — Ты просто не понимаешь, каково это — всегда быть на вторых ролях. — Куда уж мне что-то понимать, — Мэндор улыбнулся и безболезненно дернул брата за непокорную прядь. — Я прожил-то всего пару сотен лет. Вот то ли дело вы, трое юных мудрецов, один другого краше. Только за голову хвататься и остается. — Я теперь твой пленник? — Только если планируешь наделать глупостей, — Мэндор подманил одну из железных сфер и она, уменьшившись до размера горошины, повисла на серьге в зачем-то пробитом недавно ухе Джарта. — Решишь переместиться между отражениями — я узнаю, но в рамках Двора Хаоса ты свободен. — А ты опять побежишь к Мерлину? — Джарт рассеянно потрогал новое украшение и решил не уточнять, как именно шарик среагирует на попытку перемещения. Не уточнять и пока что не проверять. — Настала очередь проверять, что успел намудрить за это время он, — подтвердил Мэндор, перекладывая брата на койку. И вдруг спросил. — Хочешь со мной? Джарт задумался, но все же помотал головой. — Нет, наверное пока что нет. Может быть потом. — Может и потом.