Единственный враг

      Ещё прежде, чем я появился на свет, я всё уже знал. В том числе, о Нём.       Итераторы медленно сгнивали в своих маленьких коробочках, и гниль поглощала их память и их самих до тех пор, пока однажды не стала мной. Упс.       И, уже личность, но ещё ничто, я знал, что где-то там есть дивное создание, что уничтожает гниль там, где пройдёт. По крайней мере, мой эмпирический опыт подкидывал дров в печь логических рассуждений: гнили, время от времени, становилось меньше, а, значит, меня и моё королевство кто-то ел. Но я ещё не знал, кто.       Едва родившись, я уже был твёрдо уверен: у меня есть архивраг. И я знал об этом архивраге не то чтобы совсем ничего, но даже что-то: он не ходил по земле (я никогда не ощущал вибраций его шагов), был сухим и тёплым (как же настрадалась от него моя гниль, любящая тень и влажность!) и почти не пах, хотя изредка (с помощью моих братьев-долгоногов) мне удавалось уловить запах, похожий на запах солнечных лучей... И вот, едва родившись, я вижу перед собой чудное существо.       – Приветствую, друг! – сразу же говорю я ему, потому что такое приветствие из всех, что были мной когда-либо поглощены, нравилось мне больше всего.       Это и есть архивраг? Я принюхиваюсь... Нет, не он. Но это кое-что получше! Слизнекот! Я много знаю о слизнекотах и очень горжусь своими разделами каталога, посвящёнными им. Всем известно, слизнекоты – друзья итераторов. Поскольку всех окружающих итераторов я поглотил, а до других, если они и есть, моя гниль пока не добралась, можно предположить, что их и нет. Значит, я – последний итератор. Итератор мира! И, конечно, у меня, как у итератора мира, обязан быть свой слизнекот!       – Рад, что ты пришёл! – уверенно говорю я. Ужасно было бы, в самом деле, если бы я родился, а кота тут не оказалось бы. Сколько циклов мне тогда пришлось бы ждать? Некоторые итераторы ждали своих слизнекотов так долго, что сгнили... хих. – Располагайся!       Слизнекот смотрит по сторонам, а потом, кинув в меня камень, уходит. Он принёс мне камень? Как... дивно? Чувствую себя неловко, но что взять с малыша? Он старается, как может!       Не обнаружив вокруг ничего интересного, я со спокойной душой возвращаюсь к поглощению, накоплению информации и перевариванию... И всё же, кое-что вырывает меня из мирного дзен-существования: где-то там, далеко-далеко, ждёт нашей встречи мой архивраг. Какой же она будет? К счастью...       Я отклоняю назад голову, и из каталога немедленно поступает информация, что позвоночное на моём месте уже умерло бы от перелома шейного отдела позвоночника... И хотя это печальная информация, а печальное я не люблю, я выясняю критически важную вещь: как любой итератор, я накрепко засел в своём «корпусе».       ...к счастью, у меня теперь мно-о-о-ого времени, чтобы подготовиться к встрече... Эх.       Ну, хоть город на мне не построят!

Первый сон

      – Так вот ты какое, чудовище, пожравшее моё королевство...       Я поднимаю взгляд. Исполинское создание и сейчас жуёт мою гниль, а из клыкастой пасти у него торчит щупальце матери-долгонога – печальное зрелище, конечно.       – Дерись со мной!       Голос у меня слегка дрожит, ведь я знаю, что борьба бессмысленна. Даже если бы мой маленький друг

(слуга/доставщик/помощник/питомец/ребёнок/нужное почеркнуть)

      слизнекот снёс бы ко мне все камни мира, мне бы было нечем отбиться! Я беспомощен, но это не значит, что я слаб духом.       – ТЫ ПРОСТО ЗАКУСКА ДЛЯ МЕНЯ! – рычит монстр.       И это правда, но я собираюсь показать ему, с каким достоинством умирают принцы!       – Слизнекотик... (Нет, что ещё за «слизнекотик»? Слишком фамильярно!) Друг мой! Скорее покинь мой дворец, чтобы быть в безопасности! Пусть нам больше не суждено встретиться, не плачь обо мне!.. (Слишком длинная речь, перефразировать). Спасайся, друг! (Так-то лучше).       – Спасайся, друг! – кричу я и, не дрогнув, встречаю врага лицом к лицу...

***

      Какой ужас! Как представлю эту пасть, так и дрожу... Я совсем не против стать частью пищевой цепочки, но потерять такой замечательный (и единственный во всём мире) разум я не хочу! Всё, что было каталогизировано непосильным трудом, должно быть сохранено, а не стёрто в пасти бездушной скотины! Да ещё такой жуткой...       Я гнилью чувствую движение и ужасно пугаюсь. Вот оно! Сейчас оно меня скушает – и не подавится... Будь у меня хоть какие-то конечности, я бы оторвал себя от стебля, на котором (вишу?.. висю?.. зависаю?.. Фу, точно нет!) расту, и попытался уползти. Вот вам и достойная смерть!       К счастью, это всего лишь слизнекот. Я выдыхаю.       – Приветствую, друг! – с облегчением говорю я. – Рад, что ты пришёл!       Как же я рад, в самом деле... Даже если слизнекот прыгает по моей комнате, и меня это немного смущает. Как бы намекнуть ему, что ему стоит вести себя потише?..       – Располагайся! – прошу я, ожидая, что он присядет на какую-нибудь мягкую кисту, но он продолжает прыгать, кувыркаясь через голову. – Приятно видеть, что ты играешь здесь... м-м-м... Приветствую?       Я не знаю, что ещё сказать ему, и слизнекот, ничего от меня не ожидая, убегает. В следующий раз обязательно подготовлю речь для него – он же теперь мой подданный!

Второй сон

      – Приветствую!.. – немного робко здороваюсь я.       – Приветствую! – радуется мне пахнущее солнцем создание. – Прошу прощения, что заявился так поздно и по такому делу...       – О, что вы! Это вы меня извините! – качаю головой я. – Может, чаю? (Какой чай?! Я даже не знаю, какой он на вкус, и откуда его берут!) Может, присядете с дороги?       – Благодарю! А куда можно?       – Прямо на гниль, хе-хе.       – Как тепло и мягко!       – Вы мне льстите, у меня большие проблемы с кальцинированием... Становлюсь ужасно жёстким всего за пару сотен циклов! Угощайтесь? – я вежливо склоняю голову. Та, как всегда, ужасно хрустит. – Прошу прощения!       Мой гость уже присел и теперь деликатно срывает кисты, как пухлые плоды, и аккуратно их ест. Как хорошо он воспитан!       – Что вы! Не волнуйтесь так, – просит он.       – Вы очень добры! – чуть смущаясь, отвечаю я. –Так вот, дело, по которому вы здесь...       – Да-да! Дело, по которому я здесь... это довольно личная просьба, – неловко сообщает мой гость.       – Буду рад исполнить! – ободряю его я.       – Я хотел бы попробовать вас, если можно.       – Неужто? Таково ваше желание, да?       – Да-да! Это значительно расширило бы мои познания в разумной гнили! – торопливо кивает гость. – Все данные я оцифрую на жемчуг и сохраню.       – Ах, как прекрасно! Давайте сперва выпьем чай? (Дался ж мне этот чай! Убрать эту строчку) Давайте... Давайте!       – Благодарю вас за вклад в развитие всего мира! – тепло – аж гниль сохнет, – улыбается он. – Все ваши каталоги будут собраны, рассортированы и распределены по секциям!       – Я не мог желать судьбы лучше! – признательно кланяюсь я.       – Если хотите, я могу передать вашу последнюю волю вашему слизнекоту, – предлагает мой архивраг.       Я чуть задумываюсь. Нет, пожалуй, я слишком взволнован и взбудоражен, чтобы подбирать слова.       – Ох, не стоит. Уверен, он сам всё поймёт. Приступайте!       – Благодарю ещё раз, – архивраг повязывает на шею салфетку, и я закрываю глаза...

***

      Что за ворарефилия?.. Я с сомнением качаю головой. Если бы мой архивраг был настолько вежлив, у нас и конфликта бы никакого не было. А так он изничтожает мою гниль по всем регионам и явно не хочет останавливаться на достигнутом...       Кстати о достижениях! Слизнекот, похоже, решил мне помочь и начал создавать для меня порталы. Как же он добр! Прямо сейчас я чувствую, одновременно, вкус кальмарокрада и вкус огнедуха – что за дивное сочетание! Это и есть то, что заархивировано как «кулинария»?.. Как замечательно, моё королевство растёт! Надо будет непременно поблагодарить его при скорой встрече...       Но проходит ужасно много циклов прежде, чем слизнекот объявляется на пороге моей комнаты. За это время я успеваю пораскачиваться, потрясти головой, попереваривать всякую всячину и сочинить несколько сонат. Я распеваю их, время от времени, упражняясь в пении, и результатом своим весьма доволен – дивное звучание! Но петь при слизнекоте мне немного неловко, так что я сразу же замолкаю, как только вижу его.       – Приветствую, друг! Рад, что ты пришёл! – я поворачиваюсь, как могу, чтобы рассмотреть котика. – Чувствуй себя как дома!       Раньше я не знал, что у себя дома слизнекоты пытаются ходить по потолку... Положим, всё хорошо. Положим и продолжим, не зря же я заготовил речь? Вдох-выдох...       – С твоего последнего визита прошло много времени, – чуть пеняю ему я, но тут же милостиво добавляю: – И моё королевство растёт! Ох, что я видел и пробовал!..       Я причмокиваю от воспоминаний обо всех этих вкусностях: лягушки, ящеры, мусорщики, моли... От одной мысли об этом мои щупальца начинают тянуться из гнили к слизнекоту, и тот, вдруг став невидимым, убегает. Он что, не понимает, что я слышу вибрацию его шагов?..       – До встречи!.. – запоздало кричу вслед я. Интересно, он ещё вернётся? Надеюсь, что да.       Ну, а пока у меня есть ещё немного времени, чтобы поупражняться в пении!

Третий сон

      – Что за дивное пение!       Голос звучит пугающе-тепло, но густо, как горячий гной. Я, потрясённый, что не услышал шагов, замолкаю и оборачиваюсь.       Что за чудо! Итератор? Он похож на меня, словно капля воды! Его тело чуть покачивается на длинном отростке, который тянется за ним, и он не касается пола...       – Сколько циклов я рос сюда! – сетует он. – Сколько циклов мечтал о встрече! Прошу прощения, что это заняло так много времени...       – Вы росли сюда? – я краснею (нет, я не могу краснеть), вернее, бледнею так сильно, что почти начинаю светиться.       – Да-да! Я рос на ваше прекрасное пение!       Как неловко! Я и не знал, что можно просто расти навстречу... Аккуратно попробовав, я ощущаю, как мой стебель становится длиннее. Ох, что же я раньше не пробовал?       – Минуточку, я сейчас к вам подой... подрасту! – говорю я и, что есть сил, начинаю расти вперёд.       Понемногу я дорастаю до конца комнаты и останавливаюсь перед незнакомцем. Что ж, это точно не враг: он не ест гниль, но за ним тянется его собственная, и цвет у той нежно-зелёный.       – Я рос на основе данных Нет Значимых Забот, – заметив моё удивление, смущённо говорит он. – В его отсеках памяти.       – Ах, а я – на основе Пяти Галек, – улыбаюсь я. – Но значительное влияние на мою личность оказало поедание...       – ...данных Смотрящей на Луну? – в голосе «не-врага» слышится улыбка. – На мою тоже!       – Как же мы похожи!       – Как же это замечательно!       Мы трёмся друг об друга в знак приветствия. Я ощущаю всё тот же сухой тёплый запах, который меня так беспокоил, но теперь понимаю – у него те же сложности с кальцинированием, что и у меня, а, значит, ничего враждебного и страшного в нём нет.       – Как тут всё украшено! – радуется моему декору он.       – Благодарю, было непросто разрастись на потолке, – кланяюсь я.       – Как вы милы!       – Как вы милы тоже!       Наши стебли обвиваются друг об друга, и мы оказываемся совсем рядом... Что-то во мне начинает сбоить: каталог подбрасывает то описания гетрозиготных организмов, то ощущение удовольствия, то скудные данные о понятии соития... Я свечусь сильнее, и он светится тоже.       – Самовоспроизведение довольно утомительный процесс... – негромко говорю я, стараясь не смотреть на него.       – Да, вы правы! Довольно одиноко, множась, получать в итоге единицу – то есть, самого себя, – соглашается, глядя в сторону, он.       – Вероятно, объединение хромосом разного типа позволило бы нам получить нечто качественно новое... – ещё тише говорю я.       – Вы полагаете? Это было бы славно! – чавкая гнилью, пожирающей мою гниль, отвечает он. – Ох, простите!!! Не могу остановиться ни на секунду.       – Я тоже.       Я льну к нему, и его стебель чуть крепче обхватывает мой, а мягкая шёрстка, мокрая от гноя, трётся о мою... Да! Я желаю от него потомства! От такого сильного, такого красивого, такого понимающего... (Аж жрать захотелось. Чавк! Хлюп!) И наши маленькие детки-долгоноги станут частью большой долгоножьей семьи!..       Но тут я замечаю пытливые кошачьи глазки, внимательно смотрящие на нас.       – Ой!..

***

      Я моргаю, но глазки никуда не деваются. Что за?..       – Приветствую, друг! – чуть нервно говорю я, всё ещё ощущая, как светятся мои щёки. – Рад тебя видеть. Р-располагайся...       Котик скачет вокруг. Дурацкое создание, ты испортил такую дивную фантазию, чему ты радуешься? Это было подобно сладкому сну... Слизнекот делает кувырок и запрыгивает на выступ рядом со мной. Серьёзно? Ты ещё и хочешь объятий?..       Мне нечем гладить его, так что я просто трусь об него телом. Это совершенно не похоже на то, о чём я только что мечтал, но слизнекот настолько мил, что я потихоньку успокаиваюсь. Это ведь не взаправду, просто мечты – когда это случится на самом деле, я лично прослежу, чтобы котик ушёл куда подальше. И не вернулся не вовремя.       Слизнекот продолжает скакать, требуя моего внимания, и я вздыхаю:       – Тебе интересно, чем я тут занят? Я всё каталогизирую, понимаешь? Императив, что был в НИХ, остаётся и во мне...       Мой маленький друг смотрит на меня с непониманием в больших глазках.       – Короче, у меня есть обязанности, от которых нельзя увернуться, – поясняю я. – И этим мы схожи... Но я не они. Я не так слеп к глупости их предков! Я...       Что же я такое, в самом-то деле?       – ...я что-то новое, – тихо-тихо выдыхаю я.       Слизнекот бодает меня в бок лбом и убегает, а я остаюсь на своём месте. И впервые, кажется, за много-много циклов чувствую внутри холод, будто зима вернулась.       «Я что-то новое». Я пытаюсь вырасти, но у меня ничего не выходит. Я пробую снова и снова, и моего упрямства хватает на три полных цикла, но мой стебель не становится длиннее ни на нанометр. «Я что-то новое». Что-то, не имеющее аналогов. Мне не с кем размножиться даже потенциально.       Где-то далеко-далеко живая гниль начинает медленно кальцинироваться...

Четвёртый сон

      Я пребываю в мрачных мыслях о своём одиночестве много циклов подряд, и гниль моя, понемногу, начинает высыхать. Я «что-то новое», но всё чаще я ощущаю в себе то сокрушающую тяжесть печали Пяти Галек, то равнодушное принятие Старшей Сестры Луны, то беспомощность и тоску Семи Красных Солнц... И в момент, когда и Нет Значимых Забот бы отчаялся, я вдруг слышу чей-то голос.       Из проёма в гнили высовывается слизнекот, а за ним – ребёнок! Обычный такой ребёнок, типажа Древних. Что же он тут забыл?       – Приветствую, друг! – привычно говорю я слизнекоту. – Кого это ты сегодня привёл?       – Уф, сколько же гнили! – возмущается детёныш. – Я её всё убирал-убирал, а тут её ещё больше!       Так вот, кто всё это время уничтожал моё королевство! Я смеюсь, наклоняя голову.       – Много-много гнили! Она тебе совсем не мила?       – Совсем, – кивает дитя.       – Как досадно! Но чем же она тебе так противна?       – Плохо пахнет. И опасная...       Я киваю на гниль у моих ног.       – Не бойся, подойди и взгляни.       Ребёнок осторожно подходит ближе. Потом протягивает руку, и гниль, едва коснувшись его щупальцем, сразу же исчезает. Детёныш хихикает.       – Какая глупенькая!       – Да, и совсем не опасная, – смеюсь я. – Она просто любит покушать, совсем как ты!       – Возможно, но из-за гнили тут совсем нечего кушать!       Нечего кушать?! Немыслимо! Настолько базовая потребность обязана быть удовлетворена, так что я разворачиваюсь к слизнекоту.       – Друг мой! Отправляйся как можно дальше, найди земли за границами моего королевства и отыщи пищу, не тронутую гнилью!       Слизнекот кивает и исчезает с громким хлопком. Я оборачиваюсь к ребёнку.       – Скоро у тебя будет пища. А сейчас можешь тут отдохнуть.       – Где же мне отдыхать?       Я освобождаю одну из комнат от гнили, и приглашаю его туда. Детёныш, осмотрев новое место жительства, возвращается, чтобы поделиться впечатлениями:       – Там гниль – прямо под потолком! Живая!       – Живая и разумная, – киваю я. – Она тебя не тронет.       – Но запах...       Подумав, я срываю растущий рядом цветок колёсника. Дитя восторженно смотрит на него.       – Ого! Светится!       – Да, и приятно пахнет. Засадишь таким гниль – и перестанет пахнуть.       – Спасибо!       Вскоре слизнекот возвращается. Он отыскал место, где есть еда, и теперь детёныш может туда ходить со своим маленьким провожатым! Каждое утро нового цикла они вместе уходят завтракать и иногда приносят покушать и мне. Я всегда благодарно принимаю их дары, и записываю данные о вкусах в каталог.       Со временем ребёнок начинает интересоваться моей работой, и я рассказываю ему о ней.       – Я хочу помогать! – однажды заявляет он.       – Ты уже помогаешь, – говорю я, улыбаясь. – Если бы не ты, мои данные были бы намного скуднее!       Но ему этого мало, так что я учу его сохранять данные: слизнекот приносит нам жемчужины, и мы, вместе читая их, часть откладываем в сторону, а остальное форматируем, чтобы ему было куда записать свои собственные исследования. Детёныш предпринимает свои собственные экспедиции, и я немного волнуюсь, отпуская его от себя, но он каждый раз возвращается ко мне.       – А потом ты вырастешь, и всё это королевство станет твоим, – говорю я.       – Потом я вырасту, состарюсь и умру! – возражает он.       – Не беда! Я поглощу тебя. Придёт срок, и ты сменишь меня, чтобы путешествовать, не чувствуя ни голода, ни усталости во веки веков! – я трусь об его щёку пушистым плечом.       – Я люблю тебя, пап!       – И я тебя!

***

      Странно... Аппетит разыгрался от всей этой милоты. И где, позвольте узнать, слизнекот раздобудет мне ребёнка Древнего? И что я буду делать, если во время какой-нибудь экспедиции его утащат на дно пиявки или убьют мусорщики? Взрываться от негодования кистами с гнилью?       Слизнекот, кстати, тут как тут. И вид у него что-то беспокойный. Что нынче невесёлый, товарищ кот? Ящера с собой притащил? Ну так мы его быстренько съедим, не велика печаль!       – Приветствую, друг, – говорю я. – Рад тебя видеть! Располагайся...       Вообще-то, ему тут и правда негде расположиться. Слизнекот совсем маленький, ещё щеночек совсем. Пусть он и будет мне ребёнком! Я закрываю глаза и, сосредоточившись, создаю ему домик прямо в гнили. Хе-хе, сейчас он пойдёт обратно и сразу же его обнаружит! Вот радости-то будет! Такого умничку хочется чем-то порадовать.       – Пути, что ты созидаешь... – начинаю я, и кот удивлённо смотрит на меня. – Ну, дороги, которые ты плетёшь, – через них я расширяю своё королевство! Я вкушал и обретал своё становление... Ладно, этого ты не поймёшь. Короче, кушать и множиться – вот моя грандиозная цель! И, возможно, единственная.       Над подбором слов стоит ещё поразмыслить. Слизнекот убегает, но я больше не чувствую себя одиноким. Теперь у меня есть ребёнок (у него даже хвостик весь в слизи, будто в гнили, – прямо как моя шёрстка!), и мой ребёнок будет сегодня спать у меня, в домике, который я для него сделал.       Интересно, назовёт ли он меня однажды папой?..

Пятый сон

      – Я – Господь Бог твой, и да не будет у тебя других богов...       С чем боролись, как говорится... Я укрываюсь за кистой, желая ещё немножко вздремнуть без посягательств на меня. Очень мне нужен Бог! Пф! Я и сам себе...       Но гнев Божий, похоже, велик, и моя башня из гнили дрожит, ходя ходуном. Сколько, интересно, она ещё выдержит? У меня нет даже среднего пальца (и каких-либо пальцев вообще), чтобы выразить всю степень моего раздражения. Хватит, я слишком устал! Я нуждаюсь в небольшой перезагрузке... наверное.       – И вострубят в трубы!.. – гремит надо мной голос. – И обрушатся стены до основания!..       – Отъеби-и-ись! – прошу я, утыкаясь лицом в тёплый мягкий гной.       – И народу Своему передам я во владение землю, которую Я клялся отцами их дать им...       Помогите! Впервые в жизни меня тошнит, и от того архивы стремительно пустеют, исторгая из себя то, что было накоплено в них за целую вечность. Я плаваю в недопереваренных помоях, чувствуя вибрацию тяжёлой поступи. Господь идёт сюда и, похоже, никакой сон не поможет мне избежать кары за свои грехи... Хотя погодите! Ещё пять минуточек!.. Просыпаюсь я на самом дне помойного моря от того, что вокруг всё гудит. Похоже, Бог уже здесь и говорит со мной, а я бессовестно сплю на донце – где мои манеры? Я всплываю на поверхность, чтобы хотя бы поприветствовать его.       – Приветствую, друг!.. – начинаю я, но тут же давлюсь всей остальной фразой, вставшей у меня поперёк горла, будто слишком длинный шестовик.       Передо мной, на выступе из гнили, сидит мой слизнекот. Его шерсть и глаза горят золотом, и он говорит со мной:       – Проклят ты пред всеми скотами и пред всеми зверями полевыми! Проклята земля за тебя: со скорбью будешь есть прах во все дни жизни твоей. Умножая, умножу скорбь твою, ибо прах ты и в прах возвратишься... и в болезни будешь рождать детей!       – Каких детей?.. – лепечу я.       – Тех, что Исаак родил от Иакова, Иаков родил от Иуды...       – А-А-А!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

***

      Я просыпаюсь от кошмара с криком. К чему Древние придумали спать днём?! Ужасно! Чудовищно! Худшая идея, что приходила мне в голову!       Немного успокоившись, я потихоньку выдыхаю, и воздух выходит из моего мягкого тела со свистом, как из резиновой игрушки. Не все блоки памяти одинаково полезны, не все... И вообще, зря я тех старинных книг, в своё время, навернул. Это было совершенно необязательно.       Передо мной сидит слизнекот. Преданно так сидит, но после сна я чувствую к нему некоторое... отторжение. Нехорошо это всё, нужно показать, кто тут хозяин! Точнее, что никаких хозяев (а, тем более, богов, способных обречь меня на какие-то немыслимые и непонятные страдания) нет. Никакого «рождать детей»!       – Приветствую, друг, – строго говорю я. – Я рад тебя видеть. Располагайся.       Я кивком указываю, куда именно ему «расположиться», и кот понятливо пересаживается. Слишком много понимает этот пушистый слизнячок...       – Представь себе, – начинаю я с видом учителя. Видом, который был мной тщательно скопирован с Семи Красных Солнц. – Единая основа!..       Слизнекот внимает с ещё большей преданностью во взгляде. Судя по кусочкам какой-то фиолетовой дряни, повисшей у него на усах, недавно он ел гнилые плоды. Надо как-то подбодрить его...       – Жизнь! – говорю я самое оптимистичное слово, которое мне известно с такой страстью и бодростью, что кот подскакивает, как будто наелся гриба. – Жизнь навсегда! Во веки веков!       Наверное, я отличный оратор: слизнекот, правда, понемногу отползает от меня... Но это не важно! Я уже вошёл в раж.       – Ничто не потеряно! Никто не проиграл! Вечная память обо всём живом!..       – Ва-ва... – тихо бормочет слизнекот.       – И боги, и жуки, всё едино! Никто никого не главнее! Конец какой-либо иерархии!       – Ва...       – Вот так я вижу это! – горячо заканчиваю я свою речь.       Ну Цезарь, ну Нерон... Прирождённый оратор! Слизнекот, дослушав меня, высовывает язык и скашивает глазки к переносице. Ах, милашка, кажется, так ты выражаешь своё согласие? Я запомню!       – Ступай! – милостиво велю я, и кот, ещё раз «ва»-кнув, уходит туда, откуда явился.       Теперь-то ему неповадно будет строить из себя Бога!.. Ну, надеюсь.

Шестой сон

      – Давай дружить?       Я слышу голос, но не могу понять его источник. Вернее, источник я прекрасно вижу, но всё равно недоумеваю.       – А... кто ты?       Всюду – на стенах, на полу, на потолке и даже на мне сидят маленькие существа с крылышками. Они жуют гниль, не прерываясь ни на миг, и мой дом понемногу тает. Я таю тоже, потому что существа понемножку сжёвывают и меня. Ощущение от этого... странное. Странное, сложное и совершенно непередаваемое.       – Я – все мы, – говорит голос. – Я коллективный разум роя саранчи. Очень рад, наконец, с тобой познакомиться!       – Я с тобой тоже... А не мог бы ты меня не есть? Мне это причиняет некоторые неудобства.       – Разумеется.       Маленькие существа прекращают меня есть, и я выдыхаю.       – Премного признателен! Моё имя – Принц. Вы едите моё королевство.       – Рад знакомству, Принц. Я – Рой восемь тысяч семьсот шестьдесят пять. Нам жаль, но нам нужно есть.       – Хорошо понимаю вас. Возможен ли между нами компромисс?       – Разумеется.       Несколько особей спархивают со своего места и бросаются в гниль. Я мгновенно поглощаю их.       – Как вкусно!       – Я очень питателен, – соглашается Рой. – Я могу покормить ещё в обмен на то, что съем немного тебя. Тебе ведь не сложно будет отрастить себе ещё часть?       – С такой хорошей подкормкой мне это не составит труда!       Я легко доращиваю объеденное плечо и выращиваю на полу комнаты большой сталагмит гнили. Саранча набрасывается на него, как... как ей и положено.       – Благодарю. Твоя плоть – объедение!       – Мне кажется, это начало прекрасного симбиоза, – свечусь я.       Саранча рассказывает, что живёт только в пустоши и в неких «Разбитых Вратах», но мечтает расселиться по всему миру, и я могу лишь поддержать стремление Роя увидеть и узнать больше.       – Вместе мы могли бы путешествовать, куда захотим! – говорю я.       – Да! Да! В жару трепет моих крыльев может охлаждать твои кисты.       – А их тепло может согревать вас на севере в вьюгу. Полагаю, мы можем начать путешествие?       – Разумеется.       Это даже смешно – коллективный разум, говорящий мне «разумеется». Наверное, если поРАЗУМыслить, это и правда РАЗУМеется. Главное, чтобы, пока РАЗУМышляешь, ум за РАЗУМ не зашёл! Хе-хе-хе...       Но пока я смеюсь, в комнате становится шумнее: мой гость поднимается со своих мест, враждебно жужжа крылышками.       – Пища! Пища! Пища! – со всех сторон жужжит он.       Я прекращаю смеяться и вижу слизнекота, заглядывающего в проём. Эй, вы что ещё задумал?!..       – Нет! Это мой друг! – восклицаю я.       – Я думал, я – твои друзья, – говорит Рой, и голос его звучит голодно и недовольно.       – Да, вы тоже мой друг, но...       – А, раз так, то дружи только со мной.       Саранча бросается на кота. Слизнекот, пугаясь, бежит прочь, но Рой преследует его до тех пор, пока я не ощущаю, как движение в моей башне замирает.       Я тянусь к слизнекоту ближайшими щупальцами, но это оказывается тщетным: он лежит где-то на кальцинированной части кист, и мне до него не дотянуться...       (НЕТ! ОШИБКА! СЛИШКОМ ПЕЧАЛЬНО! НЕ ХОЧУ!)       ...я всё-таки дотягиваюсь до кота. Тот ещё тёплый и немножко шевелится... Я выдыхаю.       – Всё хорошо, всё хорошо... Добро пожаловать, я счастлив принять тебя! – я говорю ещё многое, сдерживая в себе печаль и сожаление...       А слизнекот медленно переваривается во мне.

***

      Какая гадость! Какой невообразимый бред!       Я сердито толкаю свой собственный стебель спиной. Вот же! Не я, так слизнекот? Не бывать этому!       Неясное тепло, несущее смерть, приближается ко мне, проедая чистую дорожку прямо к моему дому. Наша встреча только вопрос времени, а то, какой она будет, – вопрос приоритетов и личных целей. И, всё же, какими бы они у него ни были, наивно с его стороны полагать, что я отдам на съедение своего кота! Ха!       Слизнекот с пытливыми глазками вновь прибегает ко мне. Надо его чем-нибудь покормить, а то совсем за ним не слежу... Я протягиваю кусочек гнили, и кот, понюхав, неуверенно начинает есть. Вот так, теперь ты ручной!.. Хотя мне даже не к чему тебя приРУЧать.       – Принимаясь за великую задачу, будь готов к великим испытаниям, – вздыхаю я, наблюдая, как слизнекот уплетает гниль. – Это отняло у меня эоны времени, но теперь всё ближется к своему закату...       Закат эпохи Итератора Мира... Звучит! Было б кому записывать, эпоха бы немедленно завершилась, чтобы я мог взглянуть, чего там понапишут про меня потомки. Но потомки мои – суть есть я, так что вместе со мной они вскоре канут в беззвестность... если, конечно, я не научу слизнекота писать.       – А у тебя нет таких... э-э... копий в хвостике, чтобы рисовать?..       Слизнекот округляет глаза и трогает свой хвост. Что ж, очевидно, нет. Жаль.       – М-м-м... Как насчёт копья? Острой такой палки?       Слизнекот убегает прочь, но вскоре возвращается с палкой.       – Да-да! Именно это я и имел в виду! Умни...       Копьё вонзается в гниль в моём животе. Ауч.       – ...ца. И не сидится ж тебе на месте, а?       Кот подпрыгивает и делает кувырок в воздухе. Я молча перевариваю палку.       – Понимаешь, – разложив древесину на составляющие, говорю я, – пути замыкаются и меняются. Нельзя вечно бегать от своих ошибок. Я почти чувствую...       Ауч. Вторая палка. Чавк-чавк...       – ...волю! – заявляю я громко, чтобы слизнекот оторвался, наконец, от поиска предметов, которыми можно в меня зарядить. – Волю, что противостоит моей! И скоро наше противостояние достигнет своего пика. Наша битва!..       – Ува-а-а...       Слизнекот широко зевает. Неужели он уже утомился? Какой кошмар!       – Иди скорее отдыхать! – гоню его я. – Завтра поговорим. Слышишь? Кыш-кыш!       Он уходит, а я с сожалением думаю: не было б его, мне не из-за кого было бы так волноваться. И чего он вообще именно ко мне пристал?..

Седьмой сон

      В моей комнате темно, поскольку гниль плохо пропускает свет, но сейчас здесь становится во много раз темнее. Что такое?       Я щурюсь, но ни глаза, ни свет, идущий от меня, как от маленького ночника в форме химавари, не даёт мне ответа. Гниль начинает трястись.       Что же это?.. Я пытаюсь понять источник вибрации, но источников слишком много. Десять, двадцать, сорок, восемьдесят... Гниль дрожит, когда по ней скачут как по батуту. Я совершенно теряюсь.       – Ик-ик! Ик! – доносится из соседней комнаты.       Это же...       – Ик-ик!!! – через проход между кист в комнату врываются ики. Множество ик! С их появлением полумрак комнаты расцветает кислотными тонами, а тряска становится только сильнее... И, наконец, верхом на ике появляется Он!       Слизнекот всерадужных оттенков ночи спрыгивает со своего скакуна и подскакивает ко мне.       – He-ello, ga-amer! – говорит мне он.       Я не то чтобы его понимаю, но он явно разумен. Надо как-то поздороваться, что ли...       – Хе... Приветствую, друг?.. – опасливо говорю я. – Рад... хех... видеть тебя... Располагайся!       Слизнекот делает икам знак, и те послушно рассаживаются по всей комнате. Он сам подходит ко мне и протягивает какой-то предмет.       – Э-э... Да, спасибо... Сложи дары тут... где-нибудь... – я чувствую себя очень растерянным. Слизнекот явно понимает ситуацию лучше, чем я, так что спокойно кладёт предмет на землю, аккуратно приставляя его к большой кисте гнили.       – It`s a pre-esent, – сообщает он, растягивая слова, как подлагивающий динамик. – Ple-ease, date with me-e!       – Я тебя не понимаю, – говорю я, чувствуя, что даже если бы понимал, ответил бы так же. – Зачем тут столько ик?       – It` s the we-edding wi-itness, – отвечает он.       – Мгм... Ладно, вероятно, это твои друзья. Ты же приехал на одной из них...       – It`s my e-ex-wife.       – Не имеет значения. Так это ты уничтожал мою гниль?       Кот смотрит на меня, как на тупого.       – No.       – Оу?       – No.       – Оу! Тебе жаль, да? – догадываюсь я.       – No-o!!! – настойчиво повторяет слизнекот.       – О-оу!!! Не плачь, милый! Я не буду сердиться, если ты прекратишь! –       улыбаюсь я.       – No-no-no-o-o-o-o-o-o-o-o!!!       – Ува!!! Прекрати этот звук! Мне же даже уши зажать нечем!       Мы с котом перебрасываемся раздражёнными взглядами. Видимо, я что-то не так понял.       – Короче, не вреди гнили, ладно? И мы будем друзьями!       – Friend Zone?! – пугается слизнячок.       – Друзьями! Просто друзьями!       – Just a frie-ends? Ho-ow cru-uel!       – Что ты всё возмущаешься? Дру-зья-ми. То есть, «теми, кого нельзя есть». Вот и всё. Ты будешь в безоасности.         – Do you-u mean, "Don't e-eat me"? O`kay, I don`t like rot-dish.       Похоже, мы договорились. Я с довольным видом прикрываю глаза. Слизнекот куда-то направляется.       – You was my light, Dark Prince! Bye-bye, my love... and live!       Ики в один голос начинают рыдать. Что происходит?!       – Эй-эй! Погоди!       – Huh? – с надеждой оборачивается слизнекот.       – Ты не собираешься забрать с собой весь этот ансамбль?       – No, I`m not.       – Енот?       – Yes, but I prefer «Inv». Or «Sofathiel».       – Софантиэль? Это твоё имя?       – It was hard... Yes, rot-head dumb.       Кажется, я начинаю понимать слизнекотячий! Как прекрасно!       – Софантиэль, добро пожаловать в моё королевство!       – Ah! – глаза кота загораются. – Is it my «Happy Ever After»?.. Thank you-u!!!       – Ты рад? Ой, я-то как рад! – радуюсь я.       – Can I kiss you?       – Чегось?       – Ki-iss!       – Кис?.. Прости, других кис у меня нет... А! Нет, есть прекрасный маленький слизнекотик, вроде тебя.       Мордочка слизнекота вытягивается, но потом он довольно кивает.       – You're just as dumb as you lo-o-ok, but I don't mind thre-e-esomes, gamer.         Затем мы терпеливо ждём, когда вернётся мой слизнекот. Когда тот приходит, Софантиэль вдруг начинает подмахивать хвостиком и вести себя как самочка... Это девочка? Как мило!       – У вас будет потомство! Как прекрасно! – радуюсь я.       – Ва-ва!!! – пятится от Софантиэля мой слизнекот.       – Wa-a-atcher! I wanna you-u!!! – скачет за ним тот. – My tail so-o we-et!!!       А затем в мою идиллию счастливого заводчика слизнекотиков врывается огромный гнилостный ящер.       – Привет, новый друг! – радуюсь я. – Добро пожа!..       Мне откусывают голову. Небольшая потеря, но говорить больше нечем.       – Ва-ва!!! – бежит прочь мой слизнекотик.       – If I die, consider me a communist!!! – вопит Софантиэль, бросаясь следом.       – Я – ЯЩЕР-ПОЕЗД! – громогласно заявляет гнилая ящерица, запрыгивая своей тушей на моё безголовое тело. – Я ЕСТЬ ВЛАААСТЬ!!!       Интересно, это такой акцент, и он имеет в виду, что сожрал короля (меня), или он и есть тут власть?.. Нипанятна...       Но я тоже хочу есть, так что, вспомнив подарок от слизнекота, дотягиваюсь щупальцем до маленького круглого предмета...       КА-БУМ!!!       ...ох, я познаю Нирвану...

***

      Хватит этого! Хватит! Я больше не могу!       У гнили рядом со мной температура. Ненавижу слизнекотов! Из-за них я перегрелся! И от перегрева на мне начинают расти золотистые цветы... Хм-м-м...       Идея!       Я дожидаюсь своего слизнекота. К счастью, он всё ещё один, но я уверен, что не ровен час, когда он приведёт себе парочку. Они будут размножаться прямо у меня на глазах и выводить щенят тут же. Не хочу... Очень не хочу. А потому!..       – Приветствую, друг... – так печально даже Пять Галек с тем зелёным котом не разговаривал. – Рад... тебя видеть. Пока я вообще могу это... Располагайся!       Слизнекот подходит ближе и принюхивается. Вид у него обеспокоенный.       – Прости меня за болтовню. Я причиняю тебе так много беспокойства своими разговорами... – я вздыхаю, и мои сожаления весьма искренни. – Эх... Ты можешь отдыхать здесь теперь столько, сколько захочешь. Я больше никогда не буду... утомлять тебя своей болтовнёй.       Глаза слизнекотика становятся больше.       – Проща...       И тут из моего тела начинают расти цветы. Я поражённо смотрю на них...       – Вот и всё?..       Цветы заполняют меня, прорастая из гнили вокруг, из меня... Я вздрагиваю и, устремив взгляд вверх, замираю, медленно обращаясь в клумбу золотых колёсников.       – Ва!!! Ва-ва!!!       Щеночек кидается ко мне, громко плача, обнюхивая цветы и жуя их со злости, но моё тело уже медленно остывает. Он скачет вокруг, тычется в мой бок, громко «ва»-кает... Но я остаюсь неподвижен и нем. И это действительно конец.       – Ва... – он грустно срывает колёсник и, взмахнув хвостом, убегает.       Идёт время. Его глаза приобретают золотой окрас, но он всё равно иногда прибегает ко мне, посмотреть на цветы. Он срывает с собой колёсник, говорит «ва!» и убегает прочь. Однажды последний портал ко мне закрывается за его пушистой спиной.       – У-уф!       Я, наконец, выпрямляю шею – затекла. Убираю с себя дурацкие цветы и разминаю гниль в теле. Отлично, спровадил! Я правда желаю моему другу идти дальше, но ещё больше я не желаю, чтобы он безвылазно торчал здесь дни и ночи. У него своя жизнь...       ...а мне, наконец предстоит встретиться с Ним.

Восьмой сон (не сон)

      Он влетает в комнату, заполняя её светом, от которого тает моя гниль. Он такой пушистый, такой золотой... Я дрожу от волнения.       – Ты – смерть?..       – Вообще, да, но я не по этому вопросу... Ой, прости, пожалуйста! – золотое создание прикусывает себя за ус, и истребляющий меня свет гаснет. – Так лучше?       – Намного! – выдыхаю я. – Я так ждал встречи с тобой!       – Я с тобой тоже. Это ты, значит, всюду грязь разводишь?..       ...       После небольшой взбучки, в ходе которой меня натёрли древним хозяйственным мылом, золотое создание выясняет несколько вещей:       1. Я – итератор мира       2. Я особа королевской (вероятно) крови       3. «Нет, гниль не ототрётся, это, БУКВАЛЬНО, я».       Я же выясняю, что его зовут Ткач, и он любит зашивать дырки.       – Дырка сейчас в тебе будет, а это – «отверстия», – сообщает Ткач. – Ну? Будешь ещё всё пачкать?       – Я не пачкаю! Я исследую!       – Исследуй в стерильных перчатках, пожалуйста.       – Мне не на что их надеть, – возражаю я.       – Тогда просто натяни на себя что-нибудь, чтоб не капать тут!       – Сам на себя что-нибудь натяни!       Мы молчим. Я свечусь от неловкости. Ткач, прикрыв глаза, парит над кистами.       – Это было ужасно, ты знаешь? – спрашивает он.       – Да, догадываюсь... В лексиконе Древних «натягивать» же означает ещё и...       – Да какая разница, что оно означает?! – вскидывается Ткач. – И вообще, я думал, что найду тут корень всех зол и своего архиврага, а не ходячую энциклопедию!       – Я неходячая энциклопедия, – киваю я всем телом на стебель. – У меня и ног-то не предусмотрено...       – Ты тупица!       Он обхватывает меня золотым хвостом и сжимает так, что из меня лезет гной.       – О!.. – сдавленно радуюсь я. – Обнимашки!..       Чем больше давление, тем выше температура при неизменном объёме... или как-то так. Я нагреваюсь от радости, и Ткач меня отпускает.       – Фу, я от тебя весь потный!       – Линяй? – предлагаю я.       – Сам линяй.       – Говорю ж, у меня ног нет.       – ТУПИЦА!!!       Бам-бам-бам... Он знает, что мне не больно, когда он бьёт своим мягким хвостом меня по голове?       – Не представлял себе, что архивраг – это так весело! – смеюсь я. – А раз ты – смерть, то я – жизнь?       – Ага. В худшей из возможных форм... – бормочет золотистая колбаска с пёрышками. – Бактериальной. Броуновское движение, необузданное желание жрать, высокая скорость размножения...       – Кстати о размножении!.. – вспоминаю я.       – НЕТ!       – Ты же даже не выслушал, что я хочу сказать?       – Всё равно, НЕТ.       – Я могу тебя усыновить?       – Т О Ч Н О Н Е Т !       Жаль, значит, потомства мне не видать. Ну, хоть у маленького слизнекотика всё будет хорошо... А что, если?!..       – Прочь все формальности! – кидаюсь я к нему настолько, насколько позволяет стебель. – Date with me, gamer!       – Чувак, меня создала Смотрящая на Луну из фрагментов Пяти Галек. Мы ПОЧТИ братья. Я – ПОЧТИ воплощённая смерть, Ливень тебя смой. И я ТОЧНО не геймер!       – «Точно-точно» или «Точно-почти»?..       – Точно-точно.       – Но.. My tail is so wet...       – Ты хотя бы понимаешь, что своим ртом произносишь? – сердится Ткач.       – Нет, – уверенно говорю я. – А ты?       Он жмёт чем-то вроде плеч. Я тоже жму плечами. Забавно. Мы оба жмём плечами. Вверх-вниз, вверх-вниз! Бёдра в право, бёдра влево – и вверх-вниз!..       – Что мы делаем? – резко останавливается Ткач.       – Танцуем, вероятно, – сообщаю я.       – Танцуют под музыку.       – Ох... я ждал этого дня! – я прокашливаюсь. – Соната к Луне подойдёт?       – Давай!       Я набираю полную грудь воздуха:       – УО-О-О-А-А-А, АО-У-У-У... ВА-ВА-ВА-А-А!..       – Ух ты! Красиво поёшь!       – Благодарю, я тренировался! Последние ноты вдохновлены моим слизнекотом...       – То есть, моим слизнекотом?..       Мы переглядываемся.       – Думаю, ты ошибаешься, – вежливо говорю я. – Речь о слизнекоте, который помогал мне распространять гниль.       – О, ты имеешь в виду того, котоорый теперь помогает мне её же уничтожать?..       – Он теперь ЭТИМ занимается?.. – ужасаюсь я.       – Ну, я сам не знал, что он занимался ЭТИМ прежде... – бормочет Ткач.       – Что за кот лёгкого поведения?!? – моему возмущению нет предела.       – Ладно тебе, он просто «общительный».       Чтоб его, такого общительного, Софантиэль на ике переехал... Моя прекрасная гниль! Мои чаяния о вечной дружбе!..       – Хватит заламывать то, чего у тебя нет, – советует Ткач, глядя, как я извиваюсь вокруг стебля. – Взгляни на это с другой стороны: ты можешь начать всё с начала!       – Ну, мои каталоги и без того полны...       – Тем более! Возьми отпуск, проветрись. Я могу откусить тебя и скатать куда-нибудь «на выходные». Хочешь?       – Хочу! Я вообще не так встречу с тобой представлял, если честно, – хихикаю я. – Не думал, что это будет так весело!       – Я, если честно, тоже! Ну что, к сигнальным шпилям? Люблю дёргать китов за усы!       Ткач откусывает меня, а потом берёт зубами за шкирку.       – Э хах пхестахях, кхахи?..       – «А как представлял, кстати?»? – переспрашиваю я. – Ты про встречу?       – Мхм!       – Сейчас расскажу... Только ты не комментируй, уронишь.       – Мхм!       – Ладно. Кхе-кхе. Ещё прежде, чем я появился на свет...       Я уже всё знал.