Падший Покровитель

Отвернувшись к окну, я закурил. Пара капель крови скатилась под футболку. Раннее утро было серым и тихим. Когда я повернулся, на кухне осталась только Мара. Я прошёл в ванную. Снял футболку. Она подошла со спины. Взяла перекись и с почти хирургической осторожностью вытащила осколки из шеи, после чего заклеила ранки пластырем. Я натянул чистую футболку. Планы на день были простыми — тату-салон и тишина. К вечеру я вернулся домой, принял душ. Стоял перед зеркалом. Провёл пальцами по свежей татуировке на грудной клетке. Феникс. Внизу — надпись: «Всё проходит, и это пройдёт». Кожа горела. Линии ещё были красными. Из сознания раздался знакомый голос: — Как трогательно. Я усмехнулся, прикрыв глаза. — Не нравится? Он помолчал. Потом сказал: — Слишком пафосно. Но честно. Ты ведь именно такой. Ломаешься. Горишь. И всё равно встаёшь. В дверях тихо появилась Мара. Она ничего не сказала. Просто подошла ближе. Я повернулся к ней. Она долго смотрела на феникса. Потом осторожно коснулась кожи. Провела пальцами по крыльям. — Ты не просто возвращаешься, — тихо сказала она. — Ты каждый раз становишься другим. И однажды можешь не узнать самого себя. Демон негромко произнёс: — Или наконец станешь тем, кем должен был стать. Я молчал. Мара едва заметно улыбнулась. — Мне нравится, что ты не сдаёшься. Вечер прошёл спокойно. Но уснуть так и не получилось. Я поднялся и вышел на кухню. Передо мной стояла чашка с остывшим кофе. Между пальцами тлела сигарета. Слова всё ещё звенели в голове. «Без нас ты никто». Я усмехнулся. Почти беззвучно. Провёл рукой по лицу. Поднялся. Медленно дошёл до ванной. Свет. Зеркало. Я долго смотрел на своё отражение. Потом снял футболку. Феникс. Свежая татуировка тянулась через грудную клетку. Кожа всё ещё была воспалённой. Я провёл пальцами по буквам. — Правда? — тихо спросил я. Тишина. — Потому что сейчас... Как-то не проходит. Я сжал пальцы сильнее. Кожа ответила болью. И это было... Даже хорошо. Живое. Настоящее. Я резко выдохнул. Опёрся руками о раковину. Голос сорвался. Я закрыл глаза. И впервые не сдержался. Не было крика. Не было слёз. Только сбившееся дыхание. — Я... Не просил... — прошептал я. — Я не просил вас приходить. Я не просил... Любить меня. Я просто хотел... Помочь. Сухой смешок. Я медленно опустился на пол. Спиной к холодной плитке. Тишина давила. Слова Навки возвращались снова и снова. «Тебе нравится чувствовать себя нужным». Я прошептал: — А если да? Это делает меня плохим? Я просто... Не хочу быть один. Слова повисли в воздухе. Наверное, это было самое честное признание, которое я когда-либо произносил. Дверь тихо скрипнула. Я не поднял головы. — Уходите. Я серьёзно. Послышались шаги. Остановились рядом. Знакомый голос. — Я не ухожу. Я открыл глаза. Мара стояла рядом. Спокойная. Тихая. Но в её взгляде было столько понимания, что стало почти больно. Она медленно опустилась рядом. Ничего не сказала. Просто была рядом. Я усмехнулся. — Можешь теперь сказать... Что она права. Мара покачала головой. — Нет. Она не права. Потому что ты не просишь. Ты отдаёшь. Ты просто... Не умеешь принимать. Я замер. Она осторожно коснулась моей руки. — И это не слабость. Это то, что причиняет тебе боль. Я тихо выдохнул. Она посмотрела на татуировку. Провела пальцами по фениксу. По словам: «Всё проходит, и это пройдёт». Я усмехнулся. Она едва заметно улыбнулась. И очень осторожно обняла меня. Без давления. Просто рядом. Я сначала замер. Потом... Не отстранился. Демон тихо произнёс: — О. Наконец-то. Она права. Я ничего не ответил. Мара прошептала: — Ты не один. Я слабо улыбнулся. Она прижалась чуть сильнее. — Я здесь. Наступила тишина. Но уже не давящая. Не страшная. Просто тишина. Я закрыл глаза. И впервые позволил себе... Не быть сильным. Хотя бы немного. Проснулся я там же. На полу ванной. Шея затекла. В воздухе стоял слабый запах гари. — Романтика, — лениво протянул демон. — Мужчина, сломленный жизнью, спит на холодной плитке. Я бы заплакал, если бы умел. — Завидуй молча, — пробормотал я.