Небожитель с кафедры искусств

Лю Цингэ никогда не терялся в здании университета. Корпус гуманитарных факультетов он знал как свои пять пальцев, три года преподавания физкультуры и единоборств в Институте физической культуры дали о себе знать. Он мог пройти с закрытыми глазами от главного входа до кафедры спортивных дисциплин, минуя все закоулки. Поэтому он понятия не имел, как оказался в части здания, которая была ему совершенно незнакома. Высокие потолки, мягкий свет, запах старых книг сбивали с толку. Коридоры здесь были шире, стены увешаны репродукциями картин, а таблички на дверях гласили: «Кафедра истории искусств», «Кафедра теории живописи», «Кафедра эстетики». — Черт, — тихо выругался Лю Цингэ, пытаясь сориентироваться. Он искал кабинет декана. Юэ Цинъюань назначил ему встречу на третьем этаже, но Юэ Цинъюань возглавлял филологический факультет, а не этот… этот храм искусствоведов. Лю Цингэ собирался развернуться и уйти, когда заметил, что одна из дверей приоткрыта и там даже горел какой-то свет. Он сделал шаг, чтобы спросить дорогу, и замер на пороге. Солнце, клонящееся к закату, заливало комнату теплым золотистым светом, проходя сквозь высокие окна и превращая танцующие пылинки в крошечные звезды. Посреди этого сияния стоял мужчина. Он был одет весьма просто — свободная белая рубашка, темные брюки, волосы, зачесанные назад и собранные в низкий хвост. Но в этом свете он казался не человеком. Чудилось, словно сам художник эпохи Возрождения выписал каждую линию его профиля: тонкий нос, изящные скулы, длинные ресницы, отбрасывающие тени на бледные щеки. Мужчина не заметил Лю Цингэ, поскольку сосредоточенно расставлял книги на высоком деревянном стеллаже, который занимал целую стену. Движения его были неторопливыми, почти церемониальными. Он брал том в твердом переплете, проводил пальцами по корешку, словно здороваясь со старым другом, и аккуратно помещал на полку. Лю Цингэ перевел взгляд на книги, которые уже были расставлены: «Божественная комедия», «Стихотворения Ли Бо», «Собрание сочинений Цюй Юаня», «Песнь о Нибелунгах», «Метаморфозы Овидия». Все то была классика, литература, пережившая века. Рядом с томами стояла небольшая каллиграфическая надпись, выведенная изящным почерком: «Вечное возвращается». Мужчина потянулся за очередной книгой, и рукав его рубашки соскользнул, открыв тонкое запястье. Лю Цингэ почувствовал, как что-то странное происходит у него в груди, словно там, за ребрами, кто-то зажег маленький огонек. Лю Цингэ не мог отвести взгляд. Этот мужчина… Он словно пришел из другой эпохи. Или из другого мира. Он был прекрасен той красотой, которую невозможно описать словами, которую можно только созерцать. Как закат. Как горные вершины в облаках. Как древние свитки, которые хранятся в музеях за толстым стеклом. Мужчина закончил расставлять книги и, взяв стопку следующих, повернулся, чтобы перейти к другой секции стеллажа и замер, заметив фигуру в дверях. Темные глаза широко распахнулись, в них мелькнуло удивление, смешанное с легкой настороженностью, красивые, мягко очерченные брови приподнялись. Он выглядел… как лань, внезапно заметившая человека в лесу. Или как герой старинной гравюры, осознавший, что за ним наблюдают. Лю Цингэ лишь спустя мгновение понял, что должен что-то сказать. — Я… — начал он, но голос прозвучал хрипло. Он прочистил горло и попробовал снова. — Я искал декана Юэ Цинъюаня. Мужчина молчал, продолжая смотреть на него с тем же удивлением. Стопка книг в его руках слегка покачнулась, и он машинально прижал их к груди, словно защищаясь. Лю Цингэ кивнул. Он не знал, зачем кивнул, ведь это было бессмысленно и до жути неловко. Но Лю Цингэ не мог ничего с собой поделать, его голова двигалась сама. Прекрасный незнакомец все еще смотрел на него и тогда Лю Цингэ кивнул снова. Внутри него творился полный хаос. Сердце колотилось где-то у горла, ладони внезапно вспотели. Он чувствовал себя так, будто впервые в жизни зашел в спортзал и не знал, куда деть свои длинные руки. Что со мной не так? — подумал он, кивая в третий раз. Этот мужчина был просто… красивым. Просто очень красивым. Просто самым красивым человеком, которого Лю Цингэ когда-либо видел в своей жизни. Таким, от которого хотелось не отрывать глаз, смотреть на него вечно, пока солнце не сядет и не зажгутся звезды. — Кажется, вы заблудились, — наконец произнесло это нежное видение. Голос у него оказался низким и спокойным, с легкой хрипотцой, как у людей, которые много читают вслух. Или много молчат, а когда говорят — каждое слово имеет вес. Лю Цингэ кивнул. В четвертый раз. — Да, — выдавил он. Мужчина — Лю Цингэ краем сознания отметил, что на двери, должно быть, есть табличка с именем, но он боялся отвести взгляд, чтобы мужчина не исчез, как мираж в пустыне — поставил стопку книг на стол и сложил руки перед собой. — Филологический факультет этажом выше, — сказал он. — Если вам нужен Юэ Цинъюань, его кабинет — четвертый справа. — Спасибо, — сказал Лю Цингэ, но не сдвинулся с места. Мужчина смотрел на него с легким недоумением. В уголках его губ появилось что-то, отдаленно напоминающее улыбку, которая граничила посредине вежливой и насмешливой. — Вам что-то еще нужно? — спросил он. Да, — хотел ответить Лю Цингэ. Как вас зовут? Кто вы? Почему у меня внутри все переворачивается, когда я смотрю на вас? Почему я чувствую себя так, будто стою на краю обрыва и боюсь шагнуть вперед, но еще больше боюсь отступить? Но он промолчал, просто стоял, чувствуя, как в груди разливается что-то теплое и огромное. Что-то, чему он не знал названия и что делало его, всегда собранного, всегда уверенного в себе Лю Цингэ, беспомощным и робким, как мальчишка, впервые увидевший чудо. Мужчина ждал и Лю Цингэ сделал шаг назад. — Нет, — сказал он. — Извините за беспокойство. Лю Цингэ развернулся и пошел прочь, почти убегая, но на полпути не выдержал и обернулся. Мужчина все еще стоял в дверях, провожая его взглядом. Лю Цингэ заставил себя отвернуться и ускорить шаг. Его сердце билось так громко, что, казалось, это слышат все вокруг. На каком-то усилии Лю Цингэ дошел согласно данной инструкции до кабинета Юэ Цинъюаня, постучал и вошел. — Ты выглядишь странно, — заметил Юэ Цинъюань, оторвавшись от бумаг и встретив Лю Цингэ. — С тобой все в порядке? — Да, — сказал Лю Цингэ махнув рукой. — Я просто… заблудился. — Ты? Заблудился? Здесь? — Юэ Цинъюань выразительно поднял бровь, удивляясь подобному. Лю Цингэ не ответил. Он сел на стул, дожидаясь, пока Юэ Цинъюань не закончит работу и уставился в окно. Закат уже догорал, окрашивая небо в багрянец и фиолет. Не верилось, что где-то этажом ниже, в кабинете на кафедре истории искусств, мужчина с лицом небожителя продолжал расставлять книги, не подозревая, что за несколько минут стал причиной землетрясения в чужом сердце.