Bloody Revenge

Двадцатилетний Майкл Афтон сидел на старом диване, в некоторых местах которого уже виднелись дырки и какие-то пятна, которые тот уже пытался убрать, но ничего не вышло. В комнате было душно, на полу валялась пустая коробка от пиццы, от которой Майка уже тошнило. напротив дивана стоял старенький телевизор, звук на котором оставлял желать лучшего, да и каналов на нем было немного. Окно было плотно закрыто, ведь майку было лень даже встать и открыть его. На подоконнике лежал толстый слой пыли. Майкл сидел, закинув ноги на диван и смотря телевизор. Однако его сознание было где-то далеко. Как бы упорно он не пытался сосредоточиться на какой-то глупой телепередачи с фейковым смехом на фоне, его мысли вновь и вновь возвращались к отцу. К Уильяму Афтону, к его папе, с которым он прожил аж 17 лет. Он превратил его в жизнь в сущий ад. Хотя в аду и то было бы лучше. Каждый раз, когда он вспоминал любой момент из жизни с отцом, его передергивало. Хотелось закричать во все горло, руками залезть в собственный череп через глазницы или уши и сжать мозг так сильно, чтобы тот перестал напоминать ему об этом. Каждое воспоминание приносило невероятную боль и отвращение. Казалось, жить больше было просто невозможно. Майкл не мог оставаться один на один со своими мыслями. Шел на работу — в наушниках. С максимальной громкостью. Делал что-то по дому, что и так было редкостью, — на фон обязательно включал какое-нибудь шоу. Лишь бы не остаться один на один со своими мыслями. Это было самым сильным мучением. И вот в очередной раз телевизор больше не спасал. Голова заныла, как только перед глазами вновь появилась ненавистная картинка: отец, кричащий на него во весь голос, потом отец, поднимающий на него руку.. потом отец, который бьет его из-за всех сил кулаками.. а потом отец… Майкл резко потряс головой и вдруг подпрыгнул с дивана и понесся в ванную. Его вырвало той же пиццей, которую он съел совсем недавно. Он ухватился за крышку унитаза и не мог отдышаться. Он начал задыхаться. В этот момент ему стало невыносимо страшно и в то же время безумно смешно при мысли о том, чтобы умереть на крышке унитаза над собственной рвотой. вскоре паническая атака отпустила его. Он нажал на смыв и поднялся на ноги, немного дрожа. Он тяжело выдохнул, умыл лицо ледяной водой, пытаясь вернуть себе нормальный облик. Однако выглядел он паршиво: синяки под глазами, уставший вид, спутанные волосы, нездоровый, почти зеленовато-бледный цвет кожи и сухие губы. Выключив кран и смахнув воду с рук, он побрел обратно. Телевизор безумно раздражал своими надоедливыми звуками, но это было единственным, что хоть немного помогало уснуть. Он упал на диван, даже не пытаясь раздеться, и зажмурил глаза, пытаясь уснуть. Однако сон долго не приходил, в сознании вновь и вновь появлялись противные картинки в виде лица отца. Спустя неизвестное количество времени, которое показалось шатену вечностью, он наконец провалился в сон. Но, к его большому несчастью, сон оказался куда хуже бодрствования.. Он был в своей кровати, в своей старой комнате. Он плакал. Сильно плакал. А на его руках были ссадины, и красовалась одна глубокая рана, которая только недавно перестала кровоточить. Майк быстро вспомнил тот день: день, когда отец разозлился из-за того, что он не убрался на кухне, схватил его руку, положил на столешницу, развернул к себе и резанул ножом, проговаривая: «это будет тебе уроком, Майк.» шатен вспомнил свой истошный крик и резко проснулся в холодном поту, быстро дыша. он неосознанно коснулся шрама на предплечье и вновь упал на диван. Заснуть он больше не смог, ведь боялся. Боялся очередного кошмара.