Bloody Revenge

Следующая неделя пролетела совсем незаметно, и оказалась абсолютно непримечательной и посредственной. Дни слились в один, а все события и люди будто бы были сном. Всю жизнь Майклу казалось, что он в какой-то видеоигре, где нужно выжить, пройти квест. Сон, приготовление еды, работа — все это было просто заданиями «создателя», за которые он получал опыт, деньги, либо просто закрывал базовые биологические потребности. многие люди задумываются, зачем же они здесь, и Майк не исключение. Он остановился на версии, что неизвестный садист хотел посмотреть на мучения и создал человека. спасибо, что жизнь не вечна. 21 октября. Майкл передвинул квадратик на календаре. Время летело быстро, а новостей о пропаже отца не прибавлялось. Сегодня настал долгожданный выходной Майкла. Навязчивые воспоминания и мысли об отце сейчас вдруг не приносили ему боли и страданий. Они приносили ему только немыслимое удовольствие, заставляя прикусывать губу и скрещивать ноги. Он предчувствовал что-то, но не до конца понимал, что конкретно. с одной стороны, это предчувствие было ожиданием чего-то безумно приятного, а с другой, — ожиданием чего-то, что окончательно сломает его.. Майкл потряс головой и сел на деревянный стул, который чуть покачнулся назад, как только он опустился на него. схватил любимую кружку с горячим черным чаем без сахара. глянул в окно — погода осталась ровно такой же, как неделю назад. Только деревья стали совсем голыми. По стеклу тихо барабанил дождь, который всегда успокаивал пыл. чай обжег язык, но Майкл не перестал пить. он научился игнорировать боль. Потом напиток обжег и горло, но Майкл снова не остановился. Боль закончилась где-то в груди, сменяясь приятным ощущением того, что внутри не пусто. было около пяти вечера, только начало смеркаться. Майкл принял решение: разузнать как можно больше о пропаже отца. Схватил телефон, открыл браузер. Начал искать. Майк перерыл весь интернет, но нашел немногое. однако кое-что его привлекло. «Были просмотрены все камеры, расположенные рядом с пиццерией, и были опрошены десятки людей, живущих неподалеку, не видели ли они ничего подозрительного. Все поголовно ответили отрицательно, утверждая, что все было как обычно. На уличных камерах не было обнаружено Уильяма Афтона, что означало, что пиццерию он не покидал.» — сообщают СМИ. Майкл нахмурился. Это было странно. Это не было очевидной зацепкой, но его мозг кричал, что это очень важный момент. Но как же так могло быть? Майкл продолжил читать, надеясь найти разумное объяснение. «к делу подключились ФБР. они тщательно обыскали пиццерию, но ничего нового не обнаружили. никаких иных признаков того, что Афтон выходил из заведения в тот день.» Майкл нахмурился еще сильнее. «Он что, просто испарился?» — подумал он, чувствуя странную тревогу в груди, — «должно же быть хоть что-то! Такого не бывает!» Статья закончилась. Майкл задумался. Он решил записать все в блокнот. Ему вдруг дико захотелось разгадать новый «квест» от «создателя.» быстро сбегал в комнату за небольшой записной книжкой и шариковой ручкой, вернулся на кухню, прикрыл окно, поняв, что становиться слишком холодно и сделал очередной глоток чая, который тоже стал значительно холоднее. Потом закинул ногу на стул, сгибая в колене, и взял ручку. «Так..» — задумался он, пытаясь собрать мысли в кучу. «что мы имеем..» через секунду ручка быстро начала двигаться по бумаге. «Пропал две недели назад, никаких улик в пиццерии найдено не было. Последний раз его видели там в 7 часов вечера. Последним, кто его видел, был какой-то молодой сотрудник кухни, повар, который домывал посуду.. (нужно найти его и опросить: насколько близок он был с отцом, о чем говорил отец и почему задержался) — взял важное в скобки Майкл и прикусил ручку, думая, — неизвестно, были ли у папы какие-то враги, завистники, соперники.. так, на камерах поблизости ничего не было, и никто из жителей ничего странного не видел..» — наконец закончил писать Майкл. вновь прикусил ручку, и вдруг к нему пришла гениальная идея. «точно, камеры внутри пиццерии!» — почти вскрикнул он и срочно записал в блокнот: «Камеры в пиццерии не были проверены. Есть шанс, что на них будет серьезная зацепка.» Что-то внутри Майкла кричало, что разгадка кроется где-то очень близко, прямо перед носом, но никто не видит. Наконец дописав свои мысли и допив чай, он поставил кружку в раковину и вновь глянул в окно: уже совсем стемнело. Осенью вечерело гораздо быстрее. Причем еще месяц назад солнце заходило только в полседьмого вечера, а сейчас, в шесть, была уже кромешная тьма. День прошел даже нормально, однако чувство того, что он упускает что-то очень важное и банальное, поселилось в его груди. Майкл отправился в душ, но напряжение вода с него не смыла. Это напряжение не было на коже, оно было глубоко внутри. Он не помнил себя без него. Впервые парень почувствовал это лет в семь, когда родилась Лиззи. Его младшая сестренка. Рыжие волосы, зеленые глаза, веснушки. уже мертвая. Она получала так много внимания, пока Майк был лишь пустым местом, обузой. Тогда и поселилась эта тревога в его груди. Она не давала полностью расправить плечи, заставляла сутулиться. Но он привык. Стоило бы посетить психиатра, и все решилось бы.. но Майкл вновь и вновь откладывал это «на потом.» И денег нет, и моральных сил. Придется выговориться, придется открыться, придется рассказать обо всем: о кошмарах, об отце, о самоповреждениях, о желании покончить с собой, об избиении и о изнасило… Майкла передернуло. Он никогда не забудет этот день. в общем список тот был огромен, Майкл считал себя нытиком, который все просто преувеличивает. Хотя после трех бессонных ночей, когда он панически боялся даже глаза закрыть из-за кошмаров, Майкл всерьез задумался о походе к психиатру. Но потом, когда кошмары на время поутихли, опять засунул эту мысль в ящик подальше. все свои проблемы он воспринимал как пыль за диваном. Афтон знал, что они есть, и понимал, что хорошо было бы разобраться, но никогда этого не делал. Опять мирился с этим. Поняв, что он стоит под теплыми капельками воды уже слишком долго, он наконец вылез из ванной и закутался в полотенце. Сон пришел достаточно быстро. приснилась какая-то безобидная ерунда, чему Майк был безмерно счастлив.