Полюби меня. Виолетта Малышенко. Пацанки (7)

За мной приехала чёрная машина, она остановилась около меня, кто‑то открыл окно, оттуда выглянула Полина. — Запрыгивай, — сказала она, указывая назад. Я молча кивнула, открыв дверь и поздоровавшись, села. Мы включили громко музыку, смеялись и болтали. Через несколько минут мы были уже за городом. Машина подъехала к большому трёхэтажному дому. Возле него уже была толкучка. Мы прошли в дом. Катя сразу же побежала к бару, чтобы взять нам коктейли. Мы, выпив коктейли, начали танцевать. Через два часа танцев я сильно устала, поэтому глазами начала искать, где можно посидеть. Мы, усевшись на какой‑то диван, наблюдали за всеми, мы видели каждого. Я начала всматриваться в людей: единственную «знакомую», которую я увидела, — это была Виолетта. Её волосы, как и всегда, были растрёпаны, но взгляд был пустой. Она явно пьяна, даже слишком. Сначала Вилка просто с кем‑то болтала из толпы, а после я вижу, как её кулак летит в сторону какого‑то парня. Люди, находившиеся рядом, лишь наблюдали за происходящим и кричали что‑то невнятное, будто поддерживали. Мы побежали туда — было интересно посмотреть на это. Парня, которого била Виолетта, увезли в больницу. Она сломала ему нос и руку. Побив его, её словно отпустило: Вилка начала танцевать, люди начали расходиться кто куда — кто‑то на танцы, кто‑то за алкоголем, а кто‑то и вовсе уже домой. Время — 3:50. Мне названивает мать. Лина: Девочки, похоже, мне пора домой. Так как Полина была трезва, она согласилась довезти меня. Моя куртка была в «гардеробной» этого дома, я направилась туда. Я беру свою куртку — она висела около стены, — вдруг чувствую толчок по плечу, отлетаю к стене и ударяюсь спиной. Лина: Бля‑я‑ять! Поднимаю голову и вижу нависшую надо мной Виолетту. Вилка: Опа‑а, не знала, что ты тут. Ещё увидимся, малая, — пьяным голосом и слегка улыбнувшись, сказала она. Вилка, направляясь к выходу из «гардеробной», помахала мне рукой и ушла — она ни разу не обернулась на меня. Я немного испугалась, но надо было идти. Вскоре я была уже дома. Мать, как обычно, ругалась, но мне было плевать: я знала, что из‑за своей любви ко мне она мне всё простит. Утро было поистине «добрым» — понятное дело, мне было плохо. Матери дома не было, она ушла куда‑то по делам.