Тени погибели.

Холод. Первое, что почувствовала Кира, когда к ней медленно вернулось сознание, — пронизывающий экзистенциальный холод. Он не имел отношения к температуре в комнате; этот холод исходил изнутри, из той самой дыры в груди, которую она видела в своем сне. Воспоминание о ритуале Эстер, о вырванной благодати оставило после себя не просто шрам, а ощущение абсолютной опустошенности. Словно она была сосудом, который разбили, а потом склеили, забыв наполнить. Она с трудом приняла сидячее положение на кровати. Солнечные лучи Мистик-Фоллс бесцеремонно пробивались сквозь шторы, но не согревали. Голова раскалывалась, каждое движение отдавалось тупой болью в висках. Девушка заставила себя встать. Ей нужно было вернуть контроль над своим телом, иначе чувство безысходности поглотило бы ее целиком. Горячий душ стал первым шагом к спасению. Кира стояла под почти обжигающими струями воды, пока кожа не покраснела. Она пыталась смыть с себя липкое ощущение присутствия Эстер, запах старой хижины и вкус собственного бессилия. Выйдя из ванной, она первым делом выпила двойную дозу лекарства от головной боли и направилась на кухню. Запах свежесмолотого кофе немного привел ее в чувство. Пока закипал чайник и поджаривались тосты, Кира смотрела в окно, невидящим взглядом наблюдая за тем, как ветер колышет листву. Она чувствовала себя актрисой, которая забыла свою роль, но должна выйти на сцену. Тишину разорвал звонок мобильного. На экране высветилось имя, от которого у нее замерло сердце. Клаус. — Жива? — голос первородного в трубке звучал серьезно, без его обычной насмешливой интонации. — Почти. — ответила Кира, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Голова немного кружится, но в остальном я в порядке. Что произошло после того, как я потеряла сознание? — Твоё тело решило, что с него хватит драм. — коротко бросил он, но Кира уловила в его тоне тень беспокойства. — Слушай внимательно. Меня нет в городе. Я уехал на неопределённый срок. Кира ничего не ответила, лишь задумчиво смотрела на кружку. — Ты как? — спросил он после недолгой паузы. — Я видел, что с тобой произошло в кабинете. Это было не просто истощение, Кира. — Просто перенапряжение, Клаус. Слишком много магии за один день. Сейчас мне уже намного лучше, правда. — она знала что это было даже вовсе не истощение, но ведьма решила об этом умолчать. — Разбирайся со своим отцом, а я справлюсь сама. — Не сомневаюсь. — в его голосе снова зазвучали привычные стальные нотки. — Не делай глупостей, ведьмочка. Я скоро вернусь. Он отключился. Кира отложила телефон и тяжело вздохнула. Ложь далась ей легко, но на душе стало еще тяжелее. Она решила, что Клаус прав: у него свои демоны, у нее — свои. Завтрак не доставил удовольствия, но придал сил. Чтобы не сойти с ума от мыслей, Кира решила заняться делом, которое откладывала неделями. Огромная книжная полка в гостиной, занимавшая почти всю стену, превратилась в хаос из художественной литературы и гримуаров. Весь день прошел в монотонной работе. Она сортировала книги по векам, языкам и видам магии. Это было похоже на медитацию. Кира брала в руки старые тома, вдыхала запах пергамента и на мгновение забывала о пустоте внутри. К вечеру, когда солнце уже начало садиться, окрашивая гостиную в багровые тона, Кира почти закончила. Она потянулась, разминая затекшую спину, и вдруг замерла. Воздух в комнате изменился. Он стал плотнее, по коже пробежал знакомый холодок, но на этот раз он не был враждебным. Это было присутствие, знакомое ей на уровне инстинктов. Кира медленно обернулась. У окна, залитого закатным светом, стояла женщина. На ней было простое платье, волосы уложены так, как Кира помнила с детства. Лицо было спокойным и бесконечно родным. — Мама?.. — голос Киры сорвался на шепот. — Здравствуй, милая. — Селена улыбнулась, и эта улыбка была теплее любого солнца. Кира сделала шаг вперед, боясь, что она исчезнет. — Это невозможно. Ты... ты мертва. Я схожу с ума? — Нет, Кира. Ты видишь меня, потому что грань между мирами истончилась. Бонни Беннет пыталась изгнать Викки Донован, сестру Мэтта, но что-то пошло не так. Она открыла дверь, которую не должна была трогать. Теперь те, у кого остались незавершенные дела или кто связан с этим местом, могут ненадолго вернуться. Селена подошла ближе. Она выглядела почти осязаемой, но в ее очертаниях была какая-то прозрачность, словно она была соткана из тумана. — Я видела твою боль. Но послушай меня внимательно: Эстер может забрать свет, но она не может забрать то, кем ты являешься. Ты — моя дочь, в твоих жилах течет магия древнего рода. То, что она украла, — лишь часть тебя, а не вся ты целиком. У тебя все получится, ты сильнее, чем она думает, и сильнее, чем думаешь ты сама. Глаза девушки наполнились слезами. — Я не знаю, как с этим справиться. Боюсь, что без этой силы я не смогу защитить тех, кто мне дорог. — Для этого я и пришла. — голос Селены стал серьёзным. — В другом городе, в Новом Орлеане, у меня есть тайник. В старом доме на окраине Французского квартала, под половицами в подвале, спрятан мой самый старый гримуар. Он принадлежал ещё нашим предкам до того, как мы перебрались сюда. Найди и сохрани его. Он поможет тебе, когда придёт время. — Новый Орлеан... — повторила Кира, запоминая название. — Помни, Кира. — Селена начала медленно бледнеть, её образ становился всё более призрачным. — Магия — это не только то, что у тебя в руках. Это то, что у тебя в сердце. Не дай пустоте победить. Я всегда рядом, даже если ты меня не видишь. Селена исчезла. В гостиной воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием Киры. Она стояла посреди комнаты, глядя на то место, где только что была её мать. Пустота в груди никуда не делась, но теперь рядом с ней затеплилась крошечная искорка надежды. У неё была цель. У неё был путь. — Я найду его, мама. — твердо сказала она в пустоту. — Обещаю. Она больше не чувствовала себя разбитым сосудом. Теперь она была воином, который потерял оружие, но знал, где найти новое, чтобы вернуть старое. Завтра начнется новая глава, а сегодня... сегодня она впервые за долгое время уснет, зная, что она не одна.