королева рецептов

If you sting me I won′t mind. . .

тактичный холод пробирается под кожей, разрезая внешнюю оболочку со внутренней, словно смешивая желток с белком. волокна черных тягучих волос растекаются по деревянному полу, Провидица лежит неподвижно, лишь грудина рвано приподнимается в частом дыхании. её способность видеть временно перекрыта бордовой повязкой, которую тщательно и мастерски завязала на затылке Мясница. в окружении остались лишь запахи... некоторые пёстрые, а некоторые еле уловимые, но так лишь интересней. сейчас стоит почувствовать себя существом древнего рода, которое неспособно различать окружающий мир с помощью глаз, однако... теперь слух и обоняние обострилось. каждое касание казалось более чувственным и особенным, манящим. но в этой игре не только Провидица оказалась незрячей. Мясница великодушно завязала и свои глаза, чтобы их игра приобрела порядок особенный, что-то на ступень ближе к духовному слиянию. это их упоенный механизм скрываться от чужого безумия... чёрные силуэты, которых ранее они обе называли друзьями, расположились по всему лесу вокруг затхлого дома. теперь их страх рассеялся и воздух был наполнен только ими двоими, а также дополнен приправой в виде густой пыли и посторонними ароматами, которые прижились в этом месте. они и делали охоту друг на друга более изящной и забавной. нужно прислушаться к каждому шороху и уловить ноздрями запах друг друга. обе девы, кажется, уже смогли выучить ароматы своих тел, а потому двигались уверенно и четко. однако не все проходило гладко.

рывок.

удар о что-то.

боль, стихающая постепенно.

чужой шорох.

следующий рывок.

главное не дать напасть на себя первой.

Провидица передвигалась на четвереньках, создавая грациозные движения, словно лань в молодой степи. её запястья изнывали от боли после прошлых насильственно-любовных ласк, оставленных Мясницей. и, признать, у неё всё ещё не сошли некоторые следы. они будто впились под кожу, содрагая костную ткань и проламывая её под собой. и это ощущалось приятнее всего... и такой обряд ещё не был совершен в сторону Мясницы, а потому у неё был явный план действий для того, чтобы выразить свою истинную привязанность по отношению к ней. но для этого ей нужно было стать нападающей, стать оленем-мясоедом. а потому Провидица начала заостряться на каждом тихом отклике в тесном помещении. Мясница, в отличие от неё, ходила на двух ногах, стараясь занимать меньше площади и скрипеть старыми-старыми досками как можно меньше. и она и понятия не имела, что Провидица решит ползти на четвереньках, подобая животному искусства и красоты. тут она и сделала свою ошибку, сорвав свои когти на охоте.

скрип.

тупой удар о что-то деревянное.

резкий шорох со стороны.

Мяснице срочно нужно было отступать, а такая манера точно сделает много шума. и Провидица чувствовала её нарастающую тревогу на кожном слое подсознания, перекатывая слюни во рту из-за нарастающего голода. но ей хотелось большего, хотелось вкус крови на языке и умертвляющее чувство власти над Мясницей. ей нужно было перехватить её доминирование и сделать это не колеблясь, чтобы унизить её своей любовью. послышалась череда скрипов: отступление Мясницы, её угловатые движения, наполненные человеческой сущностью. самое время. Провидица приподнимается с потертых колен, словно набрасывается в сторону звука и...

у неё получилось.

тупой удар, обе девушки падают на пол, создавая глухой звук о дерево. и возбуждение начало напитывать бордовую кровь в венах, захватывая всё тело жаром и недомоганием. Мясница сейчас находилась снизу Провидицы, её спина загудела от внезапной и неожиданной боли. её паника начала вырастать комком в горле, словно запрещая ей вовсе дышать. грудная клетка двигалась спеша, пока всё подтянутое тело обливал холодный пот. она потеряла свою власть... всё треснуло по швам. Провидица вновь забрала лидерство, гордо оказавшись на большеватых чреслах Мясницы. нервно вздохнув, её движения становились всё более скользкими, прилипающими к чужому телу. она чувствовала эмоции Мясницы, чувствовала нити приторного ужаса и застывший комок паники в горле. и её задачей было высвободить эти чувства наружу, забраться в каждое её уязвимое место, сломать её кости в порывах любви и блаженного насилия. и ей нельзя было промедлить, потому что жертва имеет свойство сопротивляться, отторгать от себя то высшее, чтобы слиться с чем-то более земным и понятным. а потому цепкая цепочка белого частокола впивается в голосистое место Мясницы, пуская корни своей страсти внутрь тела. комок в горле постепенно рассеивается, его пронизывает истошный вздох, заставляя разорваться панику напрочь. и Провидица поглощает её панику, съедает полностью, наполняя свое голодное тело чужими думами и эмоциями. она словно хочет слиться с Мясницей, вырвать её колокол души с ошеломляющим звоном и сжирать его, пока не треснут все вены и артерии, узорами расположившиеся на металле. она одержима этими мыслями, одержима ей. Мясницей. зубы Провидицы ползут глубже, заполняя рот железной влагой и потоками алой жидкости, оставляя в горле — месте лжи — изрешеченную яму, напитанную искренностью. Мясница чувствует теплые сверкающие струйки, которые стремительно облизывают её бледную грязную кожу, сливаясь с каплями пота на ключицах и спадая всё ниже.

вялый стон. жгучая боль. недосказанные слова, вечно прилегающие к языку.

Провидица касалась рвано, она не была аккуратна и нежна, побуждения шли из её животной глубины души. она показывала настоящий голод. тот, который люди не привыкли замечать за собой. и потому Мясница влюблялась всё более кроваво и глубоко, её желание слиться, прилипнуть навсегда возрастало с каждым неаккуратным и грубым движением. движением, подобным настоящему хищнику. и в этот момент, когда Мясница удосужилась оказаться незрячей, всё казалось пламенным и более усиленным, чем обычные касания. обострилось всё, потому что она не могла запечатлеть картины в своей голове: она видела бездну перед собой, а между этим чувствовала острую боль, притаившуюся огромным червём похоти внизу живота, извивающемся и выжирающем путь наружу. этот червь посеял по всему телу свои личинки: жар, который всё никак не мог испариться и заставлял деву смутно вздыхать. возникало желание снять с себя всю одежду — ограничение, что было навеяно заблудшими душами, потакающими современной желчи. Мясница нервно выгибается, закатывая свои нежно карие глаза. она понимала, что она так легко не отделается и не уйдет с этого тесного места, пока Провидица, перехватившая столь желанную власть, не укротит Королеву леса, особенную, выбранную Ими. это была для неё самая большая честь и гордость, а потому каждый шанс она сжирала жадно, не оставляя и мокрого места. Провидица следует глубже, её черствые перстни снимают клетчатую рубашку с округлых мясистых плеч, а влажная мышца ползет к ключицам, отставляя мокрые дорожки. она размазала кровавые тонкие реки по чужой шее. отставив ненужную ткань в сторону, смугловатые длани оказываются на чужой гортани опять, словно это место полюбилоь Провидице больше всего. и после этого они сжимаются с неистовой силой, подобно звериной. скрипящее воздыхание, что проходится блаженной пеленой по ушам Провидицы. и, если бы сейчас Мясница могла бы запечатлеть её глаза, они бы явно были наполнены глубоким безумием и животным желанием. желанием умертвляюще голодным и сильным, порывистым. Мясница начинает оказывать первое сопротивление, потянувшись своими крепкослаженными дланями к изнывающим красным запястьям Провидицы, впиваясь медвежьими когтями внутрь. ещё несколько мгновений она сопротивлялась, но все же ослабила хватку на шее и хищным рывком сделала еле различимую царапину ногтем вдоль шеи той. кажется, она слышала пульсацию вен и дребезжание крови внутри Мясницы, это забавляло её и напитывала большим желанием. но обеим девушкам резко послышался стук и глухой топот... видимо их охота оканчивается на этот раз. время было еще не ночное, а потому силуэты в черных вуалях перемещались часто и повсюду, делая их обстановку менее интимной и безопасной. это как лес, населённый другими хищниками и добычей, их запахи мешают друг другу и делают охоту процессом более тяжёлым и изнывающим. Провидица срывает с себя алую ткань, отлипая от тела Мясницы. та, в свою очередь, делает нервный всхлип, снимая с влажных зениц такое же тряпье прочь. на этот раз их прервали и Провидица не смогла сполна отыграться на безмолвном теле особенной. но она будет пытаться до того момента, пока они не начнут пожирать друг-друга взаправду. Провидица натягивает мягкую улыбку и спускается с чердака, оказывая знаки внимания Охотнице и прочим пришедшим силуэтам... пока Мясница тяжело вздыхает и пытается прийти в себя в тесном пространстве.