Пять и одна вторая

«А чё, этот теперь с нами таскаться будет?»

«Не «этот», а Даня.»

***

      В королевскую ночь им было вовсе не до глубокомысленных бесед и выяснения отношений – прежде всего, обсуждать всё это при Косте и Лёше было неловко и неправильно.  А во-вторых, они, вроде как, уже замяли эту ситуацию. Однако Сергея что-то терзало. Вероятно, тот факт, что он никак не извинился.  Извиняться тяжело, тут свою роль сыграло и отцовское воспитание, и личная гордость Сергея: ему всегда гораздо проще было доказывать дело поступками, а не болтовней, да и разводить сопли он терпеть не мог. Извиняться тяжело, это подкашивало коленки и било по достоинству, но что-то внутри настойчиво подсказывало – вот сейчас извиниться нужно.  Но не при пацанах, естественно.        Сергей закусил губу, убегая вперёд, вновь обдумывая всю ситуацию вдоль и поперёк. Надо отдать Данилу должное, в смелости и отваге ему не занимать: вот так, при всех, открыто и честно высказаться, никого и ничего не боясь? Хотя кто знает, может он ещё как боялся. Но ведь это ему не помешало?       – Ты чё, Серёг, с ума сошёл так лететь? Подожди! – окликнули его друзья. Сергей встрепенулся и резко затормозил, поднимая пыль.       Наверное, этот конфликт исчерпан. Они, вроде как, отпустили ситуацию. Но ведь неправильно, что инициативу проявил Даня, наоборот, это он, Сергей, должен был… Даня первый догнал его, запыхавшись от быстрого бега, и незаметно улыбнулся. Сергей рассеянно моргнул. Лёха и Костя подскочили следом, замаячили по обе стороны от них, болтая и смеясь. Сергей вновь ушел в себя.       Что-то, терзавшее его душу пару минут назад, присовокупило к себе ещё и укол вины. Зачем он ищет оправдания и предлоги для того, чтобы в очередной раз отмолчаться? Тут определенно нужен разговор. Если не разговор, то хотя бы обыкновенное «прости». Но не прямо сейчас. У подростковой гордости есть неизбежная скверная изнанка – уязвимость и неуверенность. Признать их означает признать свою слабость.  Сергей по определению не может быть слабаком. Кто угодно, но не он. Как так вышло, что Данил Самарский оказался в этой ситуации сильнее и достойнее? Сергей не успел углубиться в эти мысли, потому что спереди, к великому счастью, наконец показался лагерный корпус.

***

      Давненько с ними не случалось такого сырого, безудержного веселья. Не сговариваясь, оба с головой ушли в дикое ребячество, не отставая от Лёши с Костей. Почти до половины третьего ночи бедовая команда бегала по корпусу, тихо врываясь в комнаты и совершая классические пакости: мазали спящим лица зубной пастой, а трусы – шоколадом. Кажется, друзья Сергея успели зауважать Данила не только за проявленную в мистическом приключении отвагу, но и за творческую смекалку и юмор: именно он догадался взять грелку, чтоб плавить мерзопакостные шоколадки, а ещё с какой-то небывалой быстротой и ловкостью умудрялся рисовать пастой на щеках спящих глупые рожицы и писать скабрезности, заставляя всех троих парней сгибаться в беззвучных приступах смеха. Когда их наконец шуганули злые, заспанные вожатые, пригрозив выговором куратору, неуловимой четвёрке пришлось признать поражение и с позором разойтись по своим комнатам – Костя с Лёшей в одно крыло, а Серёжа с Даней в другое.       Они пошли, пихаясь и хихикая, как малые дети. Примерно с третьего-четвёртого раза нащупали хлипкую ручку двери, толкаясь в проёме. Оказавшись в комнате, Данил сразу рухнул на кровать, заглушая смех подушкой, а Сергей подпёр спиной дверь, дождавшись, пока щеколда защёлкнет. Рёбра болели от смеха, все тело дрожало от адреналина; он приобнял себя, пытаясь совладать с приступом хохота. Закрыл рот рукой, изнеможенно откинул голову, прислонился затылком к холодной дсп. Кураж спадал. Вокруг них мягко и постепенно расстелилась тишина, которую нарушали лишь сверчки и их собственное сбитое дыхание. Сергей замер; Данино лицо вынырнуло из-за подушки, улыбаясь.       – Это просто супер. – возбужденно прошептал он на одном выдохе и лег на спину, устремляя взгляд в потолок.       – У тебя никогда не было такого? – поинтересовался Белов.       – Нет, ни разу. Сергей расслабил спину, опустив голову и устало уперевшись ладонями в бёдра. Действительно, супер. Он совершенно не знал, как подступиться к разговору. Лицо обдало жаром.       – В лагерях прикольно. Особенно, когда ты в самом старшем отряде…       – Ну да, много свободы, не такой душный контроль.  Сергей благодарил вселенную, что сейчас ночь, и в комнате темно. Хотя бы не видно, насколько он смущён сейчас.       – Лёша и Костя тоже классные. – продолжил Самарский. – кажется, мы поладили.       – Ещё бы вы не поладили. – выпрямился Сергей. – они нормальные ребята, да и ты… Он осёкся.  Голова гудела от насыщенного событиями вечера. Горло сковал страх переступить через собственное достоинство. Данил удивленно взглянул на него. – Даня… – хрипло начал Сергей, тихо паникуя, сражаясь со стыдом. – Прости меня.       Заткнулись даже сверчки.  Самарский мимолётно нахмурился и вновь вскинул брови.       – Всё нормально. – пробормотал он. – Серёг, ты чего?       – Я… Блин, такой херни тебе сегодня наговорил! Но я не имел в виду… Он путался в мыслях, сбивчиво тараторя своё оправдание. Идиот. Стоило хотя бы отрепетировать.       – Я… – Сергей сглотнул. – я действительно тебя стеснялся. Но так больше не будет! Ты очень крутой. Ты смелый. Прости, пожалуйста. Даня… Их взгляды встретились.       – Мне тоже нравится с тобой тусить. Даня приподнялся на локтях, ловя каждое его слово.        – Очень. Самарский растерянно и очень тепло улыбнулся ему.       – Всё нормально. Я не обижен. Кажется, стало чуть легче. Сергей стоял как вкопанный, боясь сдвинуться. Вот и… всё?        Пружины кровати мягко скрипнули. Даня встал, едва подсвеченный луной за окном, скрипнул половицей. Потребовался лишь миг, чтобы поколебаться и решиться. Данил твёрдо шагнул Сергею в объятия, обхватывая руками, пряча пылающее лицо в местечко между ухом и шеей: уютное, словно специально под его рост.       – Спасибо… Серёжа. Горячий шёпот разбился о кожу россыпью мурашек, сердце пронзила нежность. Сергей прижал его к себе, наконец счастливо и расслабленно выдыхая, зарываясь носом в кудри.        – Тебе спасибо, Даня. Неважно, как это выглядит со стороны, и неважно, что скажут Лёша с Костей. Серёжа подумал, поглаживая худощавые плечи, что именно сейчас, именно с Данилом, ему вовсе не стыдно быть уязвимым. Может быть, признание собственной слабости и есть порой самое достойное.