Внутренние цветы

... — Санджи-кун, у тебя рукав шевелится? Нами слегка скривилась, заметив, как повар тут же побледнел и нервно отвел взгляд в сторону. Этот придурок — пока они не поговорят, девушка решила называть его только так — вернулся на корабль буквально пару часов назад, умудрился спросить разрешения на готовку, и... И ей понравилось, как на камбузе, пусть и разрушенном, но на какой-то момент все стало совсем как прежде. Как это было хорошо. И вот пожалуйста — один вопрос, и он снова старается спрятаться. Возможно, было бы неплохо, будь здесь Робин: у нее лучше получается выковыривать его из невеселых мыслей. — Санджи! — Чоппер, который до этого радостно уплетал стряпню повара, тут же отложил в сторону столовые приборы и, соскочив с дивана, подбежал к блондину и принялся толкать его в сторону лазарета. — Срочно, срочно на осмотр! — Чоппер, я в порядке, — Санджи осторожно положил руку на голову олененка, а затем как можно мягче оттолкнул от себя. — Тебе нужно доесть, ты же хотел поесть. — Ты ранен! — Все в порядке, видишь, я пострадал куда меньше, чем Луффи, — на его слова капитан тут же громко замычал, а Нами, вздрогнув, с силой пнула его по ноге, чем заставила тут же уменьшить громкость. Керрот, которая с улыбкой наблюдала за этой сценой, не удержалась и слегка рассмеялась. — Я в порядке. — Нами сказала, что у тебя рукав шевелится! — навигатор удивленно моргнула, а затем внимательно прищурилась. Да, рукав Санджи, все еще пропитанный кровью, так хорошо заметной на этом белоснежном костюме, действительно... шевелился? И он этого не замечал? — Санджи, дай я посмотрю, пожалуйста. — Чоппер, — необычная для него серьезность в голосе заставила и ее саму, и остальных, даже Луффи, перестать есть и уставиться на парочку говорящих. — Все правда в порядке. Тем более, ну... — блондин потянулся к голове и дернул сам себя за несколько прядей, а затем устало вздохнул. — Лучше пусть из раны лезут, чем из горла. — Санджи! — Чоппер еще несколько раз дернул его за штанину, а затем, подбежав к своему месту, схватил свою тарелку и указал на лазарет. — Живо в лазарет! Я осмотрю тебя и доем. — Это не профессионально! — попытался возразить Санджи, но его прервал испуганный вскрик Керрот. Нами и сама вздрогнула и невольно схватилась за руку Луффи, что как раз тянулась к ее тарелке. Из рукава повара, очень близко к его ране, выглядывал настоящий ярко-синий цветок, который... пытался ползти по его руке? — Вот черт. Теперь точно не продашь. — В лазарет! — Чоппер, громко цокая копытами, словно вся эта ситуация не была до ужаса странной, подошел к двери своего кабинета и широко ее открыл. — Убираться и готовить будешь потом, когда я смогу убедиться, что ты в порядке, — он заметил, как блондин собирался открыть рот, но тут же перебил, не дав ему начать говорить: — Сейчас нужно обработать твои раны, даже Луффи сделал это ещё перед едой! — Не в первый раз в меня стреляют, — пробормотал Санджи, пока выставлял на стол остальные блюда, кажется, десерт. Но в этот раз не было никаких улыбок или комплиментов, когда перед ней появилась дополнительная порция чего-то фруктового. Нами присмотрелась — и нет, ей не показалось: он не был напуган этим цветком из руки, он просто... устал? Этот взгляд она часто видела у него, когда он жаловался Робин, что слегка устал. — Просто все... эмоционально. — И тем не менее! — Чоппер продолжал стоять у открытой двери и при этом уплетать из тарелки. — Эфо фкуфно! — Лесть тебе не поможет получить от меня дополнительный десерт, ты сам меня от готовки отвлекаешь, — отмахнулся повар, направляясь к лазарету. — Прошу прощения, милые дамы, но я вынужден вас покинуть. Когда поедите, пожалуйста, заставьте Брука отнести всю посуду в раковину, и как только меня отпустит наш доктор, я ее помою. И пожалуйста, держите Луффи подальше от... — он обвел взглядом все еще разрушенный и покрытый копотью камбуз, заставляя всех остальных невольно отвести взгляд в сторону. — От всего. —Йо-хо-хо-хо-хо, — тихо рассмеялся все это время молчавший Брук, стоило только двери лазарета закрыться за поваром. — Я предполагал, что Робин-сан была права в своих суждениях, но такого не ожидал точно... — Ты о чем? — напряглась Нами, поворачиваясь к музыканту. За месяцы плавания она уже научилась определять некоторые эмоции по вроде бы не меняющемуся лицу скелета, и сейчас была уверена, что тот находится в смятении, но при этом знает он явно куда больше, чем все они! — Я вот об этом, Нами-сан, — скелет, отложив столовые приборы, осторожно закатал рукав своей рубашки, обнажая голые кости руки, по которым медленно тянулись зелёные стебли и спускались к ладони. Навигатор не смогла сдержать улыбки, наблюдая за тем, как на тонких отростках, тянущихся в стороны, распускаются белоснежные мелкие цветы. — А что это? — Керрот удивленно смотрела на происходящее. — Это больно? Ты болен? — Нет, — тихонько рассмеялась Нами, в свою очередь закатывая рукав кофты и показывая собственную лозу, обвивающую ее предплечье прямо под татуировкой. — Это Лоза. Она встречается у многих людей, и в целом абсолютна безопасна. Она растет вместе с нами и часто отражает наши эмоции. Ученые так и не знают, что это такое, почему они возникают и как растут, но тем не менее, они есть. — Даже у меня, хотя я мертв, йо-хо-хо-хо-хо! — рассмеялся скелет, совершенно позабыв о своей тарелке, содержимое которой тут же умял Луффи. — И вот у него тоже, — навигатор осторожно приподняла висевшую за спиной шляпу капитана, показывая небольшие стебли, тянущиеся у него чуть ниже шеи. — Не так много людей, у которых нет цветов... Думаешь, тот цветок на рукаве — это его Лоза? Но Санджи-кун говорил, что ее у него нет... — И в душе не было видно! — поддакнул Луффи и попытался схватить десерт Нами, но тут же был остановлен ее грозным взглядом. — Робин-сан говорила, что видела иногда у нашего повара цветы,— тихо проговорил Брук, глядя на собственную лозу, что продолжала обвивать кости. — Но лишь издалека, все-таки по умению скрывать тайны они друг друга стоят, йо-хо-хо-хо-хо. — Но и ты не выглядишь удивленным, — заметила Нами, и, увидев, как цветы на лозе их музыканта стали бледно-желтыми, усмехнулась. — Подозревал? — У меня были некоторые... наблюдения после Триллер Барка, — согласился Брук, кивая. — Но я не стал их озвучивать, мне это показалось неправильным. — Но Чоппер-аники, кажется, совсем не удивился, когда увидел цветок, — Керрот осторожно прикоснулась кончиками пальцев к цветам Брука, но тут же отдернула руку. — Ой, прости, тебе больно? — Неимоверно! Поэтому, в качестве лекарства, не покажете ли вы мне свои тру... — Ему не больно, — Нами достаточно сильно пнула стул музыканта, чтобы он с громким звуком рухнул на пол камбуза. Судя по хрусту, что-то определенно сломалось, и она надеялась, что это была какая-нибудь обгоревшая доска пола, и что у них не появилась новая статья расходов под именем «мебель, сломанная этими идиотами». — Точнее, они чувствительны, но если мы доверяем человеку, который к ним прикасается, то боли нет. — Эйс всегда разрешал мне играть с его цветами! — рассмеялся Луффи, осторожно тыкая пальцем в лозу Нами. Та, закатив глаза, указала на капитана, который радостно наблюдал за тем, как его палец обвили новые ростки, расцветающие цветами мандаринов. — Вот как-то так это и работает. Конечно, если кто-то попытается их вырвать, это будет больно, и да, они отрастут снова, — она вспомнила одно из наказаний Арлонга, но, почувствовав очередной тычок в плечо, усмехнулась, отгоняя кошмары куда подальше. — Поэтому их часто очень скрывают. Но я не думала, что Санджи-кун нам настолько не доверяет... — Я думаю, дело тут не в доверии, Нами-сан, — тихо заметил Брук, отряхиваясь и возвращаясь на свое место. — А скорее в том, какую форму принимает его лоза. — Форму? — Как Зоро-лужайка! — рассмеялся Луффи, заставляя остальных фыркнуть от смеха под недоуменные взгляды Керрот. — У Зоро, когда он радостный, цветы из головы вырастают. — Некоторые Лозы не такие, как у нас троих, — улыбнулась навигатор, накручивая прядь волос на палец. — У Зоро и Виви, к примеру, их волосы — это на самом деле Лозы. Когда Виви радовалась, у нее буквально из волос сыпались листья, а Зоро, — она не смогла сдержаться и громко прыснула от смеха, вспоминая, как во время их путешествия в Оранж Тауне мечник однажды снял бандану, а под ней на голове пышным цветом росли ромашки. — Ну, скажем так, это надо видеть. — Да, когда мы все соберемся в Вано, Зоро будет очень рад, и снова станет Зоро-лужайкой! — рассмеялся Луффи, и его смех подхватили остальные, но Нами нахмурилась, переведя взгляд на закрытую дверь лазарета. Обрадуется ли Зоро, даже если все узнает? Да, они с этой клумбой достаточно выпили вместе, чтобы она знала, что он очень дорожит каждым членом команды, но... Почему же Санджи ничего не сказал им о своей Лозе? Это, конечно, совсем не обязательно, но после всей этой истории с внезапной семьей, которая появилась из ниоткуда, новые секреты вокруг их повара вызывали лишь раздражение и усталость. — Этот придурок... — Нами, — тихий голос Чоппера, который осторожно закрывал дверь лазарета, заставил ее вздрогнуть, а остальных — прекратить смеяться и внимательно посмотреть на их врача. — Мне нужны сигареты Санджи, где у него заначка, ты не знаешь? — Ты же не позволяешь ему курить в лазарете, — нахмурилась девушка, но встала из-за стола и направилась к одному из чудом уцелевших кухонных шкафов. — Что случилось, Чоппер? — Врачебная тайна, — устало вздохнул олененок, ставя на стол свою пустую тарелку. — Но он каким-то образом хуже Луффи! — Хуже Луффи? — она недоуменно перевела взгляд на перебинтованного капитана, что сейчас сидел и пустым взглядом смотрел на происходящее. — Но Санджи-кун внешне выглядел нормально... — Раны уже стали заживать, и поэтому он хуже, — покачал головой Чоппер, принимая из её рук сигареты. Как она и ожидала, пачка оказалась спрятана аккурат за одной из банок со сладостями. — Еще и все вокруг... Боюсь, пока мы добираемся до Вано, он будет много спать, так что не беспокойте его, хорошо? — Чоппер, — Нами сглотнула, а затем тоже покачала головой. — А тот цветок, что у него вырос из руки? Это его Лоза? — Это врачебная тайна, Нами, — олененок вздохнул, а затем улыбнулся. — Но он расскажет все сам, когда встретится с командой. Просто... как друг я тебя понимаю, и меня тоже бы расстроило, что он нам не доверяет, но и как врач я понимаю, почему он не хочет об этом говорить. — Но с Санджи же все в порядке? Санджи же теперь дома, он не уходит? — Луффи внимательно посмотрел на доктора, и тот кивнул. — Конечно! Не считая этих неправильно заживающих ран, он в полном порядке! — Значит, Санджи сможет приготовить мне еще больше еды? — Я же сказал, что ему нужен отдых, Луффи! — Я могу... кха! Готовить! — дверь лазарета приоткрылась, и из нее показалась перебинтованная рука Санджи. — Я в по... кха! — Я кому сказал лежать! — Чоппер, тут же приняв свою «человеческую» форму, моментально направился к двери лазарета. — Как ты вообще встал с кро... АААААА, ЧЕМ ТЫ РАЗРЕЗАЛ РЕМНИ НА КРОВАТИ? — Ой, я совсем забыл сказать нашему дорогому врачу, что Зоро сделал это еще сразу после Панк Хазарда, йо-хо-хо-хо! — Поэтому платить за новые ремни будете оба!

***

— Повар странный. — Я очень рад, молодой человек, — со старческим скрипом произнес Чоппер, помогая ему разматывать бинты. Зоро бы с радостью их разрезал и рванул на помощь, но повар слишком буквально принял наказ Ло обездвижить его, и сейчас он действительно не мог пошевелиться. Когда они выберутся из этой истории, нужно будет включить это в тренировку. — Но не думаю, что сейчас правильно ругать молодчика Санджи. — Он весь был в каких-то увядших цветах, — вспышки Хаки подсказывали ему, как сейчас проходил бой, что сейчас оба — и Квин, и Кинг — были нацелены на него, но дурной повар все время отвлекал их на себя. Неплохо, но лучше бы эти врачи поторопились с бинтами, чтобы он мог включиться в битву. Чтобы защитить всю команду, чтобы приблизить Луффи к мечте, чтобы исполнить свою. И этот дурацкий повар, только вернувшись, опять доставляет им беспокойство. Пока тот его заматывал, то рассказал о том, что делал сам — и конечно же, оказалось, что он не смог сразиться с девушкой. Но цветы-то откуда? Да еще и увядшие. Зоро не верил в судьбу, но иногда... иногда он лучше постучит по дереву, как учили его старшие в додзе, чтобы не сглазить. Не потому что верит в это, а потому что… так немного спокойнее. Не ему, но команде, а раз команда в безопасности — то и ему спокойнее. Поэтому увядшие мелкие цветы белой хризантемы в волосах повара, что ворчал и заматывал его как ветчину, совершенно не успокаивают в битве, где каждый ставит на кон жизнь. Он прекрасно понимает, что когда они победят, подсчета трупов все равно не избежать. Мертвецы, что проложили им дорогу к победе. Они все — и его команда, и люди Вано, и пришедшие на помощь минки — все они здесь ставят сейчас свои жизни на кон в этой битве. Все или ничего — и это правильно сейчас. Это то, что необходимо, чтобы добиться победы. Но пусть его считают эгоистом, но он не хочет, чтобы в этом списке мертвецов были близкие ему люди. Он больше не хочет, чтобы рядом с его командой были дурацкие белые хризантемы, абсолютно неважно каких размеров, их просто не должно быть. Такие же белые хризантемы всегда стояли рядом с фотографией Куины, которую Коширо хранил у себя. — Надеюсь, что все в порядке с этим малышом, — если бы здесь была Робин, интересно, посчитала бы она такого Чоппера милым? — Но раньше цветы не вяли... Интересный фокус. — Раньше? — кажется, мечник уже мог пошевелить пальцами на ногах, разматывали бы они еще быстрее! Хоть немного, любая подвижка, и он бы уже выбрался. Какой-то луч ударил совсем рядом с ними, чудом не задев минков и их врача, что продолжали снимать бинты. — Чоппер, можешь быстрее? — Жизнь скоротечна, друг мой, мы очень стараемся, — он действительно видел напряжение в действиях олененка, но ничего не мог с собой поделать. Его задача — быть на поле боя, а не лежать в ожидании, пока сражение происходит совсем рядом. — Просто... прими, что цветы у Санджи — это нормально. — Я не хочу, чтобы Луффи кого-то терял опять, — возможно, он и сам тоже больше не хочет кого-то терять. — Чтобы наша команда теряла кого-то. — Все в порядке, малыш Зоро, — мечник не понимал, отчего он краснеет больше — от смущения или от злости. Нет, этот Чоппер точно не милый! — Это не опасно для него, это как твоя лужайка! — ДАВАЙ БЫСТРЕЕ УЖЕ! — НЕ ОРИ НА ЧОППЕРА, ГЛУПЫЙ ТЫ МЕЧНИК!

***

— Честно говоря, это немного неловко. — Неловко было убегать от нас на Дзо, Санджи-кун, — слишком сладкий голос дорогой Нами заставил блондина нервно сглотнуть и слегка отвести взгляд в сторону. Как раз вовремя для того, чтобы заметить, как Луффи, все еще уплетающий принесенную еду за обе щеки, точно так же мгновенно покрылся потом. Да и Зоро с Френки, как он мог заметить, окинув их беглым взглядом, тоже выглядели довольно бледно, и совсем не от кровопотери из-за полученных в битве при Онигашиме ран. — Я думаю, Нами хочет сказать, что тебе не стоит не доверять нам, — мягко улыбнулась Робин, а потом вырастила свою руку у него на спине и слегка потеребила светлые пряди. Он бы с радостью спел ей серенаду за такой простой, но важный жест поддержки, но сил хватало только на то, чтобы улыбнуться и кивнуть ей. — Я думаю, это как-то связано с Лозой? — И с этим тоже, — согласился повар и потянулся за сигаретой. Чоппер попытался было начать кричать на него, но, нахмурившись, закрыл рот и только бросил обиженный взгляд. — Не переживай, сигаретный дым этим двоим хуже не сделает. К сожалению. — Да чтоб ты задохнулся, — пробормотал Зоро, который попытался дотянуться до еще одной бутылки саке, но поймал брошенный уже в свою сторону недовольный взгляд олененка и остановился. — Вот чтобы этого не случилось, я и курю эти сигареты. Ну, одна из причин. — Я рад, что тебе стало настолько легче, что ты решил пошутить, — нервно рассмеялся Усопп, отрываясь от какой-то из книг, что были разбросаны на полу. Им всем разрешили остаться в той же комнате, где все три дня лежали Луффи и Зоро, пока не оправились от ран, так что теперь команда наконец-то собралась в полном составе, и даже Джимбей, который все еще чувствовал себя достаточно неловко рядом с ними, был здесь. Ничего, совместная ночевка сближает всех и в переносном, и в буквальном смысле — Луффи буквально всех их связывает своими резиновыми руками, прижимая к себе во сне во время таких вот событий. — Но мы вроде бы запретили черный юмор в общественных местах? — Не переживай, я помню об этом, — кивнул Санджи, затягиваясь сигаретой. — Просто я не шучу. Думаю, стоит начать с рассказа о моей биологической семье. — Они просто кучка придурков, — фыркнула Нами под одобрительное поддакивание остальной части команды, что побывала на Пирожном Острове. — С твоим лицом, к сожалению. Ты, кстати, тоже придурок, — повар, который было хотел все-таки начать петь серенаду, тут же захлопнул рот и слегка ссутулился, и от этого зрелища навигатор покачала головой. — Не как они. Я тебе еще по дороге к Вано рассказала, почему ты придурок. — Думаю, это было заслуженно, моя драгоценная и любимая Нами-сан. — Пока мы не узнали ничего нового, — фыркнул Зоро, предпринимая еще одну попытку взять бутылку, но снова спотыкаясь о взгляд Чоппера, к которому теперь прибавилось и предупреждающее цоканье копытом. — Ты придурок, твоя биологическая семья тоже придурки, еще и с твоим лицом. Что, у них тоже брови закрученные? — Ф дфуфую стофону! — Стоп, правда? — Усопп, отложив книгу в сторону, потянулся за лежавшим рядом блокнотом. — И вас сколько? — Четверо братьев, включая меня. Есть еще Рейджу, она моя старшая сестра, — почему-то говорить о такой семье оказалось куда проще и спокойнее, чем он предполагал. Может, всё дело было в поддержке команды. — И нет, ходячий ты газон, придурки только они. Впрочем, — Санджи усмехнулся и потянулся к видимой брови. Она была повернута в ту же сторону, как обычно — ни следа от экзоскелета, что спас его несколько раз. Он помнил свое отражение, что мелькало в осколках во время боя с Квином. Что ж, по крайней мере, если все пойдет по наихудшему сценарию, ходячая трава сразу поймет, что с ним что-то не так. — Впрочем? — в своих размышлениях он и не заметил, как оборвался на полуслове, спасибо Робин, что вернула его обратно к реальности. — Спасибо, Робин-чан, — повар улыбнулся, а затем, отложив пачку сигарет в сторону, принялся разматывать бинты на запястье. — Так вот, нас было у Джаджа пятеро. Мы... думаю, правильнее сказать, что и мои братья с сестрой, и я сам — это один из его экспериментов по созданию супер-людей. Его дети должны были стать венцом его творений, но у него родился я, и все пошло наперекосяк. Тишина, которая повисла в комнате, была достаточно напряженной и одновременно необходимой. Даже Луффи, который редко выслушивал чьи-то истории о прошлом, сидел тихо, отложив еду. С одной стороны, Санджи очень хотелось, чтобы кто-то вмешался и прервал его, а с другой — он не был уверен, что сможет продолжить говорить, если паузу не будет контролировать он сам. — В теории Джаджа о супер-человеке, об идеальном солдате, был обязательный пункт об эмоциях. О том, что эмоции достаточно бесполезны сами по себе, они не нужны таким, как мы — идеальным солдатам. Рейджу родилась без каких-либо модификаций, они появились у нее значительно позже, поэтому она выражает эмоции более открыто, чем мои братья. Точнее, у нее, в отличие от них, эти самые эмоции вообще в целом есть. Над братьями же, как и надо мной, эксперименты проводились еще пока мы были в утробе нашей матери. Мама пыталась вмешаться в ход эксперимента, — повар не смог не улыбнуться, вспоминая то, как Рейджу говорила о том, что их мать выпила яд, чтобы хоть немного ослабить влияние экспериментов Джаджа. Это так было в духе его матери, что сомневаться в словах сестры он не видел смысла. — У нее по итогу получилось, в некотором роде, ведь я родился без каких-либо улучшений, которые были у моих братьев. А еще у меня сохранилась Лоза, пусть и в довольно оригинальном виде. Бинты окончательно упали на пол, обнажая довольно обширную и глубокую рану — кажется, ее оставил клинок Кинга — что продолжала кровоточить даже сейчас. Он не мог не усмехнуться, услышав сдавленные вздохи вокруг себя, но сам повар уже привык к тому, что он наблюдал сейчас. Из его раны росла довольно густая поросль, почти сразу же раскрывая широкие листья и множество небольших голубых соцветий. Незабудка. Не забывай меня. — Тебе не больно? — Усопп первым подал голос, наблюдая за тем, как цветов становилось все больше. Удивленно моргнув, Санджи поднял взгляд на остальную команду — он ожидал увидеть отвращение у них на лицах, но никак не беспокойства или явной тревоги, что читалась на лице их снайпера. — Ты точно в порядке? — Что? А, ну да, немного щекотно, — он усмехнулся, потянувшись к одному из листьев и погладив его. — Все зависит еще и от самих цветов твоей Лозы. Что-то вроде сирени или роз болело бы в любом случае, но такие вот незабудки даже незаметны. В детстве это было действительно больно, но сейчас... может, за столько лет боль уже так притупилась, что я ее не чувствую, а может, оно и правда уже не болит. — И тебя это... не пугает? — тихо заметила Нами, хмурясь с каждой секундой все сильнее. — Я не про то, как это выглядит, а про то, что ты перестал чувствовать боль? — Возможно, это прозвучит очень странно, но мне нравятся мои цветы, что растут, пусть и в таком виде, — Санджи широко улыбнулся и прижал запястье к себе. Как он и ожидал, цветы стали расти и дальше, обвивая пальцы другой руки. — Они показывают, что я могу чувствовать эмоции, что я не эксперимент Джаджа, а... просто я. — То есть, — Усопп начал что-то набрасывать в блокноте, не поднимая головы, и Френки, сидевший рядом, вытянул шею, чтобы попытаться разглядеть, чем был занят его друг. — Когда ты всегда сразу после битвы шел в лазарет к Чопперу, это было... — Люди... не всегда хорошо реагируют на то, что у тебя из ран растут цветы. Вообще никогда не реагируют хорошо. Зеффу потребовалось пару лет, чтобы привыкнуть к этому, тем более, когда начался подростковый период. Особенно тогда. — У тебя росли цветы из разбитого носа? — вопрос Луффи заставил фыркнуть от смеха всю команду, а сам Санджи, устало вздохнув, бросил на Чоппера умоляющий взгляд, но олененок лишь покачал головой — значит, кидать в капитана подушку пока не стоит, очень жаль. — Лоза растет их наших эмоций. А я довольно эмоциональный человек, так куда должны деваться все мои цветы, если у меня нет ран? — веселье, возникшее от вопроса капитана, тут же сменилось замешательством. — Они внутри меня. Слышали про ханахаки? — Это довольно трагичный жанр в преимущественно романтической литературе, — Робин прищурилась, явно уже понимая, к чему он ведет весь этот разговор. — Герой обычно безответно влюбляется, и от избытка чувств у него в легких начинают расти цветы, пока он не задыхается от них. — Спасибо, Робин-чан, я бы не рассказал так понятно и просто! — улыбнулся Санджи, потянулся к пачке сигарет и поднял ее чуть повыше, тряся ею. — Когда у меня было очень много эмоций, но не было ран, все эти цветы стали лезть через горло. Я буквально, как и герой ханахаки, задыхался от избытка эмоций — и курение очень облегчает симптомы. Достаточно, чтобы цветы не лезли из горла. — Но достаточно ли этого? — по ее прищуренному взгляду он понял, что скрывать это не имело особого смысла, лучше выложить все карты. — Не всегда. Сейчас, когда я лучше контролирую свои эмоции, курение достаточно перебивает остальное, а подростком... я действительно резал себя, чтобы цветы лучше лезли из этих порезов, а не из горла. Зефф был очень зол, даже в ярости, когда начал замечать на мне эти порезы, но когда понял, почему мне приходится их делать, смирился. Я думаю, любой бы смирился. Когда ребенок начинает задыхаться перед тобой, а ты ничего не можешь сделать, чтобы помочь ему. Даже если у тебя есть рядом неплохой врач на борту. А когда мы поняли, что курение не панацея, но хотя бы сокращает все... все это, то он смирился и с тем, что я начал дымить в столь раннем возрасте, пусть и продолжал ворчать про мои вкусовые рецепторы. — Ну, вкус у тебя и правда отстой, — пробормотал Зоро, все-таки добравшись до бутылки с выпивкой. Чоппер, наконец-то отвернувшийся от повара, громко вскрикнул и тут же бросился отбирать бутылку. — Я не хочу говорить об этом с тем, кто считает, что шоколад — это яд. Ты что, зеленая собака? — Мне Зоро всегда напоминал кота, — молчавший на протяжении всего разговора Джимбей внимательно посмотрел на Чоппера, что связывал руки мечника бинтами. — Непослушного кота. — Коты милые, это оскорбление для котов, сравнивать их с Маримо. — Тем более, Зоро буквально учуял выпивку, стоило ему только приблизиться к Онигашиме, — задумался Усопп, переворачивая страницу в блокноте и принимаясь за новый набросок. — А тебе, длинноносый, жить надоело? — Но у собак очень хорошо развито чувство направления, — вздохнула Нами, скрестив руки на груди и внимательно глядя на мечника. — Тут он не собака. — А я считаю, — загадочно улыбнулась Робин, слегка наклоняя голову. — Что нашему дорогому мечнику очень пошли бы кошачьи ушки. — ХВАТИТ ВАМ! — Не кричи громко, — зашипел Чоппер, сильнее затягивая бинты. — У тебя и горло ранено, тебе нужно говорить меньше и тише. — Йо-хо-хо-хо-хо, — сидевший рядом с поваром Брук наклонился к нему и тихо прошептал: — Вы переживали, что вас не примут таким, Санджи-сан. Но все хорошо. И да, мне тоже очень нравятся вам цветы из ран, они вам подходят. — Спасибо, Брук, — улыбнулся Санджи, осторожно потирая запястье с цветами незабудок. — Правда спасибо. — Ого, и правда ромашка на макушке. — Зоро-лужайка зацвел, ши-ши-ши-ши!