Время веселья в Змеиной Розе.

Pov. Ваня. Я влетаю в нашу с Костей комнату, как вихрь, открываю шкаф, стоящий у стены, залезаю в него едва ли не целиком и с недовольным ворчанием начинаю перебирать вещи. Черт, где-то здесь должен быть комбинезон, красивый, абсолютно непригодный для повседневной носки, из странной, словно постоянно влажной ткани, которая, это было оговорено в листе товара, не подвержена возгоранию. Черт его знает, что мной руководило, когда я это купил, честное слово. Девчонки все свои спонтанные, странноватые покупки овуляцией оправдывают, не раз такое видел в рилсах, но у меня-то овуляции не бывает, и тем не менее, я иной раз как куплю прикид: хоть стой, хоть падай. И ведь самое интересное , что понятно же -- ни за какие коврижки я такое не надену, но все равно куплю; будто шепчет мне кто-то в уши: "Покупай, Вань, вот это несусветное нечто, тебе это обязательно пригодится, когда нибудь". Я чуйке своей привык верить, а потому одёжку обязательно покупаю и с чистой совестью зашвыриваю в самый дальний угол гардеробной, там у меня стоит огромный комод для неудачных покупок. Я, как правило, их даже из пакета не достаю, так в упаковке и лежат. Косте такое категорически не понятно, он педант до мозга костей, вот такой вот каламбур получился, ага; для него спонтанных покупок не существует в принципе, любую вещь он покупает по размышлению: нужна она мне конкретно сейчас или нет? Надену ли я это завтра? Только так и никак иначе. С моей системой покупок он не согласен категорически, но не препятствует, денег хватает на мои маленькие прихоти, а значит: "Ради бога, Вань, мне для тебя ничего не жалко". Ну, и в комнате у меня действительно стоит небольшой, подходящий под общий стиль шкаф, в котором хранятся самые любимые, повседневные, базовые вещи. Пара костюмов, в которых я езжу в универ, вещи, в которых я выхожу к завтраку, несколько комплектов красивых, но очень домашних вещей, я в них уютно себя чувствую, ну, и все такое прочее. Костя сначала наличие шкафа в комнате не принял категорически, просто в позу встал, возражал до последнего. -- Да какого черта, -- орал он, -- зачем в нашей комнате этот гроб? У тебя прекрасная, огромная гардеробная, способная вместить все твои покупки, в том числе и самые неоправданные. Так какого хрена, объясни мне тупому! Но я стоял на своем: имею право на шкаф, и все дела. Не сразу, но Костя согласился и даже сам хранит кое-какие свои вещи в нем, так что все в порядке. Я ж Змей, и могу убедить кого угодно в чем угодно... Только где же этот ебаный комбинезон? Аж зло берет, частное слово. Я влез в шкаф целиком и в самом углу наконец-то заметил яркую шуршащую упаковку. С торжествующим воплем я выхватил костюм из кучи подобных ему; не знаю, зачем я их здесь храню, а не в гардеробной, но чуйка четко сказала: "мне надо', и я как всегда покорился. Костя, читающий на кровати книгу, с недоумением посмотрел, как я превращаюсь в некое подобие клубного денсера и поинтересовался мягко, чересчур мягко: -- А ты куда собрался-то в таком виде, любимый? Тебе не кажется, что это Слишком вызывающе? Мне казалось, да ещё и как: комбез облегал меня, как вторая кожа, и подчеркивал все что можно и что нельзя( что нельзя даже больше), но Косте я в этом никогда не признаюсь лишь по одной причине: ничего огнеупорного, или как там называется такая способность, у меня нет, а значит, придется побыть пока соблазнительной конфеткой в эротично шуршащем фантике, но это только из соображений собственной безопасности и всё, правда, правда! -- А что, есть какие-то возражения? -- приподнял я бровь. -- По-моему, я выгляжу просто превосходно и не вижу никаких проблем с моим внешним видом. -- С тем, что ты выглядишь превосходно, -- сдержанно ответил Костя, -- я не спорю; я бы, например, с удовольствием провёл с тобой романтический вечерок, если бы ты станцевал мне в таком одеянии, медленно стягивая с себя эту облегающую шкурку, знаешь, это будет очень эротично. Но вот то, что ты собрался выходить в таком виде в свет, к этому у меня, конечно, есть определённые возражения. Я изумлённо поглядел на мужа. Что? Он ревнует? Да быть того не может! -- И потом, всё-таки, куда ты собрался, ты так и не ответил, -- продолжал Костя, -- я, например, не могу придумать ни одного места, куда можно пойти в таком виде, и это будет оправдано. -- Ну, значит, с фантазией у тебя плохо, -- засмеялся я и увернулся от книги, которой запулил в меня Костя. -- Ничего такого в этом комбезе нет, его можно носить в самых разных обстоятельствах, например, сейчас я в нём за грибами иду. -- Чего?! -- глаза Кости увеличились настолько, что сейчас занимали пол лица. -- Куда ты собрался в таком виде? За грибами? Ваня, у тебя всё хорошо, какие нахрен грибы, сейчас апрель! -- И что? В апреле грибов не бывает, что ли? Нас Хатуна ведёт, а уж она-то точно знает, где здесь лучше грибные места. -- Кто вас ведёт? Хатуна? -- изумлению Кости не было предела. -- Да она грибы терпеть не может и никогда их не ест, даже если готовит жульен для меня, и то делает это в плотно закрывающей нос повязке, чтобы запаха не чувствовать. Оппаньки, вот это я прокололся, конечно! Про то, что Хатуна ненавидит грибы, я не знал, да и откуда бы, но останавливаться вообще не в моих правилах, если уж начал врать, то буду делать это до конца; каким бы нелепым не было прикрытие, мы будем оправдывать его до последнего, потому что говорить правду я не собираюсь. -- Ну и что? Хатуна терпеть не может грибы, -- понижаю я плечами и смотрю Косте в глаза максимально правдиво, -- зато Георг обожает все, что с грибами связано, а нянюшка, сам знаешь, ради любви на всё готова, вот и хочет показать где здесь водятся сморчки в больших количествах. -- Ах, вот оно что... -- Костя заметно успокаивается, и это радует, все же я молодец, не даром учился убедительно лгать, вот и пригодилось умение. -- Ну, ладно, хорошо, пойдёте вы за сморчками, но, боже мой, почему в таком виде? Мне кажется, грибы собирать в таком латексном одеянии будет не совсем удобно, это же просто жесть! Надень просто джинсы и старую куртку, это будет куда уместней. -- Да чтобы ты понимал! -- возмутился я. -- Хатуна предупредила, что в этом году в поместье появились какие-то странные очень большие комары, которые прокусывают любую одежду и сказала надеть наиболее плотно облегающий наряд, чтобы комары не смогли нас покусать, они переносят лихорадку. Ну, а у меня, извини, из плотного прилегающего только этот комбез, остальное всё лёгкое, такое прокусить раз плюнуть. Ты что, хочешь, чтобы я и тебя заразил? -- Ну, ладно, -- с запинкой ответил Костя, -- это я ещё могу понять, но, блин, всё равно в таком виде... Хотя какая, собственно, говоря разница, кто он тебя здесь покусится, все прекрасно знают, чей ты муж. Вы же только своей компанией идёте, чужих не будет? -- Нет, -- радостно ответил я, понимая что победил и Костя поверил окончательно, -- чужих точно не будет: идут Мар, Лаврик, Ксандр -- в общем все свои, тесным кругом, никаких чужих. -- Ну ладно, и чтобы в девять дома был, не хочу я тебя потом по дебрям непролазным искать! -- грозно сообщил Костя и попросил. -- Книгу мне подай, недоразумение, надеюсь, хоть не порвалась, когда я ее в тебе кидал. -- Ну, это я не знаю, тут уж как повезло, -- вручая томик владельцу, засмеялся я, -- а вообще следовало бы ее у тебя забрать, чтобы не имелось больше соблазна в родного мужа тяжёлые предметы кидать, причём ни за что ни про что. А вот если бы ты попал, и я остался бы дурачком. И что тогда? Ходил бы, улыбался, крутил воробьям дули... Оно тебе надо? -- Иногда мне кажется, что ты уже дули крутишь, причем не только воробьям, --пробормотал Костя и погрузился в книгу, а я, чтоб не вступать в бесполезные дискуссии вылетел из комнаты. Ах, я значит, уже воробьям дули кручу? Ну, спасибо, блядь! Хотя, если честно, он почти прав, именно такой хернёй я и собираюсь заняться в экстравагантном костюмчике. Вот не поверите, для чего я так вырядился, ясное дело, что не для охоты за грибами, просто костюмчик этот должен сохранить меня от огненного дыхания мелких зловредных ублюдков, наводнивших кухню Хатуны. Старушка в ужасе просто; но самое интересное, что ядовитая слюна, которой мелкие пакостники плюются, прожигает лишь одежду и кожу человека, ни на какую кухонную утварь или мебель действие слюны не распространяется, чудеса да и только. Ну, а нам срочно нужно их выжить, потому что у нас День рождения Кости через три дня и нужно приготовить огромное количество еды, ведь гостей приедет совсем немало, а как, позвольте узнать, это сделать, если тебе из-под каждого стула какая-то зловредная мелочь морды корчит, да ещё и пытается юбку сзади прожечь чтобы показать всем наиболее интимные места? Хатуне это, разумеется, не понравилось, да к тому же, когда она попыталась не замечать оккупантов и продолжить готовку, ничего у неё не вышло, потому что зловредные гномы, или кем уж они там являются, принялись портить готовые блюда, а это совсем ни в какие ворота лезло! Представляете, один просто разбежался и плюхнулся в застывающий холодец, а ведь блюдо было таким красивым, настоящее заливное, прямо как в ресторане, с осетром и оливками, а что от него осталось в итоге? Правильно, жалкие ошметки. Естественно, Хатуна чуть не заработала инсульт, она сейчас у себя в домике, а нам предстоит бороться с нечистью, которая проникла в наш мир через Чертов портал. Встретившись с парнями у пруда, я невольно перекрестился. Да уж, выглядели мы эпично, нечего сказать. Больше всего наша компания сейчас напоминала живую иллюстрацию к выражению "цирк уехал, клоуны остались". Чего, например, стоил Георг в кирасе или Дэн в латах средневекового рыцаря... Да я здесь еще выгляжу наиболее адекватно, между прочим, зря Костя переживал. -- Так, все на месте? -- нас, неожиданно громко позвякивая, догнала Хатуна, одетая в какой-то немыслимый костюм, состоящий из сковородок, скреплённых между собой металлическими кольцами. -- Тогда, вперёд на барабашек! -- Хатуна, дорогая, ты уверенна, что хочешь... -- Да! -- Хатуна взмахнула ухватом. -- Мы должны показать этим инопланетным соплям, кто здесь хозяин! Ишь, припёрлись они к нам, еду мою портить, не будет этого! Авто, ты у нас самый прошаренный в вопросах этой нечисти, быстро говори, что нам надо делать? У каждого есть свои фобии, даже Кащей бессмертный и тот боялся иглу свою потерять, наверняка, и у огнеплюев этих мерзопакостных есть то, чего они боятся. -- Ну, -- Авто всерьез задумался, -- можно их содой пищевой посыпать, они живо чихать начнут. -- Неееет, это нам не подходит, -- решительно сказала Хатуна, -- это как-то мелко. Если они чихать начнут, то наоборот, все нам подожгут, тогда мы поместья лишиться можем, а нам этого не надо. -- Не лишимся, эти заразы могут лишь одежду и еду поджигать, -- возразил Авто, -- поместье точно не пострадает. -- Ну, даже если и так, -- Хатуна мрачно глянула на Авто, -- нам-то с этого что? Ну, начнут заразы эти чихать, и что? Вместо зловредно ржущих барабашек мы получим барабашек чихающих и злых, в чем для нас разница? Мне надо, чтобы они мне кухню освободили, а не чихали там! -- Ну, тогда... Мы можем пустить на кухню Буцефала, -- вдохновенно подскочил Авто.-- Он их живо копытами посечет, живо дорогу сюда забудут. -- Да ты никак не в своем уме! -- Хатуна аж подскочила от злости. -- Давай, ещё Алипуса сюда пригласим, ты совсем что ли? Ну какая кобыла на нашей кухне, а? Она ж мне всю посуду побьет, полотенца сжует к чертовой матери, про веники мои из трав ароматных, по всей кухне развешенные, я вообще молчу. Нет уж, так не пойдет! -- Кобыла! -- теперь уже от негодования на месте подскочил Авто. -- Какая ещё кобыла? Буцефал -- жеребец, чистокровный ахалтекинец, да его при жизни яйцами и сливочным маслом кормили. -- Ну, тогда понятно, чего он помер, -- воинственно ответила Хатуна, -- не самое, знаешь ли, полезное для коня питание. Мне, дорогой мой, без разницы, кто твоя животина: кобыла, жеребец, или вообще верблюд самаркандский, не место ей на кухне и все тут. Раз придет, ему там понравится, потом хрен выгонишь. -- Ну, может и такое статься, -- честно признался Авто, -- Буцефал -- конь своенравный, захочет, и впрямь постоянно на кухне поселится, будет под столом спать и кусков, из рук упавших, дожидаться. -- Ещё чего не хватало! -- Хатуна, видимо, представила себе здоровенного дохлого коня, сидящего под столом, и ей немножко поплохело. -- Этого точно не будет! Нам сейчас надо огнеплюев выжить, а не новые проблемы создавать. Надо, же мертвый конь под столом, да не приведи Господи. -- Ну, тогда остаётся только одно. Ты, Хатуна, силы свои прояви, и уведи супостатов из владений своих, -- торжественно заявил Авто и приосанился. -- Знаю, конечно, что у тебя опыта нет, но, думаю ,ты справишься. А в качестве арены утопления предлагаю свой пруд. -- Чего? -- Хатуна аж обалдела. -- Какое ещё нахрен утопление? -- Самое обычное. -- Авто был спокоен как скала. -- И план проще некуда, легче только чихнуть пожалуй. Ты, лишь в волосы одетая, сядешь на скале посередь моего пруда, очень вовремя Константин этот аксессуар установил, и сыграешь на свирели. Барабашки придут на зов твой и утонут, все очень просто. -- Да ты... Да ты... -- Хатуна охренела окончательно. -- Совсем с ума съехал? Какая скала, какая свирель? Это я, значит, должна буду огнеплюйцев топить? Я тебе нешто душегубец? Я в жизни никогда и муху-то полотенцем не прибила, а тут сотни огнеплюйцев... -- Ну, пробуди гены в себе: твой прапрапредок был из рода Гаммельнских крысолов, а значит, и ты сможешь, -- преспокойно заявил Авто. -- Свирель у вас есть где-то, точно знаю, на ней маленький Костик играл когда-то. Тут уже в осадок выпал я. Серьёзно? Костя играл на свирели? Да уж, я, наверное, мужа никогда не узнаю полностью. -- Да не буду я этого делать, -- рявкнула Хатуна, -- не хочу я быть душегубицей, да ещё и сидеть на скале голой. -- Ну, хозяин -- барин, конечно... Я лично как проще хотел, не станешь ты душегубицей по-любому. Нам ведь надо продержаться эти несколько дней, тогда нечисть сама уйдет, а пока... Только так. -- То есть барабашки не умрут? -- Хатуна посмотрела на Авто чуточку благосклоннее. -- Естественно, нет! -- Авто шокировано глянул на Хатуну. -- Всего лишь побудут в плену воды до тех пор, пока портал свое забирать не начнет. Нет, ну вы просто посудите сами. Если сейчас мы туда пойдем, пусть даже и одетые, как дурдом на выезде, чего мы этим добьемся? Барабашки опять начнут кривляться, смеяться дьявольски, непотребства всякие выкрикивать весьма убедительно -- и ничего хорошего из этого не выйдет. Это ведь вам повезло ещё, что они молча кривлялись до сих, а уж если заговорят... Они ж врут всякое, но так убедительно, что им поневоле поверить можно. Вот тебе, Вань, разве понравится заявление, что Костя с Георгом в машине спал? --Чего?! -- у меня чуть глаз дёргаться не начал. -- Да это ж какой-то бред, и не поверю я в такое никогда. -- Ну, это ты сейчас не веришь, -- печально сказал Авто, -- а когда они это хором выкрикивать начнут... Тут, поверь, все совсем по-другому будет. Я лично видел, как после таких выкриков люди целые семьи вырезали просто так без малейшей на то причины... Зачаровывают барабашки людей что ли, не знаю. Они вовсе не такие безобидные, как могут показаться на первый взгляд, совсем не такие. А вот коли ты, Хатуна, на свирели сыграешь, все гораздо легче получится. Барабашки, заслышав звуки волшебные, в рядок выстроятся, да к тебе побегут, а вода-то их пыл остудит и временно, как бы законсервирует. -- Да уж ситуация... -- Георг почесал голову, и робко поинтересовался, --… зачем же Хатуне раздеваться? Отчего ей нельзя одетой на свирели поиграть? Если б не нагота, Хатуна, думаю, согласилась бы. -- Так без обнажения не случится таинства, -- развел руками Авто, --лишь нагой и открытой перед природой должна быть дева, просящая богов воды помочь и усмирить нечисть окаянную. -- Вот именно, -- рявкнула Хатуна, -- дева, блядь, дева! Если б ты ко мне с этим вопросом лет шестьдесят назад подошёл, да, пожалуйста. А сейчас это, прости, уже не актуально, я по-любому не дева, где ж ты дев видел в шестьдесят-то с хорошим хвостиком? Ну да, мужа у меня не было, но ведь мужчины то были. -- А парни... Парни могут быть крысоловами? -- вдруг спросил Цирри, появившись неведомо откуда. -- У нас ведь есть молодые, поэтому... -- Молодые есть, -- отрубил Андрэ (ну оно и понятно, как же здесь могло без мелких обойтись, тут как тут всем составом, хоть их никто и не звал), а девственников нет. Мы, считай, в борделе жили, про Ваню с Маром я вообще молчу, ну и откуда взяться девственности? -- Ну, тогда я... Могу... -- Цирри отчаянно покраснел, не решаясь поднять глаза. -- У меня, если что, ещё никого не было. -- Слушайте, а это идея, -- мгновенно вдохновился Авто. -- Крысоловом вполне может быть и парень, условия всего два, дар и телесная чистота. И то и другое у тебя, Цирри, есть...Несите свирель! -- Ох, матушки, -- искренне радуясь тому, что я не девственник, вздохнул я, -- это ж мне теперь за свирелью бежать, и Косте рассказывать невесть что. Нет, серьезно, я должен подойти к мужу и сказать: Костя, солнце мое, грибы нынче пошли недоверчивые, никак в руки не даются, не одолжишь ли нам на время свирель свою волшебную, мы их подманить хотим? Так что ли? Но к моему великому облегчению Хатуна лишь деловито кивнула. -- Сейчас все будет, свирель ту я у себя храню, как реликвию. Костя давно выбросить хотел, да я не дала. Непорядочно это памятные вещи выбрасывать, я их лучше сохраню, вдруг потом пригодятся. -- Да уж, теперь никогда не буду смеяться над запасливостью Хатуны, -- сказал Георг, глядя как Цирри, раздевшись, садится на Буцефала позади Авто, чтобы переплыть пруд. -- Глядите ка и откровенный хлам пригодится может, вот оно как. Сейчас сыграет мальчишка на свирели, и барабашки оставят Хатуну в покое, она готовить начнет, до дня рождения Кости-то совсем мало времени осталось. А у нас другие проблемы будут типа автомобильных троллей. Им-то на чем играть придется? Тоже на флейте? -- Понятия не имею, -- сказал я, разворачиваясь. Авто предупредил нас, что мы должны будем покинуть место таинства, как только Цирри ступит на скалу. -- Пойдёмте-ка, парни, отсюда, по дороге и решим, что делать. А самое главное, нам и вправду придется набрать сморчков, хоть немного, Костя ведь не дурак, и мигом спросит: "Где грибы, за которыми ты, дорогой, охотился весь вечер?" И что я ему скажу? Мы быстро удалялись от озера, а воздух наполняла тонкая, щемящая душу песнь свирели. Надеюсь, у Цирри все получится, думал я, собирая в глубокую сковороду, отцепленную от наряда Хатуны, грибы, которые, к счастью, обнаружились на тихой полянке, и мы избавимся хотя бы от барабашек. Ну, а остальная нечисть... Наверное, и на нее управу найти можно, коль мозгами хорошенько пораскинуть. Нас много, знания у всех оригинальные, чего-нибудь и придумаем. Сейчас самое главное, чтобы Костя ничего не узнал, иначе нам всем головы не сносить. Хотя это я зря, не такой уж Костя и суровый, он обязательно поймет нас и простит, мы же всего лишь защищали поместье. Хотя, зная его, думаю, это не будет для него серьезным аргументом. Но я подумаю об этом завтра, сейчас я слишком устал.