Синдикат изгоев: Сэнко

      Утро в Первом районе Ринто всегда начиналось с вибрации. Дрожали тонкие стекла в деревянных рамах, отзываясь на грохот проходящего в паре кварталов грузового монорельса, глухо гудели изношенные трубы водопровода, а с улицы доносился непрекращающийся шум просыпающегося муравейника. Низины столицы никогда не спали по-настоящему.       Рюсэй Хаттори стянул с головы наушники, из которых всё ещё доносились приглушенные гитарные риффы старого рока, и сел на краю скрипучей кровати. В комнате было прохладно - центральное отопление в их старой многоэтажке в пригороде работало с перебоями. Он потянулся, разминая затекшие мышцы, и привычным движением натянул через голову любимое безразмерное черное худи. Плотная ткань надежно скрывала крепкое телосложение, превращая его в типичного, ничем не примечательного подростка с окраин - очередную «невидимку» в океане таких же рабочих людей.       Выйдя из своей крошечной комнаты, он оказался в узком коридоре, пропахшем сыростью и жареным маслом. На кухне уже горел тусклый желтый свет.       Мать стояла у плиты, помешивая лопаткой скворчащий на сковороде рис. Под ее глазами залегли глубокие тени - сказывался сбитый график работы администратором в круглосуточном сетевом супермаркете. Отец сидел за хлипким кухонным столом. Он молча проверял замки на тяжелой брезентовой сумке. Завтра начиналась его очередная вахта на шахтах, и в доме висело то самое тяжелое, вязкое молчание, которое всегда предшествовало его отъезду.       - Доброе утро, - коротко бросил Рюсэй, проходя к столешнице.       Отец лишь молча кивнул, не отрываясь от заевшей молнии на сумке, а мать обернулась, попытавшись выдавить усталую, но теплую улыбку.       - Садись есть, Рю, - сказала она, вытирая руки о передник. - Я собрала тебе обед. Положила побольше мяса.       - Спасибо, мам.       Рюсэй взял с полки самую дешевую банку растворимого кофе, которую можно было найти на нижних ярусах их районного конбини. Насыпал две ложки в кружку с отколотым краем и залил кипятком из старого, покрытого накипью чайника. Горький, почти жженый аромат заполнил тесную кухню, перебивая запах еды. Рюсэй сделал глоток, не морщась. К этому вкусу он давно привык. Это был вкус их района.       Он присел за стол напротив отца. Взгляд Рюсэя скользнул по окну. Отсюда, из низин, небо всегда казалось серым из-за вечного смога, который морской бриз не успевал выдувать из плотной застройки. Но если поднять голову чуть выше, туда, где на продуваемых ветрами холмах возвышались сверкающие стеклянные башни корпорации OmniTech и элитные особняки, можно было увидеть чистое небо. Там был другой мир. Мир идеальных газонов, дорогих машин и людей, которые никогда не пили дешевый растворимый кофе.       Отец наконец справился с замком, тяжело вздохнул и посмотрел на сына. Его руки были грубыми, с въевшейся в мозоли грязью, которую не брало ни одно мыло.       - Смотри за матерью, пока меня не будет, - произнес он глухим голосом. - И не ввязывайся в неприятности на улице.       - Я всегда смотрю, - ровным тоном ответил Рюсэй, глядя прямо в уставшие глаза отца. - Всё будет нормально.       Он допил свой горький кофе, чувствуя, как внутри привычно сжимается пружина. Ему было шестнадцать, и он твердо знал одно: он сделает всё, чтобы однажды его отцу больше не пришлось собирать эту брезентовую сумку, а матери - стоять ночные смены под стерильным светом ламп.       Быстро покончив с завтраком, Рюсэй закинул в раковину пустую кружку.       - Я пошел. Документы сами себя не подадут, - бросил он, накидывая на плечо потертый черный рюкзак.       Мать молча кивнула, аккуратно упаковывая пластиковый контейнер с едой в сумку отца.       Выйдя из подъезда, Рюсэй сразу ощутил на лице тяжелый утренний воздух низин - привычную смесь выхлопных газов, сырости и запахов дешевой уличной еды. Сегодня ему предстоял путь наверх, в прямом и переносном смысле. Рюсэй решил не брать свой старый курьерский велосипед - не хватало еще, чтобы цепь слетела по дороге или он заявился в приемную комиссию потным. Вместо этого он направился к ближайшей станции надземного монорельса.       Вагон был набит такими же хмурыми работягами, едущими на утренние смены. Но чем ближе поезд подбирался к центру столицы и начинал ползти вверх по холмам, оставляя смог позади, тем просторнее становилось внутри.       Спустя сорок минут он вышел на нужной станции, и контраст привычно ударил по глазам. Здесь не было обшарпанных стен, кричащих неоновых вывесок и переполненных мусорных баков. Только идеально ровный асфальт, выверенные линии дорогой архитектуры и свежий морской бриз, который беспрепятственно гулял между элитными зданиями.       Кампус Высшей Технической Школы Ринто встретил его безупречными изумрудными газонами и парковкой, заставленной люксовыми автомобилями последних моделей. Среди стаек будущих абитуриентов, громко обсуждающих свои дела и одетых в брендовые вещи, Рюсэй в своем безразмерном худи, простых темных джинсах и с помятым рюкзаком выглядел как чужеродный элемент. Как статист, случайно забредший на съемочную площадку дорогого фильма.       Но ему было плевать. Внешне оставаясь абсолютно холодным и незаметным, он натянул капюшон чуть ниже, отгораживаясь от чужих оценивающих взглядов, и уверенно зашагал к главному административному корпусу.       Внутри царила та же атмосфера подавляющего богатства и стерильного перфекционизма. В приемной комиссии было немноголюдно, и очередь из таких же поступающих двигалась быстро.       - Ваше имя? - сухо спросила женщина за стеклянной перегородкой, даже не подняв на него глаз от монитора.       - Рюсэй Хаттори. Направление IT-разработки.       Он снял рюкзак, достал аккуратную пластиковую папку со всеми справками и просунул ее в лоток. Женщина монотонно пробежалась глазами по бумагам, отсканировала пару бланков и наконец посмотрела на него. В ее взгляде на долю секунды мелькнула профессиональная оценка - она явно считывала его социальный статус по потертым рукавам худи, - но голос остался таким же бесстрастным и механическим:       - Документы приняты, Хаттори-сан. Вступительный экзамен состоится ровно через неделю, в следующую среду, в девять утра. Опоздавшие не допускаются, пересдач не предусмотрено.       - Я понял, - коротко кивнул Рюсэй.       Он забрал проштампованную расписку, сунул ее обратно на дно рюкзака и направился к выходу из стеклянных дверей. Ровно неделя. Семь дней до момента, когда он сможет доказать системе, чего стоит его код, и сделать первый реальный шаг к тому, чтобы навсегда вычеркнуть слово «бедность» из жизни своей семьи.