Глубже, чем море

      Солнце стояло в зените, когда пароплам вышел в открытое море.       Белый корпус судна сверкал на солнце, отражаясь в бирюзовой воде. Палуба была превращена в импровизированную съёмочную площадку — софиты, отражатели, кабели, путающиеся под ногами. Группа суетилась вокруг, фотографы проверяли свет, визажисты в последний раз поправляли макияж, ассистенты таскали реквизит.       Мэн Чуань стоял у леерного ограждения, глядя на бескрайнюю водную гладь. Ветер трепал его распущенные тёмные волосы, и он невольно улыбнулся. Море пахло солью и свободой. Где-то там, в глубине, был Ши Хао. Может быть, прямо сейчас он смотрит на этот пароплам снизу, прячась в холодной синеве.       — Чуань! — окликнул его фотограф. — Иди сюда, пора начинать!       Он кивнул, оторвался от перил и направился в центр палубы, где уже стоял его напарник по съёмке.       Кун Ван.       Чуань знал его несколько лет. Они начинали вместе — оба пришли в модельный бизнес из провинции, оба были красивы, оба амбициозны. Но если Чуань быстро нашёл своё место, получал лучшие контракты, снимался для обложек и ходил по подиумам, то Кун Ван так и оставался на вторых ролях. Его приглашали на групповые съёмки, давали рекламу третьего сорта, ставили на задний план.       И он ненавидел Чуаня за это.       Чуань чувствовал эту ненависть — в каждом косом взгляде, в каждой фальшивой улыбке, в каждом язвительном комментарии, который Кун Ван бросал ему за спиной. Но сегодня была работа, и Чуань был профессионалом. Он улыбнулся, подходя к напарнику.       — Привет, — сказал он ровно.       Кун Ван окинул его взглядом с ног до головы. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на оскал.       — Привет, — ответил он, и в его голосе не было и капли дружелюбия. — Выспался? А то вид у тебя какой-то… уставший. Опять ночные прогулки?       Чуань не удивился, что Кун Ван следит за ним. Тот всегда искал слабости, всегда пытался найти что-то, что можно было использовать.       — Всё в порядке, — коротко ответил Чуань. — Давайте работать.       Фотограф — высокий мужчина с вечной небритостью и вечно недовольным лицом — подошёл к ним, жестом указывая, куда встать.       — Так, парни, слушайте сюда, — сказал он, хлопая в ладоши. — Сценарий простой: вы двое, как старые друзья, стоите у борта, смотрите на море, обсуждаете что-то важное. Лёгкие улыбки, никакой драмы. Всё естественно. Поняли?       — Поняли, — кивнул Чуань.       Кун Ван промолчал, только криво усмехнулся.       Они начали снимать.       Первый дубль прошёл нормально. Чуань стоял у борта, полуобернувшись к напарнику, изображая задумчивость. Кун Ван держался рядом, но в его позе было что-то напряжённое, неестественное.       — Стоп, — сказал фотограф. — Ван, расслабь плечи. Ты не на допросе, ты на прогулке.       Кун Ван дёрнул плечом, поправил воротник белой рубашки, которую выдал стилист. Чуань видел, как побелели его костяшки, когда он сжал леер.       Второй дубль. Третий. Четвёртый.       С каждым разом Кун Ван становился всё более раздражённым. Фотограф делал ему замечания — то плечи, то взгляд не туда, то улыбка выходит злой. Чуань чувствовал, как напряжение нарастает, как воздух вокруг них становится плотнее.       На пятом дубле Кун Ван не выдержал.       — Да что ты ко мне прицепился?! — рявкнул он, оборачиваясь к фотографу. — Я делаю всё, как ты сказал! Что тебе ещё надо?!       На палубе повисла тишина. Ассистенты замерли, визажист, поправлявшая макияж одной из моделей, застыла с кисточкой в руке. Фотограф медленно опустил камеру.       — Ван, — сказал он ледяным тоном. — Ты профессионал или кто? Мы здесь работаем.       — Работаем? — Кун Ван рассмеялся, но смех его был злым, рваным. — Да это не работа, это цирк! Я тут как статист, пока этот, — он ткнул пальцем в Чуаня, — красуется в центре кадра!       Чуань медленно выдохнул, стараясь сохранить спокойствие.       — Кун Ван, давай не здесь, — сказал он тихо. — Разберёмся после съёмки.       — Ах, после съёмки? — Кун Ван развернулся к нему, и в его глазах горело что-то нездоровое. — Тебе легко говорить, да? Ты всегда в центре, всегда лучший. А я? Я должен стоять у тебя за спиной и делать вид, что я рад?       — Никто не заставляет тебя радоваться, — спокойно ответил Чуань. — Просто сделай свою работу.       — Свою работу! — Кун Ван шагнул к нему, и ассистенты зашевелились, чувствуя неладное. — Знаешь что, Мэн Чуань? Ты думаешь, ты такой особенный? Талантливый? Красивый? Да ты просто везучий! Тебе всё падает с неба — контракты, обложки, девушки… Или уже парни?       Чуань напрягся.       — Не лезь не в своё дело, — сказал он, и в голосе его прозвучало предупреждение.       Но Кун Вана было уже не остановить. Он подошёл вплотную, ткнув пальцем в грудь Чуаня.       — Я видел, как ты шёпотом говорил по телефону, — прошипел он. — «Я приеду, жди меня». Кому это? Девке какой? Или может, мужику? А, Мэн Чуань? Ты поэтому такой счастливый последнее время? Потому что нашёл себе…       — Замолчи, — Чуань перехватил его руку.       Их взгляды встретились. В глазах Куна Вана была ненависть, многолетняя, выкорчеванная, пустившая глубокие корни. В глазах Чуаня — холодная ярость, которую он сдерживал из последних сил.       — Отпусти, — сквозь зубы сказал Кун Ван.       — Первый ты успокойся.       — Отпусти, я сказал!       Кун Ван рванул руку, и в этот момент пароплам качнуло на волне. Совсем немного, но этого хватило, чтобы Кун Ван потерял равновесие. Он дёрнулся назад, пытаясь удержаться, и его локоть врезался Чуаню в грудь с неожиданной силой.       Чуань не успел среагировать.       Он почувствовал, как ноги отрываются от палубы, как тело переваливается через низкое ограждение, как воздух со свистом проносится мимо ушей. В последний момент он увидел над собой небо — ослепительно-синее, без единого облачка, — и лицо Куна Вана, искажённое ужасом.       А потом вода сомкнулась над ним с оглушительным хлопком.

*******

      Холод ударил мгновенно, выбив воздух из лёгких.       Чуань погрузился глубоко, на несколько метров, прежде чем инстинкты взяли верх. Он дёрнулся, пытаясь всплыть, но одежда — тяжёлый пиджак из плотной ткани, кожаные туфли, которые дали на съёмку, — тянула вниз, обволакивала, сковывала движения.       Он открыл глаза под водой, но ничего не увидел — только мутную зелень, пузырьки воздуха, рвущиеся вверх, и солнечные лучи, пронзающие толщу воды золотыми копьями.       Лёгкие горели. Он рванулся снова, но пиджак скрутился вокруг рук, мешая грести. Вода заливалась в нос, в рот, он закашлялся, теряя последний воздух.       Сверху, сквозь толщу воды, доносились приглушённые крики. Кто-то звал его по имени. Кто-то кричал: «Человек за бортом!». Но голоса были далёкими, нереальными, словно из другого мира.       Чуань перестал бороться.       Время замедлилось. Он видел, как пузырьки воздуха поднимаются к поверхности, к солнцу, которое казалось теперь таким далёким. Пиджак тянул вниз, в темноту, и Чуань вдруг подумал, что это похоже на сон. Тяжёлый, вязкий сон, из которого не хочется просыпаться.       Мама, — подумал он. — Я сейчас приду к тебе.       Он закрыл глаза.