Глубже, чем море

      Мэн Чуань не мог спать.       Он вышел из дома за полночь, надел куртку, сел на мотоцикл и поехал к морю. Он знал, что это безумие — приезжать на пляж в час ночи, когда Ши Хао всё равно не придёт, как не приходил уже семь дней. Но он не мог оставаться в квартире, где стены давили на него, а тишина звенела в ушах.       Он оставил мотоцикл у причала и пошёл по знакомой тропинке. Луна ещё не взошла, и берег был тёмным, только звёзды отражались в воде, создавая иллюзию бесконечности. Чуань снял ботинки, оставил их на песке и пошёл к воде, чувствуя, как холодный песок обволакивает ступни.       Он дошёл до своего камня, постоял, глядя на море. Потом медленно пошёл вдоль берега, туда, где скалы подходили ближе к воде, где волны бились о камни, разбиваясь на тысячи брызг.       Он не знал, почему пошёл именно туда. Какая-то сила толкала его вперёд, заставляла идти, идти, не останавливаясь. Может быть, это было просто отчаяние. Может быть, надежда.       Он прошёл мимо россыпи валунов, мимо старого рыбацкого причала, который давно никто не чинил. И вдруг остановился.       В свете звёзд он увидел что-то на песке. Что-то белое, неподвижное, лежащее у самой кромки воды, где волны лизали берег своими холодными языками.       Чуань замер на мгновение, а потом бросился вперёд.       Это было тело.       Молодой человек лежал на песке лицом вниз, его тёмные волосы разметались вокруг головы, мокрые, тяжёлые, переплетённые с водорослями. Он был бледным, почти белым в свете звёзд, и казалось, что он не дышит.       — Эй! — Чуань опустился на колени рядом с ним, переворачивая на спину. — Эй, ты меня слышишь?       И тут он увидел лицо.       Сердце его остановилось, а потом забилось с такой силой, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.       Это был Ши Хао.       Тот же овал лица, те же острые скулы, те же тёмные ресницы, отбрасывающие тени на бледные щёки. Но что-то было не так. Что-то изменилось. Чуань не мог понять что, пока взгляд его не скользнул ниже.       У Ши Хао были ноги.       Две человеческие ноги, длинные, стройные, покрытые песком и морской пеной. Никакой чешуи. Никакого рыбьего хвоста. Просто ноги.       Чуань замер на мгновение, пытаясь осознать увиденное. Потом его профессиональная выдержка — та самая, которая помогала ему сохранять спокойствие в самых безумных ситуациях на съёмках — дала трещину.       — Хао! — он схватил его за плечи, приподнимая. — Хао, проснись! Очнись, пожалуйста!       Ши Хао не двигался. Его лицо было бледным, губы — синими, а грудь не поднималась.       — Нет, нет, нет! — Чуань прижал ухо к его груди, и на секунду ему показалось, что мир рухнул. Но потом он услышал это — слабое, едва уловимое биение. Сердце билось. Слабо, но билось.       Чуань выдохнул, чувствуя, как страх отпускает его горло. Он перевернул Ши Хао на бок, как тогда, в воде, и надавил на спину. Изо рта Хао вылилась вода — немного, но достаточно, чтобы он закашлялся, судорожно, рвано, и его глаза открылись.       Зелёные.       Те же самые зелёные глаза, которые Чуань видел во сне и наяву. Только сейчас в них не было того спокойного света, к которому он привык. В них были страх, растерянность и боль.       — Хао, — Чуань снова перевернул его на спину, поддерживая голову. — Хао, ты меня слышишь?       Ши Хао смотрел на него, и его губы дрожали. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хриплый кашель.       — Тише, тише, — Чуань прижал его к себе, чувствуя, как холодное тело дрожит в его руках. — Не говори ничего. Я здесь. Я с тобой.       Ши Хао вцепился в его куртку пальцами, и эти пальцы были холодными, как лёд. Его тело тряслось крупной дрожью, и Чуань понял, что нужно срочно его согреть.       — Надо уходить с пляжа, — сказал он, оглядываясь. — Ты замёрзнешь. Сможешь встать?       Ши Хао кивнул, но когда Чуань попытался поднять его, ноги юноши подкосились, и он рухнул обратно на песок.       — Не могу, — прошептал он, и голос его был слабым, едва слышным. — Ноги… не слушаются.       Чуань не стал спрашивать, почему. Он просто подхватил Ши Хао на руки — тот оказался удивительно лёгким, словно вода больше не тянула его вниз, — и понёс к тому месту, где оставил мотоцикл.       Ши Хао прижимался к нему, дрожа всем телом, и Чуань чувствовал, как его сердце бьётся где-то рядом, в унисон с его собственным.       — Держись, — сказал он, чувствуя, как внутри него разгорается что-то огромное, что не умещалось в груди. — Я не отпущу тебя. Больше никогда.       Он не знал, что случилось. Не знал, почему у Ши Хао вдруг появились ноги. Не знал, как он оказался на берегу и почему был без сознания. Но это было не важно.       Важно было только одно: он здесь. Он жив. Он в его руках.       И Чуань поклялся себе, что больше никогда его не потеряет.