Глубже, чем море

      Ши Хао проснулся ближе к вечеру.       Солнце уже клонилось к закату, и комната наполнилась золотистым светом, который просачивался сквозь полупрозрачные шторы. Он лежал неподвижно, привыкая к ощущению собственного тела — тяжёлого, непривычного, но такого живого.       Чуаня рядом не было. Ши Хао приподнялся, оглядываясь. В квартире было тихо, только где-то на кухне слышался негромкий шум — что-то шипело, звенела посуда.       Он осторожно спустил ноги с дивана и попытался встать.       Это оказалось сложнее, чем он думал. Ноги дрожали, не слушались, и когда он попробовал перенести на них вес, они подкосились, и он рухнул обратно на диван, больно ударившись бедром о край.       — Ай, — вырвалось у него.       Чуань появился в дверях мгновенно, словно ждал этого.       — Что ты делаешь?! — он бросился к нему, опускаясь на колени рядом. — Тебе нельзя вставать!       — Я хотел… — Ши Хао запнулся, чувствуя, как лицо заливает краска стыда. — Я хотел встать. Ноги… не слушаются.       Чуань посмотрел на него, и его лицо смягчилось.       — Ты долго лежал без движения, — сказал он. — Мышцы ослабли. Нужно время, чтобы привыкнуть.       Он помог Хао сесть удобнее, подложил под спину подушку. Его руки были тёплыми, сильными, и Ши Хао невольно задержал дыхание, когда пальцы Чуаня коснулись его плеча.       — Хочешь попробовать снова? — спросил Чуань. — Я помогу.       Ши Хао кивнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.       Чуань взял его за руки, помогая подняться. Ши Хао встал, опираясь на него, и на этот раз ноги его не подкосились — он стоял, шатаясь, но стоял.       — Смотри, — тихо сказал Чуань, и в его голосе звучала гордость. — Получается.       Ши Хао поднял голову и посмотрел на него. Они стояли так близко, что он чувствовал дыхание Чуаня на своём лице. Карие глаза смотрели на него с теплотой, и Ши Хао понял, что может утонуть в них, как в самом глубоком океане.       — Спасибо, — прошептал он.       — Не за что, — Чуань улыбнулся, но не отпустил его руки. — Давай сделаем несколько шагов?       Они медленно пошли по комнате — Чуань поддерживал Хао, Хао цеплялся за него, как за единственную опору в этом новом, непривычном мире. Ноги слушались плохо, каждый шаг давался с трудом, но Ши Хао не чувствовал боли. Он чувствовал только тепло рук Чуаня, его дыхание, его присутствие.       — У тебя хорошо получается, — сказал Чуань, когда они дошли до окна и остановились. — Ещё немного, и ты будешь бегать.       — Я никогда не бегал, — вырвалось у Ши Хао прежде, чем он успел подумать.       Чуань посмотрел на него с удивлением.       — Никогда?       Ши Хао понял, что сказал лишнее. Он опустил глаза, чувствуя, как краска заливает щёки.       — Я… я не помню, — быстро сказал он. — Наверное, помню, просто…       — Всё в порядке, — перебил Чуань мягко. — Не нужно ничего объяснять.       Он помог Хао вернуться к дивану, усадил и накрыл пледом. Потом принёс тарелку с чем-то, что пахло незнакомо, но аппетитно.       — Это рис с овощами, — сказал Чуань, ставя тарелку перед ним. — Я не знаю, что ты любишь, но… попробуй. Если не понравится, я сделаю что-то другое.       Ши Хао взял палочки — они оказались неудобными, и он выронил их дважды, прежде чем Чуань, посмеиваясь, не принёс ложку.       — Прости, — сказал Чуань, пряча улыбку. — Я не подумал.       Ши Хао попробовал рис. Вкус был странным — он никогда не ел ничего подобного. Но это было вкусно. Тепло. Уютно.       — Вкусно, — сказал он, и это было правдой.       Чуань просиял.       — Ешь, — сказал он, садясь напротив. — Тебе нужно набираться сил.       Они ели молча, но это молчание не было тяжёлым. Оно было тёплым, уютным, как этот маленький дом, как этот вечер за окном.       Когда они закончили, Чуань убрал посуду и вернулся с двумя кружками — снова чай и кофе.       — Хао, — сказал он, садясь рядом. — Ты можешь не говорить, что случилось. Но скажи мне одно: ты останешься?       Ши Хао поднял на него глаза.       — Если я останусь, — медленно сказал он, — это не будет… проблемой для тебя?       Чуань улыбнулся, и в его улыбке было что-то, от чего сердце Ши Хао пропустило удар.       — Ты спрашиваешь, не проблема ли для меня остаться с тобой? — переспросил он. — Хао, я искал тебя целую неделю. Я приходил на пляж каждый день. Я стоял в воде и звал тебя. Я думал, что сошёл с ума. Я думал, что ты исчез навсегда. А теперь ты здесь, в моём доме, и ты спрашиваешь, не проблема ли это?       Он взял руку Хао в свои, и его пальцы были тёплыми, сильными, надёжными.       — Оставайся, — сказал он. — Сколько захочешь. Навсегда, если нужно. Я не хочу тебя терять.       Ши Хао смотрел на него, и в его груди разрывалось что-то огромное, светлое, невыносимое.       Скажи, что любишь меня, — подумал он. — Скажи, и я буду спасён.       Но Чуань не говорил этих слов. Он просто смотрел на него с теплотой, с заботой, с чем-то, что было очень похоже на любовь, но не называлось этим именем.       — Я останусь, — сказал Ши Хао, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Спасибо.       Чуань сжал его руку, и они сидели так, глядя на закат за окном. Золотой свет окутывал их, согревая, обещая что-то новое, что-то прекрасное.       Двадцать девять дней, — подумал Ши Хао. — Двадцать девять дней, чтобы услышать эти слова. Я справлюсь. Я должен.       Он закрыл глаза и позволил теплу рук Чуаня согреть его.