Конец учебной недели в минской школе №3, что стояла неподалеку от знаменитого Двора «Чудес», выдался на редкость суматошным. Вся параллель девятых классов во всех четырех близлежащих школах гудела в ожидании результатов стихийного социологического опроса среди мальчиков, который Парень проводит уже две недели.
Удивительно, как мало нужно для разрушения невидимых стен между людьми. Простое знание о проведении некого «анонимного опросника» на звание самой красивой девушки параллели стало для многих учениц своеобразной индульгенцией¹ на смелость.
Девушки вдруг начали проявлять внимание к тем, кто им нравился, не дожидаясь школьных дискотек или случайных встреч. И мосты, наспех возведённые за эти недели, уже начали жить и обрастать более прочными связями.
То тут, то там можно было увидеть уже состоявшиеся парочки. Они ценили тишину и уединение, прячась по темным уголкам и закоулкам школьного двора. Когда идешь в столовую по длинному школьному коридору, можно поймать на себе несколько пар заинтересованных женских глаз.
Но у всего есть своя цена.
К концу второй недели голосования, как грибы после дождя, начали появляться неуверенные в себе подростки с одинаковыми просьбами.
— Девчонкин, постой! — Парня перехватил очередной ученик с параллели, на лице которого застыла маска неподдельного отчаяния. Он терзался такими муками, будто не галочку в тетради ставил, а решал судьбу человечества. — Есть ещё время переголосовать? Я выбрал другую.
— Нет, — отрезал Девчонкин, которого по закону двора иронично прозвали Парнем. Он чувствовал, как внутри нарастает глухое раздражение от всего этого балагана. — Смысл этого голосования в том, чтобы принять решение не думая. Чтобы быть максимально объективным. Понимаешь?
Мальчишка смотрел на него жалобно, а Парень крепче прижал к себе тетрадь. Было что-то невероятно успокаивающее в том, чтобы смотреть, как чужие симпатии и страхи аккуратно складываются в колонки цифр. Мальчишки были с ним предельно честны, слепо веря в анонимность.
— Да, но в этом-то и проблема! Я выбрал не ту, что хотел изначально! — школьник вцепился в его рукав, как утопающий в спасательный круг.
Парень тяжело вздохнул, пряча измятую тетрадь. Это был уже пятый за сегодня. Пора было сворачивать эту лавочку, пока его не обвинили в разрушении неокрепших подростковых судеб.
Проситель, получив отказ, побрёл прочь, что-то бормоча про несправедливость и подсуживание.
Парень закинул рюкзак на плечи и зашагал по пустеющему коридору. Где-то в глубине души шевельнулось смутное беспокойство: "А правильно ли они вообще всё это затеяли? В конце концов, это просто способ занять время".
Он уже почти дошёл до лестницы, ведущей на второй этаж, как боковым зрением уловил странное движение.
У приоткрытой двери малого спортзала в самой нелепой позе застыла чья-то фигура. Кто-то, прильнув к щели, ёрзал и дергался.
Прищурившись в попытке идентифицировать силуэт, Парень чуть не сбил с ног летящего по своим делам младшеклассника. Тот скрылся за ближайшим поворотом, и в образовавшейся тишине можно было отчётливо услышать, как из-за двери доносятся глухие удары мяча и звонкие крики.
Парень подошел ближе и наконец разглядел любопытствующего: он узнал эти очки, дурацкую стрижку и вечно приподнятую синюю жилетку.
Зануда?
***
Записная книжка. Мысли хулигана.
«Из записей, которых никогда не было»:
В середине лета в наш до краёв приличный район переехал один баламут. При беглом знакомстве выяснилось, что этого блаженного зовут Девчонкин. Имя я даже не запоминал. С такой фамилией любые другие данные просто занимают лишнее место в голове. Наши культурные ребята старательно упражнялись в остроумии, придумывая ему хлёсткое прозвище, а я просто смотрел на них и не понимал. Зачем изобретать велосипед? Лично мне показалось, что будет гораздо веселее и интереснее называть этого утырка просто Парень.
***
¹
Индульгенция (сущ., школ.) — Прощение самой себя так, словно невидимый писарь где-то наверху вдруг поставил галочку напротив твоего имени в графе «Разрешено рисковать», и грех робости был отпущен автоматически. Просто по факту участия в голосовании.