Связь

— Яблоки… — послышалось голосом Эрзы в темноте камеры, — яблоки… — Какие яблоки? — спросил, как всегда напрямую, Волли. — В Розмарине, мы всегда, собирали яблоки, с Симоном, — она говорила отрывисто, остановилась и повернулась к Симону. — Не знаю таких, — ответил Волли. Эрза чутка сникла… — Я пробовал их, — произнёс Джерар. — Твёрдая мякоть и сок, что течёт… — В Магнолии много плодовых деревьев, в том числе и яблок разного сорта, — присоединился дедушка. — Правда, — на миг, что-то промелькнуло в голосе Эрзы. — Ты всегда залазила выше всех, Эрза, — подал голос Симон, обычно тихий, здоровяк сидел слева от Меня, как и большинство, кроме дедушки и Джерара. Те справа. «А что Я помню со своего родного города?» Неожиданно подумалось Мне. «И так ли важен был Мне тот город?» Добавилось после. — Я ел картошку на завтрак, обед и ужин, — проговорил Волли, что отличался простотой. — Я мало, что знаю о яблоках, а в город переехал незадолго… до… — начал Сё. — А что было в твоём городе, Миллиана? — «Он так и не стал называть город своим» — отметил Я. Миллиана помялась. — Миллиана? — успели переспросить. — На самом деле, Я плохо помню тот город, все мои счастливые воспоминания связанны только с Кайласом! — проговорила и… — А мои, — начал Я, — только с тобой! — и повернулся к ней, подполз, когда она подалась вперёд, а потом… Она чутка отпрянула, когда цепи на наших руках ударили одна другую. Она поникла, Я взялся за середину её цепи и приподнял вверх, перекинув через себя, потом поднял своим руки и закинул через её голову свою цепь. — Кайлас… — Вот так, — успел ответить в тот же момент, что и она назвала Меня. Мы обнимались, долго, трепетно, словно весь мир вокруг лишь место для котов и кошек, кто никогда не сдаются и всегда пролезут в самую малую дыру! В камере одновременно стало и тихо, и грустно, и счастливо, и… завидно. Но по светлому. Волли прослезился, втянул воздух, что стало ясно, он – плачет! — Завидую… — проговорил по-другому, иначе, словно хотел приобщиться к нам. — Волли! — пихнула его Эрза, что тот вскрикнул. — Ничего, — ответил Я. — Я понимаю, почему ты хочешь этого, — и это что-то изменило. Сначала в Симоне, потом Эрзе, как всегда подключился Джерар. Потом Волли, а Сё оставался в стороне до момента, когда дедушка произнёс: — Хорошее чувство. Берегите его! — его голос звучал по-другому… резкий скрип металла по камню и стук шагов, – её! – шагов. Я попытался вернуться к своему месту напротив, но заброшенные за спину Миллиане руки с цепью между браслетами на запястьях помешало. Миллиана тихо шикнула, на грани слышимости, и потянула за собой, а Симон спрятал за своими великанскими размерами. Было тихо. Стук остановился… напротив камеры, в которой были… Мы! Она вошла. Тихо, словно настоящая кошка. Скрипела только кожа, что отдавала кровью на железе, запечённой, старой, никогда не смываемой, а потом… …резко развернулась и вышла, сочтя или не сочтя, а запомнив, что мы лежали по-другому! И что из этого страшнее… не знает… никто!