Дневник студента который ещё не сдох

Некоторое время после падения. Сначала была темнота, долгая, гнетущая, такое чувство, словно я ослеп. Затем начали возвращаться ощущения. Первым, что я почувствовал это запах. Такой, словно я зашёл на старый пыльный склад. Сухая, едкая пыль, попадая в ноздри, вызывала желание закашляться, но из лёгких словно выбили весь воздух. Каждый вдох давался словно со хрипом. Затем начало возвращаться зрение. При попытке открыть глаза в них ударил солнечный свет, он словно выжигал их. Но всё-таки, привыкнув к нему, я увидел плывущее, словно картинку, небо часть которого закрывает картонная коробка. При попытке встать тело не слушается, оно словно ватное. Но, собрав силы и спустя несколько попыток, у меня получается подняться, и всё тело пронизывает боль. Выпрямившись вроде стало легче, но в глазах всё ещё плывёт. – Мать твою... Вроде живой, – сказал я, осматривая своё тело. – Так, вроде ничего не сломал, похоже, удача сегодня на моей стороне, – кинув взгляд на продавленную груду картонных коробок. – Ага, а ещё я исчерпал её на месяц вперёд. Ну да ладно не, чего ныть, нужно осмотреться. Само здание представляет собой большой прямоугольник с вырезом в виде квадрата по середине, в котором расположен какой-то внутренний двор. На самой крыше находится какая-то небольшая комната, а также люк, ведущий в само здании. Также, по мимо строительного мусора, тут находилась та самая груда коробок, складной стул, какого чёрта он тут забыл, я не знаю, сломанный стол, видимо шёл в комплекте со стулом. Ну и, в принципе, из полезного тут всё. Осмотрев всё ещё раз, я ловлю себя на мысли. – Хмм, это строение напоминает мне колледж, в котором я учился, – И пойдя ближе к краю здания. – Ну-ка, ну-ка, – высунув голову, я вижу того самого заражённого, из-за которого я оказался здесь. Приземлился он не так удачно: голова разбилась о бетонную плитку, оставив чёрную и густую лужу крови, что явно неспособствовало его выживанию. – А ведь на его месте мог быть я, – отбросив эту мысль, я продолжаю высматривать хоть какую-то надпись на здании. И в скоре удаётся прочитать табличку, на которой крупными буквами написано: Многопрофильный колледж имени Москвина. – Хмм... Где-то я уже слышал это название, не могу только вспомнить где, – подумав несколько секунд и так и не вспомнив я, вернулся к осмотру. Вспомнив про странную комнатку, я решил проверить, что там есть полезного. Подойдя к ней и осмотрев её, в глаза бросается железная дверь, и в голове возникают два вопроса: "Что находится за этой дверью?" и "Нахера тут вообще железная дверь?" Надеясь найти ответы на эти вопросы я, дёргаю дверную ручку вниз. Немного приоткрыв дверь и убедившись, что за ней всё спокойно, я открываю её до конца. В каморку сразу же хлынул луч солнечного света освещая, небольшое убежище: импровизированная кровать с грубым и на спех заправленным одеялом, небольшая полка, на которой находилось небольшое количество книг, деревянный ящик в место стола, на котором поблёскивала старая, потёртая керосиновая лампа и небольшое окошко почти у потолка. Подойдя ближе, я наклонил голову, осматриваю лампу, и сквозь пыльное стекло было видно, что керосина на дне осталось совсем на донышке. – Мда... Этого хватит максимум на пару часов. Тем более, у меня спичек-то и нет. Прекратив осматривать лампу, я перевёл взгляд на кровать. Это было грубое подобие постели: сколоченный из разных досок каркас, на котором лежал тонкий, в местах протёртый матрас. Сверху было наброшено тяжёлое шерстяное одеяло, серое и колючее на вид. Подойдя поближе, можно разглядеть, что одеяло заправлено наспех, небрежными рывками, словно тот, кто спал здесь, очень торопился или просто не заботился об уюте. – Ну, хоть есть место для ночлега. Уже хорошо, – обдумывая, что делать дальше, я решаюсь присесть на кровать. Грубые доски каркаса с небольшим треском, но всё-таки выдержали меня. И в этот момент мой ботинок глухо ударяется обо что-то пустотелое. Раздался характерный пластиковый стук. Наклонившись, мне удалось выудить из-под кровати небольшую пластиковую канистру, покрытую слоем пыли. Внутри что-то плещется. Открутив крышку, в нос бьёт резкий запах топлива. – Керосин? – принюхавшись получше. – Да, это определённо он. Вытрав слой пыли, стало видно, что его там не так уж и много, где-то пол-литра, но это уже что-то. Поставив канистру возле ножки кровати, я начал думать, что делать дальше. Можно, конечно, остаться здесь и искать любые зацепки, в какой из военных лагерей полетел мой брат, а можно просто переночевать, здесь а с рассветом двинуть дальше от сюда. – Ладно, для начала надо обыскать само здание, а после, в зависимости от обстоятельств, принимать решение. Выйдя из каморки и закрыв дверь, желудок издаёт урчащий звук, ясно давая понять, что пора бы перекусить. Когда я последний раз ел? Спускаясь внутрь, надо будет поискать еды. И, поглаживая живот, я направился к люку. Сам люк не представляет собой не чего ни обычного. Местами немного ржавый, ручка шатается из-за не до конца закрученного болта. В общем, люк как люк. Открыв люк и нащупав ногой перекладину, я начинаю потихоньку спускаться. Но железная лестница, изъеденная коррозией и сыростью, подвела. Раздаётся звук, больше похожий на лопнувшую струну рояля. И уносится вниз по лестнице. Я замер и вжался в лестницу, слушая, что последует дальше. И тут из-за двери ближайшей кафедры, в паре метров от меня, начинает доносится копошение. В скоре оно переросло в тяжёлое дыхание, в перемешку с кряхтением. – Блять, вас не хватало! – прошептал я. Судя по звуку, их всего двое или трое? Не могу понять. Один из них издал громкий стонущий звук, а затем последовал глухой удар плечом в дверь. Дверь из массива дуба, сохранившаяся ещё с советских времён, лишь вздрогнула, посыпав пол старой извёсткой. Она гораздо крепче, чем я думал, это даст мне больше времени на обдумывания. Если спрыгнуть сейчас, то я точно выдам своё место положение, но, с другой стороны, надеяться, что дверь выдержит двух заражённых, глупо. Секунды на раздумье закончились вместе с треском двери. Дерево лопнуло, пропуская внутрь запах гнили и стоны тварей. Я разжал пальцы и спрыгнул вниз. Хоть я и приземлился на ноги, боль, отозвавшись в коленях, пошатнула моё равновесие, и я повалился назад. Ладонь в поисках опоры наткнулась на что-то твёрдое. Это была старая водонапорная труба, наполовину вырванная из креплений. Вцепившись в неё обеими руками и сделав рывок, от чего ржавые хомуты, державшие её, не выдержали и у меня в руках оказался хоть и ржавый, но увесистый обломок длиной около метра. В этот момент дверь кафедры окончательно вылетела в коридор. Из темноты кабинета, давя друг друга в узком проходе, вываливаются две тени. – В точь-точь по расписанию, – пробормотал я, схватив трубу поудобнее. Бестиарий тварей: Название в народе: Заражённый, мертвец, тварь. Составляют основную часть от всех заражённых и их разновидностей. Сами по себе довольно медлительны и не поворотливые, но если появляется раздражитель, становятся заметно быстрее и не успокоятся, пока источник раздражения не пропадёт или не будет уничтожен. Не отличаются силой и прочностью. Первый заражённый, даже не успев подняться до конца, выкидывает корпус в перёд. Я едва успел среагировать, занеся трубу над головой и сделав шаг на перерез, сократив дистанцию. Удар Тяжёлая труба обрушилась точно на голову твари. Раздался тошнотворный хруст ломающейся кости. Удар был такой силы, что вбил его голову в плечо. Тело, потеряв равновесие, распласталось на полу, не подавая признаков жизни. Вторая тварь, воспользовавшись моментом, кинулась на меня, но споткнулась о труп своего товарища. От не ожиданности я делаю замах. Резкий удар Железо встретило челюсть твари. Звук был коротким и окончательным. Заражённый отлетел к стене и с глухим звуком врезался в неё. Он еще несколько секунд хрипел и дёргал руками, пытаясь цепляться за жизнь, прежде чем затихнуть на совсем. – Это все? Сука... до сих пор не могу привыкнуть к этим их резким рывкам, – сказал я, пытаясь успокоиться. Немного отдохнув, адреналин начал отступать, и, придя в себя, я принялся осматривать коридор на наличие полезных вещей. Идя в доль стены и стараясь не наступать на битое стекло. Вот что мне удалось обнаружить в этом крыле: Брошенный рюкзак: Возле перевёрнутого автомата с едой лежал рюкзак. Одна лямка порвана, вторая заляпана давно запекшейся кровью, но замки в порядке. Внутри были пустые упаковки от чипсов, на дне лежала пластиковая бутылка объёмом 0,5 литров с остатками воды и канцелярский нож. Вытряхнув мусор и сложив оставшееся, я забрал рюкзак с собой. – Хороший рюкзак, будет куда складывать вещи, – Сказал я, одевая его за единственную лямку. Чуть не забыв про комнату, от куда на меня напали те твари, я возвращаюсь к ней. Аккуратно обойдя остатки двери и зайдя внутрь, перед глазами предстаёт картина ещё ужаснее, чем в коридоре. По середине комнаты, на верёвке болтается труп. Люстра подозрительно скрипела под весом того, что осталось от тела. Те твари, что вырвались в коридор, превратили нижнюю часть в обглоданный остов, обнажив потемневшие кости таза и остатки мышц. Верхняя же часть превратилась в иссохшую мумию с застывшей гримасой ужаса на лице. – Вот же... Уэ-э-эх! – я отвернулся в угол и опустошил остатки желудка на пол. –Господи... что за херня! – вытрав рот руковом куртки, я вновь посмотрел на труп. Судя по остаткам халата, это был профессор, и, судя по всему, он решил уйти по своим правилам, умно. Из интересного у него был небольшой блокнот в нагрудном кармане. Подойдя поближе, я забрал его, после чего быстро пролистал пожелтевшие страницы. В начале почерк был аккуратным, но ближе к концу стал рваным и больше походил на истерические каракули. Первая страница: 14 марта. 13:00. В университет прибыли военные и заявили, что здание будет использоваться как эвакуационный лагерь. Всему педагогическому составу настрого запретили покидать здание, студентов это тоже касалось. Студенты, ясно дело, были этим не довольны и требовали объяснить, зачем всё это. Военные толком ни чего не объяснили, но сказали, что это как-то связано с вирусом "B-12" . Я, конечно, слышал по телевизору, что он массово заражает людей по стране, но чтобы всё было настолько серьёзно? 14 марта. 16:00. Военные разбили палаточный лагерь во дворе и начали заколачивать окна на первом этаже. В месте с ними этим занимались несколько студентов. Но зачем всё это? Неужели всё настолько плохо? Вторая страница: 16 марта. 9:00 утра. Солдаты приводили людей из ближайших районов. Всех распределили по разным этажам. Учителей и студентов разместили на третьем этаже. На первом же разместился весь военный состав. А второй выделили под остальных мирных жителей. Тех кому не хватило места, ютились в палатках во дворе. Спортивный зал был переоборудован в оружейную, в связи с чем туда вход был запрещен. На окна зала приварили металлические листы. Столовая же осталась без изменений и работала исправно. Судя по словам военных, еды нам хватит на 2 месяца. По телевизору по прежнему говорят, что ситуация под контролем. Третья страница: 19 марта. 12:00. По всему лагерю ходят слухи, что серверная часть города полностью заражена, а заражённые кидаются на всё, что движется. И именно поэтому здесь развернули эвакуационный лагерь. Военные, конечно, всё отрицают. 26 марта. 17:34. Только что на моих глазах группа заражённых напала на солдат, которые сопровождали людей в лагерь! Они напали сзади.Хоть военные смогли перестрелять заражённых, но тех людей, кто шёл позади, убили. А самое интересное, что эти "твари" не обращали внимания на выстрелы, они не чувствуют боли? Какая-то часть бросилась на остальную группу, а другая начала обгладывать тела! Господи, слухи не врали?! Четвертая страница: 6 апреля. 15:45. Город в огне. Телевидение отключили, интернет тоже не работает. Армия не справляется, заражённых слишком много. Масло в огонь подливают мародёры и люди криминального мира, вступая в конфликты с военными и грабя здания. В самом лагере начинаются беспорядки, люди в панике, но военные уверяют, что скоро нас всех эвакуируют. Пишу эти строки быстро, поскольку в столовой что-то происходит, нужно идти. 6 апреля. 16:30. Лагерь пал... огромная группа заражённых напала на нас во время того, как военные пытались успокоить бунтующих в столовой. Они прорвались через главный вход, военных у ворот смели быстрее, чем они успели среагировать. Хоть военные и успели забаррикадироваться в холле первого этажа, а также в столовой и открыть по ним огонь, но это им не сильно помогло, и вскоре они сломали баррикады на окнах и завалились внутрь, а у солдат закончились патроны. В этой суматохе я успел подняться на третий этаж и закрыться у себя. И что делать дальше? Сидеть и ждать? 6 апреля. 23:48. Прошло столько времени, а они даже не собираются уходить. Я всё ещё слышу, как они едят тела снизу. Я так больше не могу... Дальше большая часть страниц вырвана, а на оставшихся какой-то бред про изучение тварей, но в конце очень кривым почерком есть запись: ОНИ НАЙДУТ МЕНЯ. ДА...НАЙДУТ, НО Я ЗНАЮ, ГДЕ ОНИ МЕНЯ НЕ НАЙДУТ! ХА-ХА. ГОСПОДЬ, СПРЯЧЬ МЕНЯ! – Нехуя не понятно, но очень интересно. С момента написания уже прошло? Один... Два... Четыре... Шесть месяцев! Мда... я уже прожил в этом аду шесть месяцев... Ну да ладно, потом буду об этом думать, –говорю я, суя блокнот в карман. Записи-записями, а комнату осмотреть надо. Всё-таки сказками о былом сыт не будешь. Тщательно обыскав комнату, удалось найти: Плащ в шкафу: Плащ, видимо, принадлежал профессору. Он оказался добротной вещью: тяжёлый, из плотной тёмной ткани. Он доходил почти до колен. Будет на что заменить мою куртку, которая больше походила на решето. Скинув куртку, я надеваю его. Такую ткань будет сложно прокусить. Он, конечно, не много великоват в плечах, но это хорошо, ведь под него можно будет надеть что-то ещё. Тайник в тумбе: Открыв один из ящиков за стопками старых диссертаций, обнаружилась небольшая электро плитка, а рядом с ней заветная жестянная банка. Это была тушёнка, немного помятая, но герметичная. Забытый перекус: На столе за кружкой лежала пачка галет. Упаковка не повреждена, а значит, они вполне съедобны. Я присел на край стола подальше от качающегося трупа и быстро съел галеты, смачивая их слюной. Силы начали по немногу возвращаться. Теперь, когда желудок перестал ныть, можно возвращаться к обыску остальных кабинетов. Перед выходом мне показалось забавным ударить трубой по решётке вентиляции. Я размахнулся и с силой приложил трубой по решётке. Внутри что-то перевалилось, звякнуло о жестянку и с глухим стуком упало. Я замер и несколько секунд всматривался в темноту вентиляции. Но, ни чего не увидев, я решился сунуть руку во тьму и нащупал среди пыли что-то холодное и стеклянное. Это была бутылка водки. – Ого, это же настоящий джекпот! Целая, запечатанная, да ещё и полная. Спасибо, профессор! – быстренько запихнув её в рюкзак, я направился в коридор. Я продолжил обыскивать этаж, обходя каждую комнату, быстро и тихо осматривая только очевидные места. Вот что удалось найти до наступления сумерек: Инструмент: Вместо ржавой трубы удалось разжиться гвоздодёром, он будет по увесистей, да и двери с ним отпирать легче. Карта: В одном из кабинетов сорвал со стены подробную схему эвакуации и положил в карман плаща, а также нашёл маркер. Еда и вода: нашёл ещё одну литровую пластиковую бутылку с водой, а также две пачки галет. Медицина: Удалось найти несколько бинтов и половину пачки обезболивающиюего. Бодрящий напиток: В дальнем углу преподавательской, под грудой газет нашёл наполовину полную банку растворимого кофе, а также почти пустую пачку рафинада самое то, чтобы не уснуть на посту. Расходники: моток бечёвки, около пяти метров. Изолента, упаковка мусорных мешков, бутылка жидкого мыла, не полный коробок спичек. Ну и остального по немногу. Солнце окончательно скрылось за горизонт. И коридор начал по немногу заполняться тьмой, а в самом здании было настолько тихо, что даже не верится что где-то внизу покоятся горы трупов. Нужно возвращаться назад на крышу, в уже проверенную каморку. Быстро преодолев коридор, стараясь не споткнуться о мусор в темноте, я поднимаюсь по лестнице. Закрыв люк и поставив сверху на него сломанный стол, я вернулся в своё единственное безопасное место. Здесь было всё так, как я оставил, почти что по-домашнему. Закрыв металлическую дверь на засов, я присел на кровать, достал из кармана коробок, чиркнул спичку и зажег лампу, комната наполнилась светом. Топлива хватит на этот вечер, а из канистры долью позже. – Решено! Останусь здесь. Место хорошее, вокруг много зданий, которые можно осмотреть, а это значит, что и еда в них есть, да и на самой крыше безопасно. Буду по тихоньку обживаться, а параллельно искать способ, как связаться с братом, – встав с кровати, я принялся раскладывать вещи. Если я тут остаюсь, надо расставить их по местам. Еду, воду и медицину положу на импровизированной стол, а мелкие расходники можно поставить на полку рядом с книгами, верёвку же кину под кровать. Скинув рюкзак с плеч и положив его рядом с канистрой, я наконец-то могу спокойно поесть. Взяв пачку галет взгляд падает на банку тушёнки. – А может...? Нет, это лучше оставить на завтра, – откинув соблазн, я принялся жевать галеты и запивать их водой из бутылки. Утолив голод, я вспомнил про блокнот профессора и, пролистав его ещё раз, не нашёл ни чего нового. Единственные интересные моменты: оружейная в спортзале и так называемый вирус "B-12", из-за которого всё началось. Закрыв и поставив блокнот между книг, я залез под одеяло, поставив гвоздодёр рядом, чтобы если что он был под рукой, а также в верхнем кармане плаща лежит нож на всякий случай. Затушив лампу, лёг спать. И в попытках уснуть, из-за железной двери начали доноситься звуки так называемой новой ночи, от которых у любого другого кровь бы застыла в жилах. Далекий, протяжный вой, не имеющий ничего общего с волчьим или собачьим, разрезал ночную тишину. Это ночные вышли на охоту. Страшные твари, с которыми лучше не пересекаться. Пододвинув лом поближе, я провалился в тревожный сон. Утро следующего дня. Утро нового дня начинается с резкого металлического лязга в утренней тишине. Этот звук сработал лучше любого будильника. Лом, который я вчера поставил возле кровати, соскользнул и ударился об бетонный пол, заставив меня подскочить на месте. Сердце билось как бешеное, а рука инстинктивно потянулась к карману с канцелярским ножом. Присев на край кровати, я протер лицо руками. Глаза пекло от недосыпа, ночной концерт за стенами каморки, этот надрывный вой и визги, доносившиеся с городских улиц превратили сон в рваную череду кошмаров. Глаза сразу уцепились за банку растворимого кофе, найденную вчера. В голове сразу появился образ горячей чашки кофе, но реальность быстро отрезвила меня. Воды в обрез, керосин только для лампы, а костёр разводить опасно. – Чёрт бы всё это побрал, – прохрипел я, чувствуя во рту неприятную сухость. Открыв банку, я вдохнул горький аромат сухих гранул и, решив, что нужно хоть немного кофеина, просто насыпал щепотку кофе в рот и запил глотком воды. Гадость редкостная, но должно помочь. Также про себя напомнил голод, именно для этого я и оставлял тушёнку. Открыв банку и, жадно, но с удовольствием съев половину, останавливаюсь и ставлю остальное на стол, остальное оставлю на вечер. Взяв лом, я отправляюсь на проверку крыши. Осторожно открыв засов и приоткрыв дверь в каморку хлынул холодный воздух. На самой крыше было тихо, только тонкий слой инея медленно таял под холодными лучами солнца. Даже как-то странно, что ни кто не пытался проникнуть на крышу, ну, наверное, это и к лучшему. Подойдя ближе к перилам, было видно, что кто-то всё таки-здесь был: труп твари, который вчера лежал снизу, пропал. Судя по всему, его утащили ночные, но куда не ясно, кровавый след от него обрывается возле забора. – Кто-то знатно поел этой ночью. Ну хоть не мной и на этом спасибо, – с ухмылкой говорю я, осматривая кровавый след. Кофе во рту оставил горький осадок, даже тушёнка не помогла, но бодрость действительно начала приходить. Сейчас самое время продолжить обыск здания. Возвращаясь назад, я заметил что-то странное на инее. Это следы? Сонливость как рукой сняло. Я быстро опустился на колено и начал внимательно изучать серую пыль и иней на бетонном полу прямо возле двери. Это не когти и не босые ноги тварей. На бетоне отчётливо отпечатался рисунок подошвы, и, судя по размеру и форме, это кроссовки, скорее всего, беговые. Или нет... сложно сказать. Скорее всего, следы были оставлены совсем недавно, возможно, пару часов назад, когда иней только начал ложиться, и следы ведут от пожарной лестницы к люку, а после и к двери, где он топтался, это видно по многочисленным следам здесь. Пока я спал, в нескольких сантиметрах от меня, за тонким слоем металла, стоял человек, и он явно знал, что я здесь. Но почему он ни чего не сделал? Не постучал? Не попытался войти? Или он просто разведал обстановку? Это открытие пугало куда больше, чем ночные вопли.Человек в этом мире может быть куда хитрее и опаснее любой тупой твари. Я крепче сжал монтировку, а канцелярский нож в кармане резко перестал выглядеть грозным оружием. – Блять какой же я тупой! Забыть про пожарную лестницу, которая буквально ведёт к моему порогу, в таком то-мире. Как меня ещё не убили! – я иду к лестнице, матерясь под нос. По следам на лестнице ясно, что он поднялся по ней, постоял возле двери, а после по ней же и спустился, не заходя в само здание. Это не мародёр в тяжёлых сапогах и не военный. Кто-то лёгкий, быстрый и, судя по всему, очень осторожный. То, что он не стал ломиться в дверь, внушало слабую надежду, но и пугало, скрытный враг опаснее шумного. С самой лестницей я ни чего не смогу сделать, не отпилить, не заделать чем-либо. – Думай... думай, тупая башка! Ресурсов нет, ни хуя нет, – в голове каша, одна идея сменяет другую, и ни одной дельной. Ходя из стороны в сторону и обдумывая всё это, я замечаю, как мои руки начинают дрожать: толи от холода, толи от страха. Нужно вернуться в каморку, согреться и успокоиться. Войдя внутрь, меня словно осенило. Я быстро бросился к полке и, найдя блокнот профессора, отыскал заметку об оружейной. – Точно! Вот что мне нужно! Огнестрел! – взяв блокнот с собой, я начал собираться. Я беру с собой только самое необходимое: монтировку, канцелярский нож, карту и блокнот. Спускаясь мимо второго этажа, где точно есть чем поживиться, но сейчас это уходит на второй план, сейчас главное обезопасить себя. Но, ступив на последнюю ступень и оказавшись в холле первого этажа, реальность оказалась намного хуже. То, о чём говорил профессор, это просто бойня. Огромное пространство вестибюля теперь превратилось в сплошной ковёр из разлагающейся плоти. Трупы лежат в несколько слоёв. Ты видишь обрывки камуфляжа: военные стояли до последнего, их тела перемешаны с телами гражданских и самих тварей. Запах здесь настолько густой, что кажется, его можно потрогать руками. Сдерживая рвотные позывы воротником плаща, я быстро осматриваю это бойню. В центре холла навалены перевёрнутые столы и шкафы. Они изрешечены пулями и залиты уже давно запёкшейся кровью. Возле них горы стреляных гильз, которые поблескивают в тусклом свете. И, не смотря на всё это, здесь стояла необычная тишина, только мухи лениво кружат над этим пиршеством смерти. Что бы пройти здесь, придётся буквально пройтись по телам. Осторожно ступая по останкам, стараясь не поскользнутся на гнилых останках, я шаг за шагом приближаюсь к своей цели. Хоть среди этих тел и были видны, военные с различной экипировкой, но она давно превратилась в истлевший хлам. Ткань камуфляжа, пропитанная кровью и соками разложения, поддалась грибку и сырости, превратившись в хрупкую ветошь, которая рвётся от малейшего прикосновения. Бронежилеты и разгрузки, покрытые слоем трупной слизи и пыли, выглядят как часть какого-то кошмарного ландшафта, а не как полезное снаряжение. Я надеюсь, что в оружейной дела обстоят лучше. Пробираясь через гниль я наконец-то увидел дверь, но кто-то побывал здесь до меня. Верхняя часть тяжёлых двойных дверей спортзала выглядит так, будто их таранили грузовиком. Металл выгнут наружу острыми рваными краями. Здесь работали либо направленным взрывом, либо тяжёлым инструментом. – С...ука, – это единственная фраза которая вырвалась из меня. Но, подойдя ближе к дыре, я увидел то, что полностью обрубило мои планы на корню. В помещении стояла вода, которая больше походит на мутное болото. В ней плавают деревянные ящики, остатки тетрадей, куски штукатурки, а само помещение выглядит пустым. – Да твою мать! – я со злости ударил кулаком по двери, но делать нечего. – Придётся лезть внутрь и всё осмотреть, – тяжело вздохнув, я полез внутрь. Я захожу в спортзал, и уровень воды почти сразу доходит до середины голени. Холод пронизывает ноги даже сквозь плотные штаны, а подол профессорского плаща тяжелеет, впитывая эту мутную жижу. В пустых стойках для оружия сиротливо блестят только ржавые цепи. Деревянные армейские ящики, в которых должны были храниться боеприпасы и чистящие средства, плавают в углу, разбухшие от влаги. Некоторые из них перевёрнуты, крышки сорваны. Дерево за три-четыре месяца превратилось в труху, покрытую склизким налётом. Я стою посреди этого затопленного склепа, чувствуя, как холодная вода окончательно пропитывает мои ботинки. Единственное, что бросается в глаза, это упавший ствол в самом дальнем углу, под поверхностью воды. Похоже, одна из пирамид завалилась, и одно из ружей ушло на дно вместе с ней. Возможно, его можно спасти. Так же нога наткнулась на что-то металлическое, похожее на металлический ящик. Но, к сожалению, когда я ударяю ботинком, раздаётся глухой стук. Тот легко поддаётся и всплывает, раскачиваясь на гнилой воде, словно пустой поплавок. Пусто. Мародёры выгребли его дочиста. Остаётся только проверить упавшее ружьё. Подойдя ближе и опустив руку по самый локоть в ледяную воду, я нащупал длинный металлический ствол и с усилием тяну его вверх. Из воды с плеском поднимается помповое ружьё. Оно тяжелое, полностью из металла и черного пластика, который, в отличие от дерева, не сгнил за эти месяцы. Но стоило мне попытаться с силой отвести цевье назад, как внутри раздался сухой, мерзкий треск. Заклинившая от многомесячной коррозии возвратная пружина просто лопнула, а затвор намертво прикипел к ствольной коробке. Пластиковые патроны внутри магазина раздулись от ржавчины самой трубки. Полноценное помповое ружьё, которое я с таким трудом выудил со дна, оказалось бесполезным куском ржавого лома это не оружие. Это просто мусор. – Эх, сука... а я уже обрадовался,– с обидой я швырнул ружьё обратно в воду. Развернувшись в сторону выхода, мой взгляд падает на правый угол комнаты, скрытый густой тенью от нависшего потолка. Там, среди полузатопленных обломков мебели и разбухших ящиков, кто-то сидит. Я мгновенно замираю, вскидывая монтировку. – Кто там! – кричу я, покачивая в руке монтировку. Аккуратно подойдя поближе и рассмотрев всё, понимаю что это оказывается труп. Тот самый виновник торжества, который помогал вскрывать эту комнату примерно три-четыре месяца назад. Он сидит, откинув голову на сырую кирпичную стену. Вода доходит ему до пояса. Он одет в грязную кожаную куртку и плотные джинсы, которые покрыты слоем серой плесени. Осмотрев тело, можно сделать вывод, что он умер не от тварей. Здесь сработал человеческий фактор. Прямо посреди груди куртка разорвана, след от близкого выстрела в упор. Похоже, мародеры не поделили добычу, и напарники просто пустили ему пулю в сердце, оставив подыхать в запертом затопленном зале. Его руки безжизненно опущены в воду. Из правого кармана куртки, который находится чуть выше уровня воды, торчит потемневшая от сырости кожаная патронташная лента. А на коленях, наполовину погруженный в воду, лежит тяжелый двуствольный обрез. Его пальцы до сих пор мёртвой хваткой сжимают спусковой крючок. Осторожно протянув руки и потянув на себя обрез не поддаётся. Пальцы мародера за три месяца превратились в жесткую, высохшую кожу, намертво сцепившуюся с металлом. Приходится приложить усилие, и с глухим хрустом окоченевшие суставы поддаются. И в моих руках оказывается двуствольный обрез, оружие грубое, но для коротких дистанций и узких коридоров идеальное. Из-за воды затворный механизм идёт немного туго, но сталь качественная, советская. Стволы внутри чистые. Это настоящий весомый аргумент в любом споре. – А я уже собирался уходить... Спасибо, мужик, – сунув обрез за пояс рядом с монтировкой, я обдумываю дальнейшее решение. Взвесив все за и против, я принял решение возвращаться. На сегодня хватит приключений, пора назад в каморку. И это самое разумное решение за сегодня. Ноги уже ломит от ледяной воды, а подол профессорского плаща потяжелел и противно липнет к щиколоткам. Для одного дня открытий и рисков более чем достаточно. Я разворачиваюсь и направляюсь к выходу из спортзала. Лестница наверх казалась бесконечной. Тяжелый пустой обрез за поясом приятно оттягивает штаны, но монтировка в руке сейчас кажется гораздо надёжнее. Я миную тихий второй этаж и проскакиваю на третий. И, поднявшись на крышу, быстро ныряю в каморку и задвигаю тяжелый засов железной двери. Всё. Я дома. В безопасности. Сбросив с себя насквозь промокшие ботинки, я сажусь на край кровати и первым делом до хруста выжимаю носки. И достаю бутылку водки, капаю на ладони и до красноты растираю ледяные, потерявшие чувствительность пальцы ног. Спирт приятно обжигает кожу, возвращая тепло. Согрев ноги, я вспоминаю про оставленную половину тушёнки, то что нужно после такого тяжёлого дня. Медленно съев её и запивая водой из бутылки, готовлюсь ко сну. За дверью, где-то вдалеке, снова начинает зарождаться этот жуткий, нечеловеческий вой. А это значит, на город опускается ночь. Ещё раз проверив, заперта ли дверь, я, залезаю под одеяло. Рядом ложится монтировка, а под подушку прячу пустой, но исправный обрез. Оставлю все заботы на завтра, а сейчас нужно отдохнуть.