Его сомнения

      Весна в Хогвартсе всегда приходила неожиданно.       Ещё вчера каменные стены казались холодными, серыми, а сегодня воздух был наполнен теплом, светом и запахом цветущей сирени. Кусты вдоль дорожек распустились почти одновременно, словно кто-то щёлкнул пальцами — и замок оказался утопающим в нежно-лиловых облаках.       Птицы перекликались где-то в кронах деревьев, трава мягко шелестела под ногами, а ученики, пользуясь большой переменой, разбрелись по двору: кто-то лежал прямо на газоне, кто-то смеялся, кто-то играл в карты, кто-то кричал, кто-то спорил.       Мародёры заняли привычное место — у старого дерева, немного в стороне от шумных групп. Джеймс что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками, Питер смеялся слишком громко, Ремус с лёгкой улыбкой слушал, изредка вставляя замечания.       Сириус тоже был с ними. И одновременно — нет.       Он сидел, откинувшись на ствол, щурясь от солнца… и смотрел совсем в другую сторону. Туда, где по дорожке шла компания гриффиндорских девочек.       Он заметил их не сразу. Сначала — смех, голоса, движение ткани. А потом… её.       Лилин.       Она шла чуть впереди, светлые волосы ловили солнечные блики, и казалось, что вокруг неё свет чуть ярче, чем везде. Она смеялась — легко, свободно, чуть запрокидывая голову, и в этом движении было что-то, от чего Сириус невольно задержал взгляд.       Он тут же отвёл глаза.       Потом снова посмотрел.       Ничего особенного.       Просто Грант. Просто его подруга. Просто…       Она на секунду задержалась у куста сирени. Совсем ненадолго. Провела пальцами по ветке — легко, почти невесомо, слегка наклонив её к себе. Что-то сказала Лили, та рассмеялась, и они пошли дальше.       Но Сириус почему-то запомнил именно этот момент. Как она остановилась. Как коснулась цветов.       — Блэк, ты вообще слушаешь? — голос Джеймса выдернул его из мыслей.       — Конечно, — лениво отозвался он, даже не оборачиваясь. — Ты опять несёшь какую-то гениальную чушь.       Джеймс фыркнул. Разговор продолжился. А Сириус… больше не слушал.

***

      Это было странно. Он не мог объяснить — да и не пытался. Просто вдруг появилась мысль. Незаметная, почти неуловимая. Как будто кто-то прошёл мимо и оставил её рядом, не спрашивая разрешения.       Сирень.       Он посмотрел на кусты вдоль дорожки.       Ей бы подошло.       Он нахмурился.       С чего это вообще?       Это же глупо. Цветы — это не про него. И уж точно не про Грант.       Он фыркнул, отмахнулся, попытался вернуться к разговору. Не получилось. Мысль осталась. И вместе с ней — какое-то странное, непривычное желание.       Просто… сделать это. Без причины.       Он резко поднялся.       — Ты куда? — удивился Питер.       — Сейчас вернусь, — бросил Сириус, уже отходя.       Он даже не понял, зачем идёт. Просто шёл. Подошёл к кусту сирени. Тому самому. Остановился. Постоял.       Это идиотизм.       Он оглянулся — никто не смотрел. Протянул руку. Сломал несколько веток. Осторожно, почти аккуратно, как будто боялся испортить. Собрал их вместе, поправил. Посмотрел на букет.       И что теперь?       Он усмехнулся.       — Ничего, — пробормотал себе под нос. И пошёл обратно, но уже не к друзьям.

***

      Вечером в спальне девочек было тихо. Лёгкий ветер шевелил занавески, в окно заглядывал мягкий закатный свет. Кровати аккуратно застелены, на тумбочках — книги, ленточки, мелочи, которые делают место живым.       На прикроватной тумбочке стояла ваза. В ней — сирень. Свежая. Лиловая. С чуть влажными стеблями, будто её только что принесли.       Без записки, имени или объяснений.       Только запах — сладкий, весенний, наполняющий воздух мёдом.